Новая жизнь

Настала пора выписываться. Ичиго собирался. Петуния хотела и тут предложить помощь. Кажется, она после этой комы больше не хотела ни на шаг отходить от племянника. Возможно, потому что в тот день, неделю назад, нашла она его только через два часа после обморока мертвецки бледным и неестественно холодным. Все это Куросаки узнал со слов самой Петунии. Она то и дело всхлипывала, когда говорила об этом. Он молчаливо утешал ее и пообещал не заставлять ее так волноваться. Ему была приятна такая забота, но принять ее он не мог. Петуния волновалась за Гарри, а не за Ичиго. Эта забота предназначалась не ему. Оглянув палату в последний раз, Ичиго обратил внимание на небольшую вазочку с тысячелистником. Петуния несколько раз приносила ему цветы. Аккуратные соцветия ему даже понравились. Домой с Петунией они поехали на автобусе. Из-за тяжелого состояния Гарри перевезли в лондонскую больницу. Так что места стремительно пролетающие за окном оказались незнакомыми. Дурсли вообще редко выезжали из Литтл Уингинга. Разгорелось детское неуемное любопытство. Ичиго с огромным интересом разглядывал дома и вывески совершенно чужой для него страны. Благодаря памяти Гарри Поттера, иностранные надписи прекрасно читались, как будто на родном японском. А благодаря учебе, которую, несмотря на свой имидж, Куросаки не забрасывал, практически все слова были знакомыми. Чтобы уехать из города, пришлось сделать пересадку, и вот уже десять минут Куросаки разглядывает стремительно бегущий английский ландшафт. Несмотря на его привлекательность, он был всё-таки довольно однообразным. Так что через какое-то время Ичиго задремал. Разбудил его голос Петунии. Она слегка растормошила его и сказала просыпаться. Вышел из автобуса он в полусонном состоянии, забавно потирая заспанные глаза. Перед его взором оказалась Тисовая улица. Память Гарри услужливо подсказывала, что именно на этой улице и живёт семья Дурсль. Место это чем-то напоминало Сейрейтей: такие же одинаковость и выставленная напоказ идеальность. Впрочем, и в подобном месте может происходить что-то неидеальное. Вспомнился сразу весь одиннадцатый отряд во главе с кровожадным капитаном. Куросаки усмехнулся: сейчас он даже с Зараки не против встретиться. Дома его уже встречал Дадли. Кузена Гарри не очень сильно любил. Ему казалось, что именно из-за него его никогда не полюбят так сильно, как Дадли. Взглянув на это с взрослой стороны, Ичиго решил, что не очень хорошо обвинять своих опекунов в недостаточной любви. Вчера он хорошо заметил, как сильно Петуния переживала за Гарри. Если Куросаки когда-нибудь встретит Поттера, то точно выскажет ему все на этот счет. Время как раз подходило к обеду. Всей семьей, не считая Верона, они собрались у стола. Английская еда была довольно непривычна для японца. По его мнению, она была слишком калорийная. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не лезут, только вот Ичиго уже несколько раз с этим самым уставом шел и в Сейрейтей и в Хуэко Мундо. — Думаю в следующий раз стоит приготовить рис. Помыв посуду, Куросаки поднялся наверх в свою комнату. В пять или шесть лет Гарри Поттера неожиданно, без всяких объяснений переселили жить из чулана в спальню на втором этаже. Как он ни пытался об этом расспросить, ему ничего не говорили. У Ичиго намечалась гениальная идея. Он намеревался без всяких приспособлений выходить из тела. Как это сделать он не представлял, но понадеялся на интуицию. Если бы на Гарри Поттера сейчас смотрел кто-то посторонний, то он точно бы подумал, что мальчик этот немного не в себе. Чего только Куросаки не перепробовал: тянул свою реацу из тела, прыгал в хаотичные стороны, надеясь, что душа окажется быстрее и просто вылетит наружу, медитировал, в ходе чего несколько раз случайно попал во внутренний мир, а там получал клички “тугодум” и “идиот” от своего Пустого. Пару раз даже порывался занялся йогой, только быстро признал этот способ неэффективным. Постоянные подколы Белого уже порядком поднадоели, так что после очередного “придурка Короля”, Ичиго спустился к нему и начал выяснять отношения: — Ты сам лучше предложи чего! А то сидишь здесь, в потолок плюешь да еще и мне мешаешь,— под конец этой гневной тирады Куросаки уже схватил Пустого за грудки и со злостью смотрел в его желтые глаза. На удивление ни насмешек, ни угроз в ответ не прозвучало. Белый спокойно, что для него не характерно, ответил: — Пустые могут выбивать душу из человека. Живые шинигами от них не сильно отличаются. — И что же ты предлагаешь?— Ичиго посмотрел недоверчиво, больно уж резким было это изменение в поведении. — За что мне судьба послала такого тупого Короля?! — Пустой снова вернуться к своей привычной речи. — Если для тебя это так сложно, объясню как для самых маленьких. Мальчик Ичиго не может стать шинигами без чужой помощи, поэтому мальчику Ичиго надо принять помощь своего прекрасного и незаменимого Пустого. Что ещё непонятно?! Я сам буду тебя из тела выбивать! Сам! — Ты что сдурел?! Ты — последний, от кого я буду принимать помощь! — Какой непоследовательный Король. Сначала спрашивает моего совета и тут же от него отказывается. Иди давай, занимайся своими безусловно “полезными” методами. Наверняка у тебя все прекрасно получится. Куросаки выкинуло из внутреннего мира. Настроение, не столь давно начавшее медленно подниматься вверх, снова опустилось до нуля.