Призван в тело короля?

Но к Килетте я направился не сразу. Сначала я напряг память и попытался вспомнить, где в замковом комплексе расположена псарня. Было уже почти темно, и дремлющие псы встретили меня тревожным лаем. Странно, а они не должны были меня признать? Впрочем, лай быстро затих, когда в псарню вошёл её работник. - Пришли посмотреть на новых щенков, Ваше Величество? – кажется, простодушный псарь очень любил свою работу, ещё больше любил собак – а другим ничем не интересовался. Что ж, именно это от него и требуется. - Щенки потом, - любви к животным я никогда не испытывал – впрочем, и ненавистником не был. – Мне нужен ошейник. Может, несколько. Есть здесь свободные? - Ошейник? – псарь удивился, но лишних вопросов задавать не стал (чем окончательно убедил меня в том, что свою должность занимает заслуженно). – Вон там, Ваше Величество, висят на крючках. Чуть поморщившись – здесь, разумеется, воняло псиной – я прошёл в обозначенный угол и принялся разглядывать ошейники. Они были большие и маленькие, толстые и тонкие. Я искал тот, который подойдёт на изящную шейку Килетты. Нужный ошейник нашёлся быстро, а кроме того – прихватил небольшую плёточку, висящую тут же. Я хотел уже уходить, но тут мне в голову пришла ещё одна идея. - Эй, - я жестом подозвал псаря; тот расторопно подбежал ко мне. – А с шипами есть? - Есть, Ваше Величество, - закивал псарь. – Только они не здесь. Здесь-то охотничьи псы, и ошейники для них, а шипастые – для сторожевых. - Принеси штуки три, на выбор, - велел я. – Чуть больше этого по размеру, - я показал ему тот, что уже был выбран. Ошейники, впрочем, меня разочаровали. Шипы у них были исключительно снаружи. Зачем? Просто чтобы выглядели красиво? - Нужно сделать такие же, только с шипами внутри, - распорядился я. Псарь, судя по кислой мине, явно не одобрил такое новшество, но спорить не стал. – Шипы не слишком острые, не такие, чтобы могли нанести серьёзную рану. Но и ощущаться должны. И кольцо для цепи. Если тот, кто сидит на цепи, дёргается – в любую сторону – шипы впиваются в шею. Всё понятно. - Понятно, Ваше Величество, - псарь всё же решил высказать свои сомнения, - но только это может испортить шкуру королевских псов... - А это не для псов, - бросил я ему через плечо – и покинул псарню. Пускай думает. Сам же я поднялся наверх и, распахнув дверь, шагнул в «номер» моей новой игрушки. Там было темно, и мне пришлось захватить подсвечник. Интересно, Килетта вздрогнет, когда увидит его? Но Килетта не вздрогнула даже при виде меня. - Скучала, моя сучка? – широко улыбнулся я. – Почему-то я не вижу, чтобы ты виляла хвостом, встречая хозяина. Я подошёл к лежащей на кровати связанной девице – как же у неё, должно быть, всё затекло! – и вынул изо рта кляп. Он был весь пропитан слюной, и я брезгливо откинул его в сторону. - Я хочу в туалет, - пустым, каким-то бесцветным голосом произнесла моя сестрица. Ха! И это – всё, что осталось от её вчерашнего гонора? Наверное, с ней всю жизнь носились, как с экзотическим цветочком, что один вечер смог её так сломать. Однако и этого было мало. - А мне нет дела, чего ты хочешь, - бросил я. – К тому же, ты недостаточно почтительно просишь. Мне показалось, или во взгляде Килетты промелькнула боль? Что ж... Пока есть чему болеть – есть и что ломать. - Первое, что ты должна выучить, сучка – ты не можешь обращаться ко мне просто так, - я похлопал себя плёткой по бедру; глаза Килетты с испугом следили за предметом в моей руке. – На этот раз я тебя прощаю, но дальше, если ты посмеешь заговорить со мной без прямой команды – сильно об этом пожалеешь. Поняла? Молчание. - Отвечай, поняла? – я выделил голосом первое слово. - П-поняла, - слабо откликнулась Килетта. Я тут же хлестнул её плёткой по откляченной попке. Чудесная вещь! Место удара сразу же покраснело, но никаких рубцов! Как там он сказал – не портить шкуру королевских псов? - Ты верно поняла первое правило, - пояснил я в ответ на её испуганный взгляд. – Но своим ответом ты нарушила второе правило. Всегда называй меня господином! Я почесал подбородок. - Хотя нет, - решил я. – Господин – это для слуг. Или даже для вассалов. Но не для тебя. Ты будешь называть меня хозяином. Каждый вопрос, каждый ответ, всё, что скажешь – добавляй «хозяин». Поняла?! Говори, сучка! - Я поняла, хозяин, - голос был тихим, кажется, Килетта изо всех сил пыталась не сорваться и не заплакать. И правильно – за слёзы я бы наказал её ещё сильнее. - Отлично, - я крутил в руке плётку, не убирая её далеко. – Теперь говори, что хотела. - Я хочу в туалет, хозяин, - проговорила она. Я брезгливо оглядел её. Стоило бы, возможно, отказать... Но я не хочу трахать её на обгаженной кровати. - Разрешаю, - соблаговолил я. – Но не думай, что всё так просто. Ты у нас сучка, значит, и в туалет пойдёшь по-сучьи. Я надел на неё ошейник, а затем привязал к нему длинную верёвку. Лучше бы цепь, конечно, но пока и так сойдёт. Затем я развязал ей руки. - Пойдёшь на четвереньках, - приказал я Килетте (сама она даже не пыталась встать). – Суки не умеют ходить на двух ногах. Я огляделся. Куда её вести? Отхожее место в покоях было, но это как-то неинтересно. Вывести наружу – голой, на цепи – провести так на улицу... Но покои находились чуть ли не на вершине замка. Пройтись так немного – одно, а тащиться с ней через весь замок туда и обратно мне не хотелось. Приказать слугам? Можно, но я что же – буду сидеть и ждать? - Нужно будет обустроить тебе конуру, - проворчал я, дёргая за верёвку по направлению к уборной. – На первом этаже. И чтобы под рукой было всё, что нужно – подстилка, поилка, косточка, чтобы грызть... Килетта послушно пыталась идти на четвереньках, но затёкшие конечности подводили её, и она то и дело спотыкалась. Я подгонял её ударами плётки – не сильными, но ей хватало. Наконец, мы доплелись до туалета, и я распахнул дверь. Местные уборные роскошью не отличались, однако в королевских покоях было что-то более менее приличное. - Не вставай с четверенек, - предупредил я. – И если хоть капля прольётся на пол – заставлю всё вылизывать. Затем я опёрся о стену и с любопытством стал глядеть на попытки Килетты выполнить все мои инструкции.