"Извини"

- Хей, бро, ты как? - Киришима заглядывает в самые глаза, ждёт ответа и хмурит слегка брови. Киришима волнуется за друга, который последние пару недель ходит, как убитый, не спит ночами и утром приходит полумертвым. Киришима волнуется, потому что подростки должны высыпаться. Особенно, если эти подростки - амбициозные подонки вроде Бакуго Катсуки, который хочет порвать всех и стать героем номер один. В ЮУЭЙ уже есть будущий герой с мешками под глазами, как черные дыры, а второй им явно не нужен, поэтому Эйджиро докапывается, хочет хоть как-то помочь. - Бакуго, ты вообще спишь? Чувак, это уже слишком. Тебя от мертвеца не отличить! - Каминари всплескивает руками, смотрит так же взволнованно и переживает. Катсуки не знает, как эти два кретина вообще стали его друзьями, но факт остается фактом - они что-то для него значат. А значимых людей Бакуго о себе волноваться не заставляет, потому что сам со своими проблемами разберется - не маленький. Поэтому Катсуки шлёт их куда подальше и говорит, что не обязан им что-либо объяснять, а ещё он в прекрасной форме, и если они не верят, то он с радостью может выбить из них всё дерьмо, дабы подтвердить свои слова. Киришима и Каминари обмениваются взглядами, но на предложение отвечают вежливым отказом. Бакуго видит в их глазах тень сомнений и искорки волнений, и это гложет. - Ка-чан, ты точно хорошо себя чувствуешь? - блондин слегка поворачивается назад, и в голове проносится "ну да, куда без Деку и его дерьмо-заботы". А Мидория нервно сжимает в ладонях пиджак, изумрудами заглядывает в самые глаза, читает насквозь и волнуется. Как в детстве. Как когда этот жалкий гадёныш поставил себя на пьедестале рядом, если не выше. Бакуго скрипит зубами, злится и хочет подорвать Деку, но не сильно, чтобы не задеть случайно Дерьмоволосого с Пикачу. И ему от собственный заботы тошно, потому что Бакуго Катсуки эгоистичный кусок ублюдка, а не няня для двух пятнадцатилетних подростков, которые составят ему конкуренцию за звание первого в будущем. - Я могу проводить тебя к Исцеляющей Девочке, если ты хо.. - Мидория, не обращай на него внимание, - слышится холодный ответ со стороны. Катсуки не показывает, пусть внутри всё сжимается. Бакуго не слабый и не жалкий, как Деку. Он не влюблен в Двумордого, и уж тем более не пускает на него слюни, как глупые курицы из его класса. Он не убивается от того, что Тодороки вот уже три недели официально встречается с Мидорией, потому что Катсуки всё равно. Потому что личная жизнь Деку и Половинчатого - не его дело, если она, конечно, не задевает как-то его цели становления номером один. Бакуго не уверен, что недосып из-за вечно появляющегося в его снах Тодороки - столкновение личной жизни Шото и его целей, но тот факт, что он не подорвал их к херам - уже хороший знак для пары. У Катсуки под рубашкой находится "плохой знак". Этот знак черными ровными буквами прописан в одну строчку, где-то на предплечье. Бакуго на него лишний раз не смотрит, старается забыть о его существовании и игнорировать. Потому что два слова жизнь Катсуки не изменят, от этих двух слов он не перестанет идти по выбранному пути, который приведет его на первое место. Лига Злодеев не смогла, а какие-то соулмейты уж и подавно. - Но, Тодороки-кун... - Мидория смотрит на парня со сведёнными к переносице бровями, губы сжимает в тонкую полосочку, а потом поворачивается обратно к Бакуго и одним взглядом извиняется. Блондина это ещё больше раздражает, он бросает что-то обидное в сторону Деку, но он даже не обижается. Катсуки в это время уголком глаза следит за Половинчатым, которого внутри это подбешивает. Это всё: чрезмерное волнение Изуку в сторону своего друга детства, вечные оскорбления Бакуго, укор в изумрудных глазах и какое-то непонятное чувство неправильности. О последнем блондин не догадывается, а Тодороки просто не может понять это чувство до конца. У Шото вообще проблемы с осознанием чувств и их восприятием, потому что то, к чему не привык, хорошо получаться не может. Бакуго, на удивление, знает, что у Двумордого на теле слово выведено такими же ровными буквами, как и у него. Он смотрит на надпись на груди гетерохрома всего мгновенье, но за это время успевает впитать в себя всё до единой детали, а потом с горькой усмешкой думает, что у Судьбы хуёвый почерк. На коже у Шото красуется контрастирующее с его белизной черное пятнышко, гласящее одно единственное "извини". Бакуго думает, что это самое ебанутое, что можно сказать соулмейту в первую встречу, но потом разум подкидывает ему картинку с его собственной меткой, и он заставляет себя отвлечься от Тодороки и его дурацкой кожи. Но мысли - шестерёнка в мозговыносящем устройстве, зовущем себя Катсуки Бакуго, поэтому они обладают такой же привычкой, как и он сам. Не слушаться, когда им приказывают. Именно по этой причине они продолжают подкидывать в голову безумные идеи. Не из того же разряда, как, например, побежать драться со злодеями на одних лишь только инстинктах, или же ввязаться в драку, чтобы показать себя и свою причуду, а другие. Те, в которых Катсуки и Шото впервые встречаются в коридоре школы. В тех, где Бакуго случайно путает Двумордого с Деку, послав того нахуй при столкновении, а потом подняв раздражённый взгляд на гетерохромные глаза напротив. И слышит холодное "извини", после чего Тодороки теряется в толпе новеньких. Следующее воспоминание переносит его в ванную комнату, где он невидящим взглядом упирается в зеркало, изучая ровное "пошёл нахуй". А потом воспоминания прерываются, потому что всё это бред. Изуку Мидория и Тодороки Шото - пара. Они встречаются вот уже три недели, с того самого дня на фестивале, когда Бакуго случайно подслушал их разговор. С того самого момента, когда Двумордый слегка дрожащим (почти незаметно, но Катсуки с детства обращал внимание на детали больше, чем остальные) голосом объявил, что считает Мидорию своим соулмейтом. Он добавлял, что почувствовал это ещё тогда, при первой встрече, что Изуку заставляет чувствовать его себя чуть ли не самым счастливым человеком на Земле, поэтому он хочет проводить с ним больше времени, хочет быть его парнем, а потом услышал от Деку какое-то бормотание и смущённое согласие. Дальше блондин не слушал, потому что личная жизнь Половинчатого и Задрота - не его дело. Ночами Бакуго не спит. Потому что мозг всё равно не хочет сдаваться, настырно доказывая, что он прав. В такие моменты Катсуки ненавидит собственный характер, но не то, что бы он мог что-то изменить. Не то, что бы он хотел что-то изменить. Поэтому в три часа ночи он смотрит в потолок, положив голову на скрещенные руки, разрывает себя на микроскопические кусочки, задавая вопросы, на которые он просто не может найти ответ. Потому что Двумордый - не его соулмейт, а никчёмного Деку, который улыбается так радостно, что все сомнения меркнут рядом с ним. Потому что Бакуго посылал нахуй не только Двумордого, но и многих других, у которых метки нет, потому что ответить что-то раздражённому Катсуки способны не многие. Потому что Половинчатый точно в тот же день стукнулся не только с ним, но и с раздражающим задротом, после чего оба начали извиняться, как какие-нибудь придурки. Бакуго это прекрасно понимает. Появляющийся каждый день во снах Тодороки говорит совсем иначе. Он подходит к нему каждую ночь в тот день на фестивале, прячет взгляд, а потом смотрит прямо в глаза, залезая под кожу. Голос у него такой же - подрагивающий совсем немного, взволнованный и ждущий отказа, но при этом с толикой надежды. Тодороки говорит прямо, всё то же самое, что и Мидории, но только одним взглядом убеждает, что не врёт, что и вправду любит. Проснувшемуся Катсуки всегда было интересно, смотрел ли он на Деку так же. Блондин слушает Шото внимательно, не может ничего поделать с собственным ухающим сердцем, когда подсознание шепчет ему, что всё это сон. И он хочет взорвать Двумордого, но не успевает, потому что глаза открываются, сам он садится в кровати и, повернув голову назад, где на полке стоят часы, видит неоновое свечение и цифры "4:48". Спать по часу в день - плохая идея, соглашается Бакуго, но всё равно берёт свои вещи и выходит из комнаты. Он принимает душ в одиночестве, потому что в это время все ещё спят, и его это вполне устраивает. Катсуки стоит под холодными струями, сжимает зубы и лбом упирается в холодную плитку. Намокшие волосы падают на глаза, колются, но он всё равно продолжает так стоять, думая о своём. Он выключает воду через какое-то время, вытирается и натягивает школьную форму. От общежития до академии - рукой подать, поэтому он ещё около часа сидит на крыше, выпивая несколько стаканов самого горького кофе. Он приходит в класс перед звонком, потому что только так можно избежать лекций и тупых вопросов от Киришимы и Каминари, возомнивших из себя его родителей. Катсуки думает, что общежитие - хорошая идея, потому что так Митсуки его не видит. Так он не получит кучу подзатыльников и - самое сложное - волнение. Блондин привык к характеру мамаши. Он привык получать от неё, слышать крики и орать в ответ. Но видеть в её глазах страх вперемешку с волнением, хрустальные крупицы слёз и - что было самым отвратительным - слышать тихие всхлипы и ещё более тихое "прости меня, Катсуки, я такая плохая мать" - было выше его сил. Потому что она не виновата, что он слабый. Это не её вина, что он попал в плен к тупым злодеям. Он не знает, какая мать должна быть в идеале, но точно знает, что Митсуки Бакуго - не самый худший вариант, если вспомнить, что у Половинчатого мамаша вообще с катушек слетела, облив его кипятком. - Бро, это уже слишком, серьёзно, - Киришима говорит без привычного задора и радости, и Катсуки невольно видит в алых глазах тот же спектр эмоций, что и у мамы в тот день, когда его привезли домой. В тот самый момент, когда она открыла дверь, облегчение волнами накрывая страх. - Ты бледнее, чем белый, Бро. Это ненормально. Рядом стоящий Каминари не знает, что делать, поэтому кивает и, похоже, про себя пытается решить, попытаться затащить Бакуго силой к Исцеляющей Девочке или тоже что-то сказать. - Бакуго, я, как староста нашего класса, не могу всё так оставить! - Катсуки наблюдает, как очкарик приближается, жестикулируя так, что чуть не задевает Эйджиро, который чуть отходит, всё так же смотря на Бакуго взглядом из разряда "Бро, ты нужен мне живым, потому что если ты умрешь, мы с Каминари не справимся с домашкой сами". Катсуки смешно, потому что в последнее время все слишком за него переживают. Он хочет послать их вместе со своей заботой куда-подальше, но даже открыть рот становится слишком сложно, поэтому он наблюдает за тем, как Очкастый и Киришима что-то там решают о его здоровье. Бакуго хочется уйти домой, но только не в общежитие, а именно к себе в комнату, чтобы успокоиться, постараться уснуть, а потом вечером спуститься в зал, где родители встретят его с улыбками. Бакуго не знает, почему именно сейчас ему хочется хотя бы немного посидеть между ними, чтобы папа обхватил его за плечи, невесомо поглаживая по спине. Отец никогда не орал, как мама, никогда не ругался и не бил. Ему было достаточно взгляда, чтобы Катсуки чувствовал себя паршиво, и блондин думает, что именно сейчас ему охуеть как нужен этот укор в карих глазах, спрятанных под линзами квадратных очков. - Бакуго, за мной. - Айзава появляется в дверях кабинета, и Катсуки думает, что теперь это всё пиздец, как плохо. Шота бы не стал переживать просто так, поэтому Бакуго встаёт, провожаемый десятками пар взволнованных глаз, и выходит вслед за учителем. Брюнет ведёт его по коридору, не докапывается и ничего не говорит. Катсуки уважает своего учителя : Айзава достаточно умный, чтобы не лезть к нему с расспросами и ненужными попытками взбодрить. Шота не ведёт себя, как Всемогущий, не пытается вести себя как добрый классный руководитель, который будет говорить, как он их любит и никогда не даст в обиду. Шота не из таких. Шота из тех, которые пожертвует своей жизнью ради учеников, если надо, но сделает это без лишних слов или прощаний. Бакуго знает, что Айзаве тоже его состояние не нравится, но он взрослый, мудрый и понимающий, что подростки должны справляться со своим пиздецом сами, а не плакаться в жилетку каждого-второго и ждать спасения. Поэтому Шота следит за своими учениками незаметно, вмешивается лишь в тех случаях, когда они доводят себя, как Бакуго, но всё равно оставляет их проблемы на них же. И Катсуки это ценит. Когда они доходят до кабинета, Айзава пропускает Бакуго вперед, а потом стоит у стенки, наблюдая за Исцеляющей Девочкой. Она осматривает его, вздыхает и ворчит, что миру не нужны герои, которые доводят себя до подобного, а потом смотрит на Шоту взглядом, выражающим всю её злость на них с Тошинори. Она спрыгивает со своего стула, проходит к шкафу и открывает одну из дверец. Исцеляющая Девочка копается какое-то время, вытаскивает разные таблетки и оглядывает в поиске нужных. Спустя пару минут она находит фиолетовую баночку с белыми шариками внутри, сжимает губы в тонкую полоску и закрывает шкаф, подходя к столу. - Две таблетки за полчаса до сна. - тихо командует она голосом, не требующим возражений, а потом отпускает его обратно в общежитие, чтобы выспался как следует и возвращался только завтра, когда перестанет выглядеть подобно мертвецу. Айзава остаётся с ней, говорит Бакуго идти прямиком в пункт назначения, не сворачивая даже в том случае, если на ЮУЭЙ нападут все злодеи мира. Катсуки не спорит, потому что он достаточно заебался для того, чтобы даже пробовать, а потом уходит, оставив сумку на Дерьмоволосого, который сам её притащит. В общежитие совсем пусто, поэтому он поднимается на свой четвёртый этаж, бросает вещи на стул и вытаскивает из кармана таблетки. Бакуго оглядывает баночку, встаёт и спускается на кухню, чтобы налить себе воды. Руки слегка дрожат, и Катсуки сквозь зубы выдыхает протяжное "блядь". Наполнив стакан, он вытаскивает четыре таблетки и запивает их, не оставив ни капли воды. Бакуго вытирает губы тыльной стороной ладони, убирает таблетки в карман домашних черных штанов, а потом снова идёт к себе, заваливаясь на не застеленную с утра кровать. Просыпается Катсуки вечером, когда в комнате царит тьма, разбавляемая только неоновым зеленым свечением. Он поворачивается, смотрит на плывущие "8:29", а потом глаза трёт. Сев в кровати, Бакуго зевает, потягивается и замечает, что впервые выспался за все три недели. В последний раз так хорошо он спал в тот день, когда его вернули домой, уснув на диване в руках у мамы. Глаза уже более-менее привыкли ко тьме, поэтому он встаёт с кровати, слегка качнувшись, походит к двери и открывает её, жмурясь от света. Внизу слышны привычные голоса одноклассников, и Катсуки спускается по лестнице, ещё раз протяжно зевнув. - Эй, народ, Бакуго проснулся! - кричит Серо, увидев Катсуки. Остальные тут же замолкают, отрываются от своих дел и смотрят на одноклассника со смесью облегчения и оставшегося волнения. Спустя минуту они все уже вокруг него, спрашивают, как ему спалось, что с ним происходит и способен ли он завтра вернуться в школу. Бакуго отвечает грубо, расталкивает их и идёт за водой, но они не обращают внимание, идут следом и продолжают болтать. Катсуки не любит, когда за него волнуются, раздражается и хочет всех убить, но всё равно чувствует какое-то странно-покалывающее чувство самоудовлетворения. Перед очередной тренировкой Всемогущего они переодеваются в раздевалке, о чём-то болтая и гадая, чем они будут заниматься в этот раз. Катсуки вот уже неделю нормально высыпается, не видит Тодороки в своих снах и в собственном отражении больше не видит огромных синяков под глазами. Бакуго вообще всё теперь устраивает, но таблетки потихоньку подходят к концу, и он не хочет идти за новой порцией к Исцеляющей Девочке. Пробовать спать без них Катсуки не хочет ещё больше, потому что он только перестал видеть перед собой расплывчатый образ Двумордого, признающегося ему в любви. К этим кошмарам Бакуго возвращаться больше не хочет. - Йо, Бро, ничего себе ты похудел, - замечает Киришима, и все тут же оборачиваются на Катсуки. Блондин и вправду скинул килограмм шесть за то время, что мучил свой организм бессонными ночами и десятками выпитых стаканчиков кофе. Теперь рядом с Эйджиро и остальными он выглядел почти тощим, что вызывало раздражение. - Заебись, - отвечает Катсуки, натягивая свои геройские сапоги на ноги. Даже костюм стал немного большим, не обтягивая как раньше, поэтому Бакуго серьезно задумался, что было бы не плохо начать есть больше, чем он ест сейчас. У Киришимы на ключице черными буквами выведено первое, что он когда-то сказал Каминари, а у Денки ответ красуется длинной строчкой на бедре. Они оба знают, что у Бакуго на предплечье красноречивое "иди нахуй", которое адресовано человеку, которого он даже не помнит, поэтому смеются над ним время от времени, но не зло, а по-дружески. В той манере, после которой Бакуго хочет подорвать их к чертовой бабушке, но не делает, потому что они друзья, пусть Катсуки никогда не говорит это вслух и продолжает посылать их. Бакуго глазами проводит по идентичному Тодороки "извини" над правой лопаткой у Деку. Катсуки хочет прокомментировать то, насколько они оба ебанутые, но молчит. Потому что Бакуго сам не лучше, потому что "иди нахуй". Бакуго молчит, когда видит Тодороки с Деку вместе. Он молчит, когда они улыбаются друг другу. Он молчит, когда внутри все покрывается ледяной корочкой, а собственная метка жжёт, контрастирует и вызывает звериный оскал. Бакуго молчит, запивает таблетки водой и молчит. Когда утром Бакуго выплёвывает на белые простыни бело-красные лепестки, молчать не получается.