Зло всегда находит лазейку

      Ферус разговаривал с Тру после совместной миссии с ним и Даррой. Несмотря на некоторые сложности, они смогли обеспечить безопасность на Галактических Играх, и почти никто не пострадал. Совет Джедаев посчитал это хорошим завершением, так что не стоило и думать иначе. Они оба вздрогнули, когда в комнату ворвалась заплаканная девушка, до этого ушедшая без объяснения причин. Она даже не пыталась стереть слёзы с лица. В её взгляде смешались боль и облегчение, что только добавляло вопросов. Он не знал, как спросить, что случилось. Было настолько непривычно видеть всегда весёлую девочку такой. Пусть они и не были лучшими друзьями, он не мог не волноваться, увидев её такой. Тру тоже был взволнован её состоянием. Именно он обнял её, выражая свою поддержку.       Спустя несколько минут она всё же нашла в себе силы объяснить, что же случилось. "Мастер Кеноби нашёл Энакина." она ещё раз всхлипнула, вспоминая, каким именно она увидела своего друга. "Он… Он в ужасном состоянии… Я сама видела… Его сейчас отправили в медблок." она прикусила губу, пытаясь хоть немного отвлечься от захвативших её эмоций, и продолжила. "Я очень волнуюсь. Никто ничего не говорит." она всё же потянулась к глазам и вытерла их тыльной стороной ладони.       Олин почувствовал, как к нему самому переходит чужое волнение. Пусть Скайуокер и напоминал Ситха во всём, в чём только мог, но он всё ещё был его товарищем. К тому же, как он сказал ещё на Рандоре, тот был не так уж и плох. Да и всё на той же планете они прекрасно сработались, и его угрюмости, вместе со знанием, что делать, иногда не хватало. Прошло четыре месяца, и это был большой срок. Кто знает, что могло с ним случиться. Быть может, это было как-то связано с адептами Тёмной Стороны? Эти мысли стоило отбросить. Не пристало Джедаю поддаваться эмоциям. Он должен сохранять спокойствие. Он может быть небезразличен к чужим жизням, но ему не стоит поддаваться эмоциям из-за этого. Даже немного. Он покосился на Тру, который не слишком ладил с Энакином, и заметил, что тот тоже погрустнел. Он, скорее всего, больше переживал из-за Дарры, чем из-за кого-либо ещё. Неудивительно, девушка нравилась всем без исключения. Она была частью их команды и поднимала всем настроение своим юмором и приятным характером.       Она помялась, явно набираясь сил, чтобы что-то сказать. "Я… Я хочу узнать, что с ним." она набрала полную грудь воздуха. "Пожалуйста, давайте вместе сходим к нему!"       "Ты уверена, что это не запрещено?" поинтересовался Ферус, прекрасно зная, что если Совет не желает о чём-то говорить, значит, им и не положено об этом знать.       "Они совсем ничего об этом не говорят. Никто даже не знает. Я и то случайно заметила. Энакин говорил: «Если не запрещено, значит, разрешено»."       "Это неправильно. Нам скажут, когда придёт время."       "Да, Ферус прав. Дарра, давай не будем рисковать. Энакин же в медблоке, ты сама сказала, всё с ним будет хорошо." поддержал Тру.       Она посмотрела на них с какой-то обидой и неверием, как будто совсем не ожидала от них такого. "Если вы не хотите, я пойду одна. Энакин мой друг." она нахмурилась и посмотрела на Олина. "И я думала, что и твой тоже." фыркнув, почти как желтоглазый, она вырывалась из объятий и развернулась, собираясь уйти.       Ферус почувствовал укол вины. Сейчас ей была нужна поддержка, а не отказ. Он будет ещё долго винить себя, если что-то не сделает. "Ладно. Раз Совет не запрещал, я пойду с тобой. Хотя это ужасная идея."       "Спасибо…" грустно протянула она, а потом с лёгкой надеждой глянула на Тру.       Он выглядел недовольным, но потом всё же выдал короткое "Ладно."       Трое падаванов, заметно нервничая, пошли в сторону медцентра. Создавалось ощущение, что все знают, куда и зачем они идут. Хотя не похоже, чтобы кто-то обращал на них внимание. Все были заняты своими делами. Уже на месте они осознали, что не знают, где именно находиться Энакин, но тут Дарра взяла дело в свои руки. Её как будто тянуло к нему. Возможно, такова была воля Силы, чтобы его нашли. Или же не стоило даже и пытаться, подумал Ферус, когда услышал голос Мастера Кеноби и доктора. Если их сейчас заметят, ничем хорошим это не закончится. Они осознанно нарушают волю Совета. Не стоило этого делать, совсем не стоило. И всё же, было что-то правильное в том, что они пришли сюда. Или же, как бы он не желал этого признавать, он тоже искренне волновался за пропавшего. Кажется, тот не только сам был склонен к Тёмной Стороне, но и склонял других к ней же. Иначе как объяснить это волнение, которое не должно тревожить настоящего Джедая.       Подростки прислушались к словам медика. "Он в критическом состоянии. Не знаю, что с ним случилось, но это чудо, что он ещё жив. Его тело не то что на грани, оно уже давно её перешагнуло. У него повреждений больше, чем у солдата, прошедшего войну с Ситхами. У него повреждены почти все мышцы в теле. По его состоянию можно предположить, что его пытали. Всё тело покрыто чудовищными гематомами, да и кожа отдаёт трупным оттенком. Так его ещё и, судя по всему, оставили в шторм с молниями, хотя трудно представить, чтобы молния столько раз попала в одного человека, не убив его. Только не это самое страшное. Совсем не это."       "А что?!" волнение в голосе Мастера зашкаливало, выдавая то, что не только падаваны не могли сопротивляться этому несвойственному чувству.       "В его организме невероятно высокая концентрация яда. Хватит, чтобы отравить крайт-дракона! Я не знаю, почему он ещё жив! И всё равно, есть новости и куда хуже… Его тело не просто повреждено физически, оно повреждено ещё и Силой. Я могу со всей уверенностью сказать, что любое её применение будет убивать его. Конечно, не сразу, но постепенно. Тот, кто сделал это с ним, явно знал своё дело…"       Дарра выглядела совсем плохо. Её трясло от с трудом сдерживаемых слёз. Можно было увидеть, как она уже до крови прикусила свои губы. Даже Тру понимал всю серьёзность чужого положения и, судя по всему, отринул свою неприязнь к Энакину, позволяя себе пожалеть его. Ферус чувствовал себя не лучше друзей. Слишком тяжёлыми и обескураживающими оказались слова доктора.       "Он может поправиться?" задал интересующий всех вопрос Оби-Ван.       После довольно длинной паузы они смогли услышать ответ. "Я не уверен. Слишком серьёзны травмы. Я даже не чувствую в нём Силы, как будто она оставила его тело. Хотя не стоит забывать о том, что он Избранный. Возможно, но очень маловероятно, что он всё же сможет частично восстановиться. Я сделаю всё, что в моих силах, Мастер Кеноби."       "Сколько времени он пробудет тут?"       "Я думаю, ему понадобится провести пару недель в бакте."       Пока их всё же не заметили, падаваны ушли. ***       Увидели самого Энакина они спустя тринадцать дней. Он был бледным и уставшим, но не проявлял слабости. Его одежда изменилась, став максимально закрытой. Высокое горло у одеяния, перчатки на руках. Единственное, что оставалось открыто – это лицо. Из последнего исчезла детская полнота, оставив заострённые черты лица. Хотя, те, кто видели, как он переодевается, всё равно замечали следы долгого отсутствия пищи. К тому же, он не ел со всеми, так как первое время ему нужна была специальная смесь. Его организм просто не принимал нормальную еду. Несмотря на то, что медик предполагал о невозможности использовать Силу, на занятиях, с ней связанных, Скайуокер, как и раньше, был впереди всех. Только вот все замечали, как это на него влияет. У него постоянно шла кровь. Что напрягало больше всего, так это то, что тот не обращал на неё никакого внимания, будто это было чем-то привычным. На любых других уроках, которые у падаванов проходили совместно, он вообще перестал проявлять хоть какой-то интерес. Ещё одним изменением, пусть и не таким заметным, стала его ещё большая необщительность. Да и к тому же, он потерял всякий интерес к Архивам Джедаев, и большую часть времени его можно было застать за медитациями. ***       Палпатин смотрел на своего ученика, который явно не слишком торопился к нему зайти. Он выглядел куда слабее, чем прежде. Любой бы повёлся на эту слабость, но не он. Всё же мальчик единственный, кто оказался на той планете и вернулся с неё живым. Чтобы выжить, он должен был стать сильнее, иначе и быть не могло. А внешность… Со временем это пройдёт. Куда важнее было другое. То, что мальчик, сам того не зная, прошёл Посвящение. Обычно молодому адепту Тёмной Стороны, чтобы начать своё обучение, нужно было убить кого-то близкого, самого дорого им человека. Проблемой было то, что юный Энакин ни к кому не проявлял нужного уровня привязанности. Ему были безразличны окружающие. Сидиус явно видел это отношение, которое даже не скрывалось. Конечно, можно было сказать ему убить рыжую девчонку-падавана, с которой у него были лучшие отношения, но были сильные подозрения, что он сделает это, не моргнув и глазом. Так что изначально он собирался ждать, пока ученик обзаведётся кем-то важным. Только вот теперь в этом не было нужды. Тот принёс в жертву самое дорогое, своё здоровье. Именно его он положил на алтарь Тёмной Стороны, и дар был принят. Пусть с течением времени он восстановится, но жертва была на лицо.       "Теперь ты готов начать настоящее обучение. Преклони колено и поклянись, что навеки и по собственной воле связываешь судьбу с Орденом Ситхских Владык."       Он увидел, как тень злобы пробежала по юному лицу. Ему явно не нравилась перспектива склониться перед кем-то, даже ради знаний, которыми он так дорожил. Такая гордыня поможет ему на Тёмном пути, но сейчас он должен обуздать её, иначе Сидиусу придётся придумывать способ, как избавиться от него, не привлекая лишнего внимания. Хотя сейчас убить его – не такая проблема. Мальчик очень ослаблен, Сила еле течёт в нём.       Но вот он всё же встал на одно колено и, устремив свой похолодевший взгляд, отчеканил свои слова. "Я клянусь, что на век и по собственной воле связываю свою судьбу с орденом ситхских владык."       "С этой минуты и до конца времён ты будешь зваться Дартом…" он задумался, обращаясь к Силе, чтобы она назвала новое имя. "Тенебрис."       "Ха." услышал он слегка растерянный смешок. "Ха-ха." через пару минут юноша перед ним во всю смеялся, немного растерянно, но вместе с тем его голос был полон неподдельного безумия. И Сила, казалось, отвечала на этот смех, кружась вокруг него.       Какому монстру Палпатин только что развязал руки?