Without you

Шон вернулся только под вечер, а я так и не выходила из квартиры: лишь смотрела фильмы с «самодельным» попкорном и обошла по периметру 5 кругов, изучая цветы по пути. Их было довольно много, если сравнить с моей комнатой — одинокий кактус, стоящий на подоконнике, про который изредка вспоминает мой отец. Названия некоторых растений у него я не знала, а какие-то видела, может, если не в первый раз, то только однажды. Создавалось ощущение, что он скупает их на каких-то аукционах редких растений, если такие бывают и ещё не помещены в заповедники. Но стоит отойти от цветов. Во время третьей проходке по квартире я заметила на одном из комодов фотографию в рамке и, лежащие рядом, полароидные карточки. Не очень удивилась этому, у меня тоже есть пару таких фотографий. Его были с особой атмосферой и пахли почти выветрившимися духами. Видимо, они много для него значат или связаны с кем-то, кто поделился этим ароматом. Скорее всего это девушка с фото. Но лезть не в свое дело я не стала. Было уже около восьми вечера, когда в дверь позвонили. Я в то время смотрела один из фильмов про Питера Паркера. Позже мы с Шоном начали смотреть другой. Судя по всему, мы оба отрубились во время какой-то из серий нового сериала. Я проснулась от лёгкой вибрации под подушкой. Телефон. Сообщение от Джека. Рядом со мной лежал Шон, растянувшись лёжа на боку на матрасе — видимо отдал подушку мне, если я не забрала ее сама во сне… Переписка Амалия и Джек: Джек: Мы идем в парк сегодня в 4, сразу после репетиции Джек: Вот адрес Фотография Лия: окей Лия: спасибо ещё раз 🙏💕 Джек: не за что ;)

12:01

Осторожно встав с кровати, я направилась на кухню. В одном из шкафчиков с полупрозрачными дверцами лежала турка для кофе. «Он варит кофе…» На столе стояла банка растворимого. В который раз я убедилась, что не особо внимательная. Поставила чайник и ушла в ванную. Кипящий чайник выключил уже Шон и, судя по звукам, даже сделал кофе. Когда я вернулась, он уже сидел за столом, смотря в телефон. На столе стояли две чашки. Пододвинув одну из них к своему краю, также присела напротив. — Как спалось? — вдруг спросил он, отрываясь от телефона. — Что снилось? — Нормально. — я ненадолго задумалась, вспоминая ответ на второй вопрос. И поняла, что мой сон состоял из смеси всех тех фильмов, которые мы просмотрели за вечер. — Агх, Человек-паук, который смог поднять молот Тора и сбежал, потом его встретили умпа-лумпы, отобрали молот и утопили Питера в шоколадной реке… — Как говорится, на новом месте жених приснится… но видимо не сегодня и не здесь. — он усмехнулся. Жених… Человек-паук, Тор или один из умпа-лумп? Думаю, любой из этих вариантов имеет больше минусов, чем плюсов. — Есть планы на сегодня? — Да, я иду в парк с другом. Были предложения? — На самом деле не много. Мне нужно на встречу с заказчиком, думал, может ты что-то придумаешь. Мы улыбнулись друг другу. Дело в том, что идей у меня не было. Потому что кроме банальных вещей, типа кино или парка аттракционов, ничего лучше не нашлось. Я не думаю, что в своей жизни он был там малую часть времени. Но сейчас мне хотелось бы обдумать кое-что другое — например, что мне сказать злополучному интернет-другу при встрече. А также другие девичьи вопросы типа: «Что мне надеть? Какую прическу сделать?». Если образ будет слишком простым — будет казаться, что я не заморачивалась, потому что мне все равно; если будет слишком «праздничным», то можно будет подумать, что я жить без него не могла и эта встреча слишком важная для меня. Хотя с другой стороны, вряд-ли он наряжается на репетиции… — Черт возьми, что это?! — закричал Шон. Я испугалась, потому, что он бы не кричал, если бы это не было что-то серьезное. Так что сразу поспешила в гостиную, откуда доносился голос. — Что случилось? — беспокойно спросила. Шон поднимал мольберт, когда сам холст лежал лицом на ковролине. Я сразу встревожилась, так как имела представление, как художники относятся к своим полотнам, особенно, нарисованным не для себя. — Все в порядке? Он молчал, смотря на несчастное недоразумение, расположившееся почти в середине небольшой комнаты. Я могла лишь догадываться, что происходило у него внутри, и боялась, что может случиться. Спустя минуту молчания, он, наконец, тяжело вздохнул и поднял полотно. Я осторожно подошла к нему сзади. Мне было очень жаль, хоть я не понимала, в чем причина этого несчастного случая. Бывшая картина-портрет была теперь похожа на работу юного художника, рисующего в стиле абстрактного экпрессионизма. Я взглянула на лицо Шона. Его глаза блестели от накатывавшихся на глаза слез. Я могла его понять. — Встречу придется отменить. — тихо произнес он, всё ещё смотря на холст. — Нужно будет вернуть предоплату. Я не знала, чем могу помочь, если ему нужна помощь. Мне не хотелось, чтобы он оставался один, но и не могла отменить предстоящую встречу. У меня было немного денег, чтобы хоть как-то оказать помощь. Слова поддержки не приходили на ум, впрочем, как и всегда, когда это необходимо. Я попыталась приобнять его, и он скоро повернул голову, посмотрев на меня. — Позвони, как доберешься до места встречи с другом. — произнес он, и я застыла на пару секунд. — Тебе точно не нужна помощь? — Нет, правда. Я… Мне показалось, что он просто не может прнизнаться в этом даже себе. Он рассказывал, что у него было довольно трудное детство; что он всегда думал, что держит и будет держать всё под контролем всегда сам. Это значит, что он во всем справлялся один, думал, что ему не нужна помощь. Звучит очень печально. Еще печальнее то, что я не смогу ему помочь, пока он сам не захочет этого. А он не захочет. — Я пожалуй останусь дома сегодня. К тому же, надо исправить это недоразумение с пола. — Сказал Шон, вставая на ноги. Я поднялась следом за ним. Дело даже не в желании помочь. Дело в том, чем я готова пожертвовать. Другом, с которым мы знакомы 2 года, и который вряд-ли справится в одиночку; или другом, превратившимся в любовника, следующая встреча с которым произойдет в лучшем случае через неделю. Пожалуй, я все же смогу отменить эту предстоящую встречу…