Призван в тело короля?

Верховный Патриарх явно находился со мной в одной весовой категории. Нет, конечно, это мой дворец и моё королевство, я мог бы как-нибудь его отшить, но чем мне это потом аукнется? И если всерьёз рассориться с ним – не объявит ли он короля безбожником и не поведёт ли народ против меня священной войной? Впрочем, такое может случиться и без личных оскорблений, а просто в том случае, если этого потребуют политические интересы Святейшества. Я пока не видел его вживую, но в памяти Геневиса были и встречи, и беседы с ним, да и дела его культа говорили сами за себя. - Я приму их в тронном зале, - решил я. – И подайте мне мантию. Священники Светлого Шарда любят кутаться в золото – ну так я тоже попробую поразить их своим величием. Тронный зал был совсем не тем помещением, в котором принимались просители, хотя и там тоже стоял трон. В настоящий тронный зал допускались только самые избранные. Находится от в самом центре дворца, имел в высоту три этажа, и по бокам в его стенах были проделаны бойницы: там сидели арбалетчики на случай, если кто-то атакует короля. По всему остальному он был... Великолепен, как и весь дворец. Но, если честно, у меня всё это великолепие так перемешалось в голове, что воспринималось единой массой. Но даже на его фоне выделялась делегация святейших отцов из церкви Светлого Шарда. Я говорил, что на одежде епископа было много золота? Забудьте! Его Святейшество Верховный Патриарх тащил на себе минимум треть золотого запаса страны! Его длинный – реально длинный, метра три – плащ-шлейф несли двое юных служек лет по 10, и по лицам детей было видно, как тяжело им волочить эту увешанную металлом тряпку. - Ваше Святейшество, - я уже сидел на троне, когда они вошли, и вообще решил взять инициативу в свои руки. – Я рад, что вы нашли время прийти ко мне. Признаться, я и сам собирался послать за вами сегодня. Дойдя до края дорожки, ведущей с троном, Патриарх остановился, и мальчики-служки с грохотом опустили края шлейфа на пол. Интересно, если сейчас его начнут обстреливать из бойниц – он останется на месте, прикованный к полу этой тряпкой, или сможет её снять? - Ваше Величество, - поклонился он. – Меня привели к вам тревожные слухи. - Тревожные? – я привстал с трона. – Вы называете это «тревожными»? Ваше Святейшество, при всём уважении, но я вижу долю вашей вины в том, что епископ вашего культа, главный духовник моего замка, оказался предателем и чернокнижником! Патриарх явно не ожидал, что разговор пойдёт в таком духе. - Ээ... Эээ... – проблеял он, ища нужные снова. – Но, Ваше Величество! Вы не можете так обвинять... - Могу! – рявкнул я, вставая с трона окончательно и делая несколько шагов навстречу Патриарху. – А даже если бы и не мог – несколько десятков человек слышали его признания в предательстве и видели, как он атаковал меня тёмной силой, вознеся молитву Раштосу! Я указал рукой на замерших у дверей стражников. - Боевые товарищи этих парней были обращены им в ничто! Любой из них мог быть на месте несчастных! Скажите им, что я зря обвиняю хорошего человека! Скажите, не стейсняйтесь! - Я также слышал, что епископ обрушил тёмную магию и на вас, - наконец, обрёл дар речи Патриарх. – Однако вы живы, и потому я счёл эту историю вымыслом, неверно донесённым до меня! - Да, я жив, - я сложил руки на груди. – Вам это почему-то не нравится? - Но если б епископ обрушил на вас частицу силы Проклятого Раштоса – вы бы не смогли выжить! – Патриарх отчаянно пытался вернуть себе инициативу. - Однако я выжил, - отрезал я. – Ваш епископ – предатель. И предал он не только меня, но и вас. Так что ваши переживания по этому поводу выглядят странно! - Вы, конечно, правы, Ваше Величество, - взгляд Патриарха потускнел. – Но как же вам удалось сопротивляться атаке Раштоса? Многие святые мученики возносили молитву Светлому Шарду, и только единицы из них смогли выжить... - Я возносил молитву, - я вернулся на трон. – Но не Светлому Шарду. А Богине Смерти Ахнули все – Патриарх, епископы, даже служки. - Ваше Величество, - в голосе архипрелата зазвучал испуг, но явно наигранный: он был рад возможности атаковать меня. – Это отступничество! - В самом деле? – я холодно поглядел на него. – У нас в стране две веры. И обе они равны друг перед другом и в равной степени достойны. - Богиня Смерти действительно Богиня, - наклонил голову святоша, - и в назначенный час она придёт за каждым из нас. Но Светлый Клорас не любит Богиню Смерти... - А Богиня Смерти не любит Светлого Клораса, - закончил я. – Почему я должен поддержать именно вашу сторону в конфликте? - Мы терпим Культ Смерти, - продолжал распаляться Патриарх, - но вы должны понимать, Ваше Величество, что он нам не равен! Мы выше его, мы благостней его, и то, что он ещё разрешён – всего лишь милость, оказанная ему с наше стороны... - Вот, значит, как? – я недобро сощурился. Старикан начинал бесить меня – так же, как и его епископ. Чувствовалась одна и та же школа – одинаковая риторика, одинаковое самомнение. – Тогда хочу сообщить вам, Ваше Святейшество. Чуть больше, чем через две недели, у Культа Смерти крупный праздник – День Единой Смерти. Патриарх замолчал, чувствуя подставу. И он был совершенно прав! - Моим указом этот праздник пройдёт не за стенами храма, а на главной городской площади, - священники снова ахнули, но главный удар ждал их впереди. – Никто и ничто не должно помешать священному празднику свершиться. Любые призывы народу не идти на площадь в этот день – караться. - Но... – пискнул Патриарх, бледнея на глазах. - А все храмы Светлого Шарда, - повысил я голос, - в этот день будут закрыты. Потому что вашему культу стоит напомнить о том, что они ничуть не выше Культа Смерти, а Клорас – ничуть не выше Богини! - Вы не можете... - МОГУ!!! – второй раз за аудиенцию рявкнул я, ещё громче, чем в первый. – Могу, потому что я – король, и мне решать! А теперь все вон отсюда, и только попробуйте не подчиниться приказу!! Кажется, я всё-таки крупно поссорился с Патриархом. Но никто не сможет сказать, что он не довёл меня!