Минутная слабость

— Привет, Леня, что у нас сегодня? — неохотно спросила Власова, садясь в служебное авто, ее «выдернули» из дома ранним утром, когда женщина пыталась хоть на минуту прикрыть веки и унестись в царство Морфея после ночной смены. — Привет, Рит. — ответил Субботин, допивая минералку. — У нас убийство в Малиновске, а именно в детском доме. — Да, не самое лучшее начало дня. Поехали? — капитан удобно обосновалась в кожаном кресле и прикрыла глаза. Старший лейтенант улыбнулся и сделал звук магнитолы значительно тише. Машина с малиновой полоской и надписью ФЭС плавно поехала в пункт назначения. Пока напарница дремала, у шатена было время подумать. Ехать все равно еще долго, за лобовым окном автомобиля виднелись первые лучи восходящего солнца, они игриво переплетались между крон пышных деревьев. За окном лето. Время года, когда хочется вырваться на свободу от пленительных будней, проблем и навалившихся забот. Выключить телефон и уехать куда-нибудь, где тебя никто не тронет. А сейчас, двое оперативников мчат с мигалками в сторону небольшого, но криминального городка. Еще и дело весьма неприятное, двух этих людей судьба занесла в жизнь, полную убийств, трупов и постоянных расследований. Но без этого, они уже не представляют свое существование. Вот Леонид и думал, правда не о мальчишке лет четырнадцати, которого убили, а о Рите. В последнее время, она плотно засела в его голове. Сложно назвать это любовью, уж слишком громко звучит данное слово, а некой симпатией что-ли. Субботин жалел лишь об одном, что все попытки и комплименты капитан никогда не воспримет в серьез, а все из-за разницы в возрасте, хоть она была и небольшой (по крайней мере для него). Ей тридцать пять, ему двадцать два… Но черт, кто будет спрашивать у чувств о возрасте? В лейтенанте женщина видела молоденького паренька с глупыми чувствами, а не мужчину с серьезными намерениями… И Леня это понимал… Машина подъехала к крыльцу, где их уже поджидала взволнованная директор. — Рита, Рит, мы приехали. Пора вставать, — мужчина потряс Власову за плечо. Та нехотя разлепила один глаз, пытаясь увидеть того, кто посмел нарушить ее сон. Волосы шатенки взъерошились, она напоминала чудного зверька из леса. Субботин спрятал свою улыбку, он бы отдал все, лишь бы каждый день любоваться напарницей. Когда они вошли в ванную комнату детского дома, где нашли тело Алеши Филатова легкость и оптимизм к жизни улетучились. Такое ощущение, будто ФЭС-овцы попали на съемки очередного триллера… В это просто сложно поверить, что вот, перед твоими ногами на белой плитке, еще советских времён, с въевшимся запахом хлорки, лежит тело юноши, который никогда больше не подаст документы в институт, не устроиться на работу, не почувствует «бабочек в животе» от первой любви, не создаст семью. Вот так, в один миг оборвалась ниточка, раскололась тарелка, ушел из жизни человек. — Самоубийство, — прозвучал тихий шепот старшего лейтенанта, тот явно остолбенел и растерялся от увиденного. — Нет! Смотри, полосы на руках в противоположном направлении, так порезать вены ножом самостоятельно невозможно! — повысив голос, ответила напарница, она явно была напряжена, рассматривая алые порезы на руках бледной кожи. Власова протяжно выдохнула. — Извини, я не специально. — Ничего, я все понимаю, самому не по себе… Санитары, забираем тело в ФЭС. — Сможешь здесь без меня закончить? Я тебя подожду у машины, — голос Маргариты дрогнул. Отзываясь эхом в маленькой комнате, сплетаясь со звуком капающей воды из ржавого крана. — Конечно, — ответил мужчина, запечатывая очередной пакет с уликами. — Куда же Вы, — жестикулируя руками, возмущенно прощебетала Раиса Арнольдовна. — Выпейте валерьянку и успокойтесь! — огрызнулась женщина, выходя в коридор, где на нее накинулись с расспросами пронырливые и взволнованные подростки. Но капитан прошла мимо них, словно не замечая детей на своем пути. Вслед лишь донеслось: — Да как Вы смеете?! Я на Вас жалобу напишу! — Раиса Арнольдовна, успокойтесь, пожалуйста, прошу Вас выпейте воды, Вам станет легче, — послышался голос человека, чью шутку бы так хотела услышать Марго. Чтобы он сейчас сказал, что это все шутка, розыгрыш, но, увы, суровая реальность возвращается по крупицам каждый раз, когда женщина сжимает и разжимает кулаки, до боли в костяшках. Она вышла на улицу, вдыхая и выдыхая, чистый, но жаркий воздух лета. И погрузились яркие краски этого прекрасного время года, в серые. Власова не смогла идти дальше, ноги показались ватой, она расположилась на деревянной скамейке, в тени большого клена, с насыщенными, сочными листьями. В тени было прохладно, капитан на секунду смогла расслабиться, где-то со стороны детской площадки и футбольного поля раздался задорный детский смех. Он словно вывел шатенку из ступора. Та вытащила из нагрудного кармана черной униформы пачку сигарет, а затем и одну тонкую трубочку с никотином. Не курила оперативница уже более пятнадцати лет, и не собиралась этого делать сейчас. Просто крутила ее в руках, пытаясь успокоиться. А из глаз лились крупные горестные слезы, слезы отчаяния и горько сожаления, а также обиды. Они так и катились одна за другой, одна за другой… Падая на форму. И их поток не получается остановить, словно сломался какой-то механизм, стержень, держащий на плаву все чувства и эмоции бравого капитана… Вот бежит девочка с серыми глазами и косичками, в которые вплетены красивые голубые атласные ленты. Ее задорный смех озарял всю детскую площадку, за ней, с мячиком в руках, несётся мальчик. На их лицах виднеются искренние улыбки. Невольно губы Риты расплылись в улыбке, причем слезы все так и хлестали из глаз ручьем. Она была счастлива за деток, которые так безмятежно играли. Кто в футбол, кто в чехарду, кто в классики или в догонялки, не зная, какой ужас творится в стенах их, так называемого дома. — Рита, Рита, — окликнул напарницу Субботин, нагруженный вещдоками. Но та словно была в прострации, ее растрепанные волосы развивал ветер, а Власова, зарывшись в собственные руки, тихо плакала. Передав все коробки участковому, Леня подбежал к Рите. Она посмотрела на него своими карими заплаканными глазами, полными отчаяния. Он присел рядом с ней. — Рит, Ритуль, ты что из-за Алеши? — спросил мужчина, посмотрев ей прямо в глаза. А ведь она даже не заметила, как он нежно позвал ее. Она уткнулась носом в его плечо, и вновь, слезы полились, но вот уже на рубашку Лени. — Вот кто его убил? За что?! Он же был еще ребенком! Они все еще дети… Как бы я хотела отдать все, лишь бы вернуться в тот злополучный день, когда мой сын решил, что жизнь ему больше не нужна! Я не уследила, все эта чертова работа, будь она неладна! Ты бы знал, как тяжело он мне достался, сколько неудачных попыток ЭКО я преодолела, чтобы увидеть его первый зубик, первые шаги и улыбку. — судорожно говорила женщина, продолжая плакать и бить кулаком скамейку. Он гладил ее по шелковистым волосам и спине, пытаясь подбодрить. Неожиданно, Субботин поднял на руки Власову, та обхватила руками его шею и уткнулась носом в плечо, ее хрупкая фигура вплоть до прихода к машине слегка повздрагивала. Оставив женщину на задних сиденьях автомобиля, Леонид в последний раз пересчитал вещдоки в машине полицейского. Вернувшись, он вновь обнаружил напарницу спящей, а о ее недавнем состоянии напоминала лишь дорожка туши. Ни с кем и никогда Маргарита так не разговаривала, не выплескивала все переживания, которые годами копились на ее душе и пожирали женщину изнутри. Утром следующего дня, Леонид сидел вместе с Холодовым по ту сторону переговорной. Рита на повышенных тонах разговаривала с убийцей четырнадцатилетнего подростка, его пальчики оказались на ноже и был прямой мотив. Парень даже не знал, что по отпечаткам можно идентифицировать человека. — Дааа, вот это женщина! Сейчас она его добьет своим голосом и он «расколется»! — восхищался Андрей. А Леня молчал… В ФЭС ее считают несокрушимой железной леди, но вчера лейтенант сам убедился, что даже таким людям, как Власова необходима чья-то помощь и поддержка. Он сохранит ее тайну из уважения и любви, которую она, к сожалению, никогда не сможет принять…