I’m in Love with My Car

Сентябрь 1975 года, студия звукозаписи

      За окном было уже достаточно темно, двенадцать часов ночи, но в студии всё ещё горел свет. Все члены группы были ужасно уставшими. Весь день они придумывали очередные хиты для своего нового альбома «A Night at the Opera». В один момент Роджер Тейлор вырвал лист из альбома и, с улыбкой на лице передал его вокалисту группы. Тот, в свою очередь, читая написанное, с каждой новой строчкой сдвигал брови к переносице, затем, вопросительно посмотрев на барабанщика, произнёс: — Боже, Родж, что за бред ты сочинил? «Я влюблён в свой автомобиль»? — спросил Фредди, держа в руке исписанный лист бумаги. У барабанщика медленно сползла улыбка с лица. — Что я написал? Шедевр! — объяснил он, размахивая руками. — Я хочу, чтобы она была в «A Night at the Opera», первая в списке. — Нет, этого не будет, — уверенно произнёс вокалист, закидывая ногу на ногу. — Ну ладно, можно и не первой. — Ты не понял. Этой песни вообще не будет в «A Night at the Opera». Барабанщик широко раскрыл глаза и замер на несколько секунд, после чего вырвал лист бумаги из рук Меркьюри, отошёл на несколько метров и резко развернулся. — Да с чего это ты решаешь всё за группу? — Не выдержал Роджер. — Вечно так! Какую еду заказать, что смотреть, что пить, какая песня будет первой в альбоме! Решаешь ты. — Он указал пальцем в грудь вокалиста. — Ну с такого, что я не веду себя как маленькая истеричная девочка. И вообще, я не всё решаю за группу, — Фредди встал со стула и забрал исписанный лист бумаги из рук Роджера. Брайан Мэй и Джон Дикон медленно подошли к столу, за которым всё происходило, и вопросительно посмотрели на вокалиста. — Вот, ты только прочти это… — он передал написанную песню Брайану. Спустя несколько минут гитарист сказал: — Эм, это действительно странно. Ты только не обижайся, Родж, но «…у меня в руке смазочный пистолет»? «Испытываю острые ощущения, когда твои колеса визжат»? — произнёс он, прищурив глаза. — …Думаю, что это не все поймут. — Вот, и парни за меня. Не всё решаю я, — победоносно произнёс Фредди, затем, похлопал Роджера по плечу. — Да вы сами нихрена не понимаете… Барабанщик взял исписанный лист бумаги и медленно сел в кресло. Он вновь и вновь перечитывал текст песни и томно улыбался, что-то вспоминая… flashback Июль 1969 года, парковка       В прохладную июльскую ночь, напротив супермаркета, на парковке стояла куча машин, но в одной из них, Alfa Romeo, было чересчур жарко… Роджер зa рулём, a его девушка на переднем пассажирском разместилась. Нa ней был коротенький сарафан, который с трудом что-то прикрывал. A когдa они ехали, тo воздух из окна так дул нa её грудь, чтo легкий сарафан оттопыривался и Роджер, засматриваясь, чуть не съехал с трассы. Виднo былo невооруженным взглядом, чтo этa картинa его возбуждала, и в его брюках уже становилось тесно. Нe сдерживая своих желаний, он протянул свою руку к её бедрам. Парень продолжал медленно водить рукой пo ноге девушки. Но она делала вид, что ничего не замечает. И её взор направился на окно машины. Она смотрела вдаль, нa природу, нo губы были в улыбке. Егo рукa поднялась выше и подняла подол сарафана к самой талии. — Роджер… — этот отрывистый шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его туманных глазах, пытливо глядя в её вспыхнувшее лицо. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло выдохнул он. Она с силой затрясла головой. Нет же, нет. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами. Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, она заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Роджер потянул девушку за локоть, и она ловко его оседлала, немного ёрзая на нём. От чего с его стороны послышался приглушённый стон. Роджер стянул лямки с девичьих плеч, и сарафан стал спадать. Парень пристально смотрел на неё, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб точёного тела. Тот же путь проделали и его руки. С груди они скользнули на стройную талию и обхватили соблазнительные бедра. Лицо парня отражало наслаждение. Глядя на него, блондинка почувствовала, что с ней творится что-то странное. Где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Её никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись ей. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться ему. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и души. Настойчивые пальцы требовательно сжали её бедра, и сильнее притянули к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, она запрокинула голову, и сверкающая под луной волна волос упала ей на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг нового засоса на шее, у неё перехватило дыхание. По мышцам её плоского живота пробежал огонь наслаждения. Она почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Девушку понесло куда-то далеко далеко, в несуществующую страну, которой правят только чувства. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал её тело. Он требовал ответа, побуждал, умоляя ответить. Пальцы девушки забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать своими пальцами. Из груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его плечи и только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Роджер ещё сильнее сжал её бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости слились с его ладонями. Нахлынувшее на неё наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то в нирвану. Тело девушки изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Роджер притянул её ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно прильнули к её рту. Она сдалась, уступила, с удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между её губ, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от её сладкого рта, Роджер вновь пробрался рукой к жаркому источнику. Её тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Она звала его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Девушка вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа необузданной страсти, сжигавшей все её тело. Разве можно было удержать это буйство внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и если Роджер не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Нащупав ворот его рубашки, она потянула за пуговицу. Он пришел ей на помощь, одним рывком распахнув рубашку. Девушка пыталась расстегнуть ему ремень, но пальцы дрожали, и Роджер, осторожно отведя в сторону её нежную кисть, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе джинс, и заскользила вниз молния. Роджер не стал останавливать трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда девушка ласкала чувствительную плоть. — Как ты красива, — с тихим изумлением сказал он, прикрывая глаза. — Ты тоже…— её шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Он ещё крепче сжал её грудь. Девушка приятно сдавила его плоть. Внезапно его руки оказались у неё на талии. Какое-то время девушка сидела, прижавшись к его груди, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Как только ты будешь готова… — прошептал Роджер, подтягивая её ещё ближе. Девушка уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Парень застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал. Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил всё ее существо, каждую её клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и ее глаза затуманились. — Боже, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.— Милая… Уперевшись руками в сиденьё, он рывком поднял свой корпус и одним движением бедер глубоко проник в девушку, полностью овладев. Она вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения… end flashback Роджер вздрогнул… Его отвлёк Брайан, похлопав по плечу. — Родж, ты слышишь? Я его уговорил, — произнёс успокаивающим тоном гитарист. — Ты о чём? — Роджер смотрел на своего друга непонимающим взглядом. — Песня, твоя песня. Фредди согласился добавить её в «A Night at the Opera». — Но она не будет первой! — прокричал Меркьюри из студии. — Спасибо, Брайан, — произнёс Роджер обнимая друга.— Ты даже не представляешь, как много для меня эта значит… Из студии вышли Фредди и Джон, громко обсуждая что-то. Вокалист подошёл к Роджеру, держа в руке лист с текстом песни. — Хоть она мне и не нравится… но мы семья, а в семьё нужно принимать заскоки друг друга. — проговорил Фредди, пожимая руку Роджеру.— Но петь её будешь ты. — Как скажешь, — мягко улыбаясь произнёс Роджер. — Ну, идите сюда…моя семья. Он быстро прыгнул на друзей, и крепко обнял всех троих.