Голова

— Я налепил стикеры с отслеживающими маячками на этот сосуд уже давно, после падения с верстака, не зря мне казалось, что ты что-то слишком часто ошиваешься рядом с головой, ох, не зря! И она ведь упала не сама, так? Так?! Настолько паршиво дела у Морти еще не обстояли никогда. Леденея от ужаса, он попятился назад, но бежать было бесполезно, и Рик, схватив его за грудки, прорычал, брызгая слюной: — Что ты делал?! Ты общался с этой дрянью, ты трогал ее?! Отвечай! Голова Морти мотнулась назад от удара, во рту разлился вкус крови. Он боялся издать даже писк, чтобы не навлечь на себя еще больше гнева, но, кажется, тактика не сработала — ученый разозлился только сильнее. — Еще и в молчанку играть вздумал, сученыш?! Мальчика встряхнуло так, что зубы больно лязгнули друг о друга, конечности будто онемели, и никаких мыслей в голове не осталось, кроме одной. Ни в коем случае не дать ему нажать на кнопку.       Отпустив его так резко, что он чуть не упал, Рик вдруг со странной усмешкой полез за пазуху лабораторного халата. — Нет, пожалуй, я не стану тебя наказывать, а сделаю кое-что поэффективнее, — в его руке появился странный прибор с вертушкой наверху. — Мне вообще не стоило… так сказать, заводить эту голову, и я немедля от нее избавлюсь. А тебе лучше забыть о ней раз и навсегда… Центр вертушки засветился, и за какую-то долю секунды в несчастном сознании Морти промелькнула мысль о том, что каким бы ни было действие этого прибора, хорошим оно точно не будет, и что после него он вряд ли сможет защитить голову, и тогда… Тело сработало раньше мозга. Он просто схватил деда за руку, насильно разворачивая устройство к его лицу, так что тот от неожиданности даже не успел воспротивиться, и сверкнула вспышка. Глаза Рика закатились, и он медленно осел на пол. — Г-г-господи! — Морти в ужасе рвал на себе волосы, мечась из стороны в сторону. — Я-я его убил!!! Убил! Убииил!.. Как быть, Рик?! — Для начала — не ори, у меня от тебя голова пухнет, — после включения звука язвительно ответили ему с верстака. — Это не убийство, это "мозговыносяшка"! — М-мозго?.. — Стирание памяти, Морти! Он хотел убрать ненужные воспоминания из твоей крохотной тыковки, а вместо этого… это ты вынес ему мозг, Морти! Полностью вынес! Что же, это определенно было лучше убийства, но… — А ч-что мне делать с ним теперь? — растерянно спросил он, оглядывая бесчувственное тело. — Н-ну, я не знаю, положи где-нибудь, потом сам очнется! Легко сказать…       Выбора не осталось — пришлось волочить тяжеленного старика до самой гостиной. Парень трижды проклял все на свете, а уж его спина тем более. Путь до дивана с неподъемным телом на плече, как будто он был гребаной фронтовой медсестрой, вытаскивающей раненого с поля боя, показался бесконечным, но Морти, сам не понимая как, справился. Закинув Рика на диван, он выдохнул и вытер пот со лба. — М-морти… Он выглядел бледным и растерянным, словно получил пыльным мешком по голове. — Н-ничего не понимаю, — пожаловался он, с трудом садясь и потирая лоб. — Я… я п-помню, что бак с головой упал, и я его чинил, а потом темнота… Ч-что случилось, малыш? — Ты починил бак и ушел на вечеринку, — ответил Морти, и глазом не моргнув. — Надолго. Вернулся только что, был в запое… — Это на меня похоже, — кивнув, ученый вытянулся на диване и закрыл глаза. — Ох, как же болит голова! Видимо, хорошо погулял… Пожалуй, мне надо поспать. Как хороший внук, он принес деду покрывало и стакан воды. А потом, услышав долгожданный храп, проскользнул в гараж, не забыв плотно прикрыть дверь. На дне подставки и правда обнаружилось несколько ярких наклеек со звездочками, которые Морти, аккуратно поддевая ногтем, сорвал, не оставив и следа. — Н-ну что, пронесло? — резюмировала голова, услышав, что было в гостиной. — Живем дальше, пиздюк, и, это… Иди хоть сюда. Он ведь тебя ударил, — смущенное покашливание. — Нужно обезболить…

***

      Жизнь вошла в приличную колею. Все те же приключения, уборка, хозяйство, все то же, что и всегда, кроме… Морти давно уже делал совсем не то, что стоило бы, и теперь просто не мог остановиться. Лишь две вещи он не собирался делать наверняка — сбегать к созвездию Андромеды и, как выражалась голова, "позировать" еще раз. Мысль о первом внушала священный ужас, о втором же он не мог и вспомнить без краски, заливающей лицо. И как он только мог согласиться на такое непотребство?! Возможно, Морти был самым большим извращенцем, какого только носила матушка-Земля, но… ему действительно нравилась голова. Нравился ее пугающе-притягательный вид в этом ящике, нравилось вести беседы, скрашивая свое одиночество в пустом доме, нравилось, черт возьми, получать утешительные поцелуи — но позировать?! Да ни за что на свете! — Ну д-давай, М-морти, ты же помнишь, как было круто? Я был бы не против посмотреть еще раз на твой хорошенький, м-маленький… — Замолчи! — он готов был сгореть от стыда и в мыслях уже мстительно накручивал старику кудри пуделя. Наверное, у Рика просто завелось слишком много фантомной энергии, так что парень решил куда-то ее реализовать. Он никогда не решился бы на это раньше, но избавление от наклеек-маячков вселило в него, может быть, даже излишнюю уверенность.       Готовился он долго — сначала долго приматывал сосуд к корзине велосипеда бечевками, потом встряхивал весь велосипед, чтобы убедиться, что мотает не слишком сильно, и только потом тронулся в путь. Морти нужно было в магазин за продуктами. И продуктовый же бумажный пакет с двумя прорезанными дырками для глаз и несколькими на дне, через которые проходили веревки, скрыл Рика от внешнего мира. Хорошо хоть, на улицах было не особо много людей. Он привычно крутил педали, сохраняя спокойный вид, хотя внутри все мелко тряслось от напряжения. В ответ на десятый вопрос из серии "все ли хорошо" Рик фыркнул и обозвал его мелкой ссыкухой, но Морти просто не мог по-другому. А вдруг что-то случится?! Удивительно, но на дороге им не встретилось ни кочки, ни рытвины, они не грохнулись с велосипеда, и дыхательные трубки никуда не выпали… Мир не рухнул, когда Морти вытащил голову из дома. Оставалось только надеяться, что эта дерзость останется тайной для другого Рика.       Он отвязывал ящик слегка дрожащими руками, не веря, что все прошло так гладко. Отнес голову на верстак, продукты — в холодильник, и стоило бы уже заняться уборкой, но не тут-то было. Рик вовсю требовал его внимания. — Эй, п-пиздюк, бросай уже свою тряпку, давай лучше… давай лучше займемся чем поинтереснее! — Не могу… — Можешь. — Не могу! — А я говорю, можешь! Поддавшись уговорам, мальчик все же сделал перерыв. Кажется, фантомный спермотоксикоз не унялся ничуть. Наверное, со стороны это выглядело ужасно странно и противно — целовать в губы оторванную голову, с нежностью пропуская седые волосы между пальцев, подставляться самому под ее поцелуи — лоб, щеки, нос и даже чуть-чуть шея… Эта мысль давно посещала Морти, но только теперь он по-настоящему представил… Представил, что было бы, будь у Рика тело. И, пожалуй, ничего постыднее в своей жизни он еще не представлял.