Если ты меня так сильно ненавидишь

Люди порой тратят слишком много времени, чтобы достичь чего-то. Но что если все будет напрасным? Мечта так и останется мечтою. Будет только потраченное попусту время и расчет своих последних дней для достижения уже чего-то более реального. Но есть и иной выход. Когда устал и нет сил, чтобы бороться дальше, можно оборвать все, закрыть глаза на весь мир и пасть на самое дно, в полную темноту. Забвение неизбежно, но в него можно окунуться намного раньше, чем отведено тебе судьбой. Лили никогда не думала, что жизнь, горевшая в ее груди, мир, который пульсировал тысячами огнями внезапно потухнет, как свеча от легкого дуновения ветра. Все вмиг погасло и стало слишком темно. За дверью больничной палаты плакала мать. Лили отчетливо слышала, как сотрясалась женщина над ее сестрой. Отец, наверняка, сидел рядом, угрюмый и немой в своем горе, успокаивал жену. Лили же стояла в коридоре, прислонившись рукой к белой двери, боялась заглянуть в стеклянное окошко и увидеть бездыханное тело сестры. Она бы не выдержала. Глаза были полны слез, а внутри необъяснимая пустота. Лили схватилась за ручку, сжала, но так и не смогла ее открыть. Не смогла посмотреть на бледные и серые лица родителей, и сестру, которая испустила свой последний дух, навечно закрывая глаза. Самое ужасное было вовсе не в смерти, а в ее причине. Это не был несчастный случай, или запланированное убийство. Все было намеренно. А записка в руке сестры, которую обнаружила Лили, все подтвердила. «Я никого не виню, но так больше не может продолжаться.» — гласило послание. Она покончила с собой, опустила руки и отдалась забвению. Лили въедалась взглядом в каждое слово, букву, чтобы найти ту саму причину, но просто не находила ее. В тот день вместе с холодным трупом сестры, в сырой земле Лили похоронила не только родного человека, но и свою душу. Она не хотела много плакать, рассказывать всем, как это больно, как ей больно, но все, оказалось, слишком больно держать в себе. День прощания лег на нее черной лентой, которая плотно закрыла ее глаза и туго завязалась сзади. Она помнила, как мать прижималась к отцу, пряча свое заплаканное лицо, а он смотрел куда-то вдаль и похлопывал дрожащей ладонью ее по плечу, когда по впалым щекам текли слезы. Лили запомнила этот день навсегда. Может быть, поэтому со временем не стало легче? С тех пор прошло пол года, наступила весна. Все цвело, благоухало, росло, наконец-таки просто жило, но не Лили. В ее душе давно с корнем вырвали все цветы, а почва стала просто ядом для чего-то прекрасного. Отец и мать не отставали от нее. Они были так же сломлены, убиты своим горем и тоской по любимой дочери, что скандалы и ссоры в доме стали привычным делом. — Посмотри! Просто посмотри на свою дочь! — Лили слышала, как мать кричала внизу. Она сидела на кровати, виляя ногами на весу. — Перестань кричать! — отец, видимо, отбросил свою газету, но продолжил сидеть на диване. — Лили. Она осталась теперь только одна у нас! — крик отчаяния матери невольно заставил девушку поежиться, внутри все сжималось. Ее слова были отчасти правдой. Она по-настоящему теперь одна. Лили встала с постели, подходя к шкафу и надевая первую попавшуюся футболку со штанами. — Ты не видишь, что наш ребенок умирает?! — хрипло говорила мама. — Она совершенно ничего не ест. И это тоже было правдой. Закрыв шкаф, Лили посмотрела на себя в зеркало. Неестественная худоба, бледность и усталость. Была ли это анорексия? Лили было все равно. Пока внутри пусто, пока тело не доходило до такой степени изнеможения, чтобы на никакие мысли не оставалось сил, все было Хо. ро. шо. — А кто в этом виноват?! Ты сама своим поведением и довела Те… — отец не выдержал, он сказал прямо. — Не смей произносить ее имя… — женщина покачала головой, держась за поручень лестницы. Затронута самая болезненная струна души, имя, которое никто не говорил в этом доме очень давно. — Мам, — Лили пускалась по лестнице, поднимая на женщину свои большие и грустные глаза. — Д-да, Лили, — лицо ее исказилось в подобии улыбки, она знала, как это все неправдоподобно и лживо, но она продолжала. — Я прогуляюсь. — Хорошо, — женщина утерла слезы и поспешила вернуться на кухню, а отец отвернулся, прикрываясь газетой. Все в этой жизни в какой-то момент рано или поздно потеряет свой смысл. Вопрос стоит лишь «когда?». Погода была до ужаса хорошей и приятной, солнце не пекло, спряталось за тучи, но все равно грело своими лучами. Уместившись возле озера у большого дуба, Лили смотрела на небо, прижимая к себе колени. Неужели она там? Ей ведь хорошо сейчас? Она не мучается больше, как здесь? По щекам невольно потекли слезы. Лили не раз пыталась понять сестру, но ответ был совсем близко. Она пыталась понять, когда уже все прошло, когда трава обагрилась кровью, а в воздухе растворился последний выдох. Это был конец. Лили надела капюшон легкой куртки и уткнулась лбом в колени. Ей просто хотелось, чтобы никто не трогал ее и не утешал лживыми и скупыми словами, ей хотелось иметь право, чувствовать свою боль. Больше ничего. — Эй… — неуверенный и в то же время обеспокоенный голос окликнул девушку. Подняв голову, Лили увидела перед собой искаженный силуэт парня, после стала вытирать слезы, позволяя себе увидеть пепельные, как уголь волосы, ровный нос с маленькой горбинкой, бледную кожу и точенные черты лица. — Можно? — спросил парень. — Как х-хочешь, — Лили подвинулась, позволяя незнакомцу сесть рядом и отвернулась, смотря на гладь озера. — Ты плакала. — Я знаю. — Это был не вопрос, — Лили повернулась. Парень улыбнулся. Что-то нежное и вовсе безобидное было в его улыбке. — Коул. — Ты сталкер или просто пытаешься подкатить? — По идее ты сейчас должна была сказать свое имя, — парень даже и не собирался отвечать. Он немного странный. Лили решила просто проигнорировать его слова и ничего не говорить. Внезапно у парня зазвонил телефон. Он посмотрел на время и резво встал, отряхиваясь от травы. — Мне пора. Может быть, еще увидимся, Лили, — в руки упало что-то прямоугольное и плоское. Девушка опустила взгляд, разглядывая в своих руках плитку шоколада в красной обертке, и только сейчас до нее дошло, что она не говорила свое имя парню. Она подняла голову. Коул был уже далеко. Он вышел к тропинке, и его силуэт полностью скрылся за деревьями парка. Это было очень, преочень странно, но и приятно одновременно. Вернувшись домой, Лили прошла через гостиную, желая, побыстрее оказаться в своей комнате, но что-то заставило остановится у порога кухни, где сидела мать, упершись локтями об стол, и смотрела куда-то сквозь, пребывая в своих мыслях. После смерти Тессы, она начала вести себя так, насколько помнила Лили. Ее лицо было по-прежнему красиво, но омрачали его тонкие морщинки и мешки под глазами от бессонных ночей. Она пыталась жить, забыть, скрыть свое горе за доброй улыбкой, но было все до боли не естественно, ложно. — Ты вернулась? — мать подняла голову, расплываясь в вымученной улыбке. — Будешь кушать? Лили покачала головой, а женщина лишь горько вздохнула, продолжая сидеть и думать о своем. Лили не знала слов утешений, голова вмиг опустела, а губы не хотели слушаться. Тревожить старые раны и снова вспоминать, плача в обнимку, было не самым лучшим исходом. Лили оставалось только развернуться и уйти в свою комнату, где тишина и полная изоляция от внешнего мира. Она так и сделала. Проще уйти, чем бороться с реальностью. Девушка села на кровать, ложась на бок, и вытянула руку перед собой. Шоколад. И зачем он ей его дал? Лили положила плитку на тумбочку, продолжая лежа смотреть на него. Странно. Лили резко села, беря плитку шоколада снова в руки. — Коул… — смутно знакомое имя. Да и внешность. Лили точно видела его пару раз где-то. Может быть, средняя или старшая школа? Или в университете? Лили не помнила. Да и все равно уже. Девушка откинула шоколад и вновь легла на кровать. Ничто уже не имело смысла…

***

После окончания первой пары, Лили ушла в самое безлюдное крыло университета. Спрятавшись от чужих глаз, она присела на скамью в пустом коридоре, облокачиваясь спиной об холодную стену. Из приоткрытого окна доносились голоса девушек и парней. Они веселились, смеялись, что-то бурно обсуждали. Порою Лили задумывалась, что было, если бы Тесса вот так не ушла. Она тоже сидела бы так где-нибудь в парке, обсуждая какою-нибудь обыденную тему и жалуясь на кучу домашки? Нет. Все было бы совершенно не так. Тесса никогда не была такой. Лили зачастую просто не понимала ее… Девушка уже собиралась возвращаться домой, но остановилась в конце коридора, слыша музыку. Она доносилась из закрытого, как думала до этого момента Лили, класса. Влекомая знакомой песней, девушка помчалась по коридору к заветной комнате. Внезапно стало тяжело дышать, неведомая злость и терпкая горечь разливались в груди. Лили помнила эту мелодию. Она не могла забыть ее. Слушала ее каждый день, засыпала с ней, просыпалась. Ведь это была любимая музыка Тессы. Лили ворвалась в просторный класс, но музыка не прекратилась. У окна стоял черный рояль, над которым кто-то, склонившись, чувственно играл. Лили дрожала всем естеством, подходя ближе. Это был тот странный парень по имени Коул. Он так увлеченно играл, что нескоро заметил Лили. Рукава его белой классической рубашки были чуть закатаны, он опустил руки на колени, поднимая голову на гостью, и окинул ее удивленным взглядом. Крышка рояля захлопнулась с таким оглушающим звуком, что парень слегка отстранился от инструмента, сначала глядя на него, а потом и на саму непонятно от чего разозлившуюся девушку. — Не смей больше заходить в эту комнату и играть на этом рояле, — в каждом слове слышалась желчь. Лили испепеляла Коула взглядом, который уже медленно вставал. Не сказал ни слова. Но он все смотрел и смотрел. Лили думала, если он сказал бы хоть одно слово, она бы не выдержала. Но Коул странно молчал, и во взгляде его не были жалость или сожаление. Лили равно дышала, чувствуя, как внутри все наполняется пустотой и терпкой грустью. Парень ушел, проводив ее тусклым взглядом, словно извиняясь. И когда дверь за ним тихо защелкнулась. Лили дрожащей рукой дотронулась до инструмента, гладя пальчиками до конца и садясь. Она открыла крышку, кладя руки на клавиши, опустив голову, девушка содрогнулась. На белые клавиши закапали слезы. Она не забыла. До сих пор не забыла. Лили так отчаянно не хотела верить, что Тессы больше нет, но она знала. Только в тишине, наедине с самой собой, она могла немного расслабиться. Ей были ни к чему все эти слова переживаний о ней. «Все будет хорошо.» Лили хотелось истерично смеяться от этих слов, вывернуться наизнанку, чтобы не слышать эти скупые и лживые слова беспокойства. Словно это все вернуло бы ее бедную сестру, словно ей станет легче. Люди раздражали. Почему они просто не могли свыкнуться с мыслью, что Лили уже не вернуть, что все кончено, просто позволить ей чувствовать свою боль. Девушка уперлась локтями об клавиши, которые заигрались кривыми и не слаженными звуками, разрезая тишину. Она заплакала в голос, в резонанс с роялем, дотрагиваясь ладошкой до груди, где кровью сердце обливалось. Пока Лили сидела за роялем, упиваясь собственным горем, сзади медленно приоткрылась дверь. Коул посмотрел на девушку одним глазом, как сотрясались ее хрупкие плечи, как худые лопатки и позвоночник проглядывались из-за светлой рубашки. Он закрыл дверь, идя по коридору. Уверенные шаги становились все медленнее, пока он не потерял в какое-то время равновесие, прислоняясь плечом и ладонью к стене. Он закрыл рот рукой, тяжело дыша. Борясь со слезами, Коул встал и прерывисто вздохнул, продолжая идти. Пару соленых капель упали на рубашку, оставляя мокрые дорожки на щеках. Если бы все было так просто…

***

Лили так и провела весь перерыв между парами в заброшенном классе. Ведь раньше именно в этом месте Тесса проводила все свое свободное время, играя одну и ту же мелодию. Она ей так нравилась. Особенно весной, когда за окном класса распускалась яблоня. Пахло свежестью, травой, цветами, в купе создавая что-то неосязаемое, но прекрасное. Лили скучала по этому времени. Ей хотелось, как раньше сидеть на подоконнике, читая какую-нибудь книгу, взятую из маленькой библиотеки сестры, а рядом Тесса, которая бы играла свой любимый «Лунный свет». Кажется, эта мелодия так и застыла в воспоминаниях Лили. Девушка утерла слезы, встала, окинув кабинет грустным взглядом, и ушла, закрывая класс на ключ. Лили положила его в карман безразмерной кофты, напоминая себе, сказать охраннику, чтобы больше никому не давал ключ от этого класса. После пары Лили решила посидеть немного в парке. Это не была спонтанная идея или время на отдых. Девушка устала. Головокружение и слабость резко заволокли в свои силки, не давая ступить и шагу. Уместившись на лавке возле небольшого озера, Лили перевела дыхание. — Ты в порядке? — рядом встала чья-то тень, останавливаясь в шаге от девушки. Лили подняла затуманенный взор парня. Лили бы сказала в ответ Коулу что-нибудь колкое, полное сарказма. Сказала, если бы были силы. Она лишь смерила его недовольным взглядом, отворачиваясь. Какое ему вообще дело до нее? — Ты кушала сегодня? — парень подал ей бутылку воды, еще не распечатанной, и сел рядом, кладя руки в карманы. Лили не отказалась. На мгновение девушка задумалась, а когда она в последний раз нормально ела? Сама не помнила. Лили отчего-то стало не по себе, она отдала бутылку парню, говоря сухое «спасибо». — Может сходим в «Попс»? — Лили повернулась, примечая легкую улыбку парня. Она кивнула. В кафешке довольно светло и уютно. Коул сам заказал, прочитал «аппетитные» названия, видимо, самых сытных блюд и отдал меню официантке. Спустя десять минут перед ними стояло больше семи тарелок с едой. Лили пододвинула к себе ближе тарелку с салатом, которую она заприметила еще на подносе, и взяла вилку. Коул наблюдал за этим всем с неким сочувствием. Он облокотился локтем об стол, подпирая щеку, и смотрел на Лили, пока их взгляды не столкнулись. — Ты же сам хотел прийти в это место, так чего не ешь? — девушка ковыряла вилкой в салате, опуская голову. — А ты? Разве будешь сыта одной травой? — задал вопрос парень. Лили отложила вилку и внимательно посмотрела на него. — Мы уже встречаемся второй раз. Я вот смотрю на тебя и никак не могу понять. То в парке шоколадку даешь, то сейчас — отвел в кафе и пытаешься накормить. Не находишь это все странным? — Может самую малость, — улыбнулся Коул. — Знаешь, чтобы заниматься чем-то нужны силы. — И? — Может поработаем над проектом? Я недавно перевелся в вашу группу, а все уже давно распределились по парам. — Проект? — Лили прикрыла на секунду глаза, ударяя себя мысленно по лбу. И как она могла забыть? — Кажется, у меня нет выхода? — Ага, — Коул взял нож и вилку, отрезая кусочек сочного стейка. Он был полностью доволен собой, что вызывало недоумение у Лили. — Ты тоже покушай. Девушка посмотрела на придвинутую парнем тарелку с еще горячим супом и сглотнула, беря ложку и неуверенно зачерпывая, подводя к губам. Вкусно. Лили спокойно кушала, изредка подглядывая на Коула. Все же было в нем что-то. Вроде прост, но все равно ощущалось какое-то непонятное стремление к чему-то. Лили это немного и настораживало в новом так называемом «знакомом». После получасовой трапезы и разговоров ни о чем Коул вызвался проводить Лили до дома, но девушке показалось это уже лишним. На улице было еще не так темно, дом рядом, а Коул слишком то и не настаивал, но Лили последнее казалось уж очень наигранным. — Увидимся завтра на паре, — парень махнул рукой, а другой зашевелил рукой в кармане. Коул бросил что-то, а Лили по инерции поймала. Клубничный чупа-чупс. Девушка хотела вернуть обратно, но Коул направился в противоположную сторону, быстро идя. Лили вздохнула. Это у него привычка такая что-ли? Девушка засунула сладость в карман и направилась домой, еще долго думая о странном парнишке. На следующий день Коул как ни в чем не бывало зашел в аудиторию, садясь рядом с Лили. Девушка посмотрела на него, переставляя свою сумку на другую сторону и уперлась об парту. — Привет. — Привет. — Ты сегодня выглядишь лучше, — Коул улыбнулся. — Значит в остальное время я выгляжу просто ужасно. — Я совсем не это имел ввиду, — парень прокашлялся и отвернулся, доставая пару тетрадей. Лили знала. Его слова прозвучали так легко и искренне, что совсем не укладывались в общую картину, да и недоверие подливало масло в огонь. Когда уже пара подходила к концу, профессор снял очки, выходя из-за стола. Мужчина объявил о совместном проекте. Лили посмотрела с возмущением на Коула, который объявил профессору, что они якобы уже в группе. Какого?.. Мужчина утвердительно кивнул, а довольный парень присел на свое место, чувствуя на себе недовольный взгляд девушки. Пара закончилась. Все покидали кабинет. Лили стремительно шла куда-нибудь подальше. И зачем он вообще соврал, думала она. — Ты куда? — Коул стал идти рядом, подталкивая легонько своим плечом. — От тебя подальше, — девушка подняла голову, озвучивая свои мысли и сжимая худыми пальцами книги. Парень не пустил. Она влево, он- влево, она направо, он направо. Да что за издевательство! Достал! — Тогда пошли позанимаемся? — спросил Коул. — Где? Библиотека закрыта, — в прошлом году какие-то идиоты додумались там проводить химические опыты, в итоге: добрая половина книг и всего помещения просто сгорела, благо удалось потушить помещение и не дать огню распространиться. — Ну, ко мне ты не захочешь. Давай к тебе. — Нет, — Лили покачала головой, и, улучив момент, проскользнула мимо Коула. — Ладно-ладно. Пошли в парк? — парень вновь нагнал ее, смотря молящим взглядом. Они расположились на траве, возле дуба. Лили, упершись об дерево, делала какие-то пометки из книги, пока Коул наблюдал за ней. И только когда девушка на мгновение останавливалась, задумываясь, он замечал, как подрагивали ее пальцы и дрожал сомкнутый карандаш. Ее руки были до ужаса худыми, словно кожа натянутая на кости и очень тонкую плоть. Парень не выдержал и схватил ее за запястье. — Ты снова не ела? Лили соврала, а Коул понял ложь. Так нельзя. Она вырвала свою руку и уже собиралась уходить. Времяпровождение с Коулом тяготило ее. — Ты же была самая лучшая в старшей школе и на первом курсе, — сказал парень. «Ну и что.» — подумала про себя Лили. — «Будто это все имеет какое-то значение.» Лили вдруг стало так тяжело и сложно. Она стояла спиной к парню, обдумывая каждое слово. Она потеряла себя? Глаза опустились на худые ладони, которые еле подрагивали. Коул увидел, как задрожали ее плечи, а голова опустилась. В груди глухо било сердце, словно орган отделился от тела. Что ему сделать, чтобы успокоить ее? Коулу очень хотелось знать, как поступить, чтобы не оттолкнуть ее еще сильнее. — Послушай. Давай я тебе помогу? — парень подходил ближе. — Я могу… — Не стоит, — Лили выпрямилась и ушла. Коул нахмурился. Она не хочет принимать ничью помощь. Это было весьма ожидаемо.

***

Сидя вечером подле кровати в своей комнате, Лили листала новостную ленту. Глупые шутки, животные, песни, снова шутки. Будто в этом мире нет ничего интересного, кроме всего этого бреда. Девушка откинулась на кровать и вздохнула. Внезапно, где-то далеко в коридоре послышались шаги матери. Лили не придала этому большого значения. Явно радостная и чем-то воодушевленная женщина стояла на пороге ее комнаты. — Лили, к тебе пришли, — оповестила мама. — Что? — девушка распахнула глаза и вышла из комнаты, спускаясь вниз. В коридоре стояла мама и… Лили начала медленно спускаться с последних ступенек, рассматривая гостя. — Привет.