Октябрьские волки

В детстве Сева Данилов панически боялся высоты. Даже малейшей. Даже спрыгнуть с табуретки или стула. Братья весело и необидно подшучивали, отец раздражённо закатывал глаза, дяди фыркали, снимая с очередной вышки, а мать, пожимая плечами, говорила, что это наследственное. От последнего даже становилось чуть легче, и он снова лез покорять вершины. Снова и снова провально. Мама смеялась и хвалила его за попытки, говоря, что так страх и преодолевается. Впрочем, с возрастом мало что поменялось. Разве что со стула он всё-таки начал прыгать. Но детская горка всё ещё оставалась непреодолимым препятствием. А братья уже неприкрыто ржали. Мать же абсолютно по-прежнему пожимала плечами и улыбалась. На одном из занятий по «воспитанию сплочённости» (которые включали в себя помимо всего тренировку превращений и которые вели мать и дядя) их класс вывезли в горы. И загнали на узкий выступ, откуда обратной дороги практически не было. — Итак, господа и дамы! Тренировка превращений в крупных хищных птиц! Орёл, ястреб, коршун, гриф, кондор — на ваше усмотрение, главное — чтобы не сдуло ветром. Кто смелый? Смелым, как всегда, оказался Сергей. С разбегу спрыгнув с уступа, брат тут же орлом набрал высоту, начав медленно кружить над группой. — Ну же, смелее! Обратного хода нет, домой только на крыльях! Брат вернулся на выступ, став человеком. — Если что, подстрахую. Люди потихоньку потянулись к краю пропасти. У Севы в груди медленно закрутился кусок льда, замораживая внутренности. Наконец на уступе осталось четверо. Он сам, мать, дядя и Света Яковлева. — Высоты боимся? Он переглянулся со Светой. И увидел в её глазах отражение собственного ужаса. — Подходите к краю. Не бойтесь, толкать не будем. Сева осторожно заглянул за край. Дна не было видно. Ладони мгновенно вспотели и похолодели. Он медленно повернул голову, косясь на мать. Та ободряюще улыбнулась. — Очень страшно? Превращайся… Сергей, нет!!! Чтоб тебя!!! Отчаянно бешеный крик. И в него резко врезается что-то сзади, опрокидывая в пропасть. Ужас. Безумный. Парализующий. Тёмный. И молнией в мозгу от брата: «Орёл!» Он инстинктивно расправляет крылья. И высота подчиняется. Покоряется. Держит его. Наконец-то. Всеволод Данилов обожает летать.