Яша Зимний Солдат

- Это Сэм, - говорит Стив. Яша знает, что это Сэм. Стройный привлекательный парень с веселой улыбкой и цепкими внимательными глазами. Его запах не так силен и навязчив, хотя он, без сомнения, альфа. Из того современного западного типа альф, которые спят с кем захочется. И не видят проблемы в том, чтобы дать кому-то выебать себя. Сэм Уилсон явно не против дать Стиву выебать себя. Яше все равно. Агенты американской ГИДРы Джек Роллинз и Брок Рамлоу из отряда огневой поддержки оба были альфами. Куда более выраженно брутального типа, чем Сэм. Что не мешало им быть парой. Даже несмотря на то, что явно мешало в сексе. Оба вечно ходили с изгрызанными плечами и шеями. Цапались друг с другом по поводу и без повода, и каждый раз, когда они ссорились, воздух вокруг так и потрескивал от сексуального напряжения и желания. Сэм Уилсон совсем не такой. Но от этого не легче. Потому что Яша прекрасно помнит, как вырвал руль у него из рук и как отломал ему крыло и пнул с хеликериера. Ему не жаль. Он работал и делал это с удовольствием и хорошо. За удовольствие надо платить. Он просто не ждал, что Стив станет делиться им так скоро... Агенты Джек Роллинз и Брок Рамлоу ебали его вместе. Это было не просто. Не потому что они намеренно причиняли ему боль, а потому что их искреннюю жадную страсть друг к другу не так легко было выдержать третьему, оказавшемуся между ними. - Привет, - говорит Сэм. - Я купил тебе Данкин Донатс. - И протягивает коробку. Для Зимнего Солдата его слова пустой звук, но жест подразумевает, что он должен взять то, что ему принесли. Яша смотрит на Стива и, дождавшись его кивка, молча берет коробку. - Ешь на здоровье, - говорит Сэм. - Райли обожал Донатс с шоколадным кремом. У него вообще была слабость к шоколаду, похоже, - Сэм улыбается так грустно и нежно, что сразу становится ясно, что кем бы ни был Райли, больше этого Райли нет. - Стив не знал, с какой ты любишь начинкой, поэтому я взял классические. Они всем нравятся. Зимний Солдат не привык к тому, чтобы ему делали подарки. В особенности те, кого он пытался прикончить. Он правда благодарен. К тому же Сэм - друг Стива. - Спасибо, - говорит Солдат. - Мясо, - добавляет он через минуту. И в ответ на озадаченный взгляд Сэма поясняет. - Моя любимая начинка - мясо. Или хотя бы вареное яйцо с луком. - Ох, боюсь, таких пончиков в Данкин Донатс не делают, - растерянно отвечает Сэм. Солдат молча берет одно пахнущее ванилью колечко-пирожное с яркой желтой глазурью и кусает от него. На вкус немного похоже на кольцо с творогом, которым один раз угощал его полковник Карпов. Слишком сладко. Но есть можно. - Я куплю тебе пироги с мясом. Chebureki, да? Так они называются? - неожиданно говорит Стив, и Солдат понимает, что Стив наблюдал за его лицом все это время. Яша из опыта знает, что длинные волосы прекрасно скрывают его красные уши. - Чебуреки тоже годятся, - отвечает он. - В моем районе есть русский ресторан, - подхватывает Сэм. - Ничего пафосного. Без икры и медведей. Но думаю, там можно заказать чебуреки. Солдату дико от того, что они говорят. Чтобы они замолчали, он, подумав, протягивает Стиву коробку, и тот берет один пончик. Удовлетворенный результатом, Зимний проделывает тот же маневр с Сэмом. Ни жесты, ни запах Стива не выдают желания секса, а без его разрешения Уилсон не посмеет его тронуть. Яша настолько в этом уверен, настолько распустился за несколько спокойных дней рядом со Стивом, что позволяет себе неосмотрительно расслабиться. Возомнить себя любимой женой, как любил шутить один из его командиров родом из Средней Азии. Когда Роджерс уходит буквально на минуту в уборную, Сэм смотрит на Зимнего совсем другими глазами. Очень серьезно смотрит и достает мобильный. - Знаешь, я не специалист в подобных вещах, - говорит Сэм, и Яша невольно отступает к кухонному острову и напрягается, хотя головой и понимает, что отвечать агрессией на любые действия друга Стива Роджерса просто недопустимо. - Стив, может быть, говорил тебе: я работаю в центре ветеранов, с ребятами, вернувшимися из горячих точек. Правда, среди них почти нет омег. В общем, я подумал и вспомнил о Мари. Она специализируется на работе с теми, кто был в плену и подвергался сексуальному насилию. Яша не понимает, при чем здесь телефон. И что от него хочет Уилсон. И какого черта он вообще говорит все это. Он просто хочет, чтобы Стив вернулся и разрешил ему выйти из комнаты. Беги, беги, трусливая тварь. - Я понимаю, что ты вряд ли согласишься записаться в ее группу. Но я договорился с ней, чтобы ты мог ей позвонить. Если просто захочешь поговорить, - мягко произносит Сэм, и в его голосе звучат какие-то гипнотические интонации, которые Солдат уже раньше слышал и которые слегка пугают его. - Уверен, что она поможет тебе. Вам со Стивом. После того, что тебе пришлось пройти в Рафте. И, я полагаю, раньше. У нее докторская степень по психоанализу. Яша сглатывает. Теперь он понимает. Доктора никогда не оставят его в покое. А Сэм Уилсон заботится о Роджерсе. Он друг Стива и не хочет втягивать его во все это. Потому что капитан Роджерс может разозлиться, что допросы Зимнего Солдата не собираются прекращать. Слово Роджерса, конечно, имеет вес. Но докторов очень много. Так или иначе они доберутся до них. Яша тоже не хочет втягивать Стива в эту грязь. Достаточно того, что тот знает про следы множества меток на его плечах (следы множества вязок на его теле). Яша тоже не хочет, чтобы Роджерс злился. Не хочет создавать для него проблемы. Яша покорно достает из кармана гладкий черный прямоугольничек мобильника, который капитан Роджерс купил ему, когда у Яши закончилась течка, но Роджерс все равно не отказался от него. Сказал, чтобы Яша всегда мог связаться с ним, если Стива не будет рядом. Стив очень территориальный альфа. Но он может не сомневаться: конечно, Яша сделает все возможное, если его захотят забрать у Роджерса без его согласия, чтобы предотвратить это. И, конечно, он даст Стиву знать. Не говоря ни слова, он записывает номер, который диктует Уилсон. Они успевают уложиться до возвращения Стива. Стив не злится и не расстроен. В телефоне Яши теперь два номера. Он выжидает почти двое суток, прежде чем, оставшись один, набирает тот, который не Стива. - Я вас слушаю, - отвечает ему женский голос. Яша молчит. На самом деле, ему нечего ей сказать. Она не переспрашивает достаточно долго. И, в конце концов, это становится уже просто глупо. С нее все равно потребуют отчета. А его все равно накажут, что бы он ни сказал. Но какого черта? Какого черта им обязательно лезть к нему еще с этим? - Меня… - сухо и зло говорит Яша и слова застревают у него в горле. - Меня никогда никто не насиловал. Вопрос закрыт. Яша обрывает звонок. После он несколько часов сидит в ванной на холодном полу в темноте и пытается дышать, пока Стив не забирает его оттуда, не спрашивая ни о чем и не говоря ни слова. Проходит ночь, проходит день - Зимнего Солдата не наказывают. И, возможно, Стив просто не знает, ему не сообщили или не сочли нужным, но он отвозит Яшу в ресторанчик, где готовят сытные мексиканские лепешки. Яша съедает четыре штуки прежде чем ему становится плохо, но Стив не сердится на него, и Яша очень старается сделать ему приятно потом в постели. И ему самому приятно от того, что, кажется, у него хорошо получается. Роджерс им доволен, Роджерс ничего не требует от него. Спустя несколько дней, решившись, Яша снова набирает тот номер. - Я вас слушаю, - говорит женский голос. - Я серьезно, - с наездом произносит Яша. - Мисс… миссис… не знаю, кто вы там. Вероятнее всего, бета. Все врачи, которые работали с ним были бетами. Но если уж она отвечает за вопросы секса, должна была читать где-то в книжках, почему омеги так ведут себя в течке. - Это правда, - Яша напрягает челюсть и прижимается лбом к стене. - Пока омегу не выебут, это такая боль, что перетерпеть ее почти невозможно. Я не шучу. Мисс… миссис… когда я впервые потек, я думал, что на последней тренировке мне повредили нутро. Больше всего на свете мы боялись врачей, но я сам приполз к доктору, согласный пойти под нож, лишь бы боль прекратилась. Согласный на все. Врач-бета осмотрел меня, очень удивился, а потом потрепал меня по щеке и привел одного из альф, из охраны, чтобы тот выебал меня. Мисс… миссис… вы не представляете, как я был благодарен им обоим. Яша замолкает, заметив, что поверхностно дышит. Почему? Это было так давно. Он уже тысячу раз забывал об этом. Эти воспоминания не из тех, которыми он хоть сколько-нибудь дорожит. Почему говорить об этом ощущается так же, как наносить удары живой рукой, когда она ощутимо помята и на мышцах расплываются гематомы. Он помнит, как нахмурился врач, когда спустя несколько месяцев ему притащили Яшу после очередной тренировки с кровотечением из задницы и подозрением на разрыв кишечника или диарею. Врач умолчал о том, что у него был выкидыш, и сказал самому Яше, что омеги его возраста беременеют исключительно редко. Практически никогда. - Мисс… миссис… тот врач два года скрывал мой определившийся второй пол от командира группы. Тот недолюбливал женщин, омег, штатских, очкариков, азиатов, евреев, продавцов, таксистов, бухгалтеров, тех, у кого нет проблем с обонянием… Ну, почти всех, думаю. Сложный был человек, мисс. Хотя и отличный тренер. Строгий, но справедливый. Но он бы меня не пощадил. Яша не помнит ни лица, ни фигуры командира их группы. Ни имени, ни звания. Только смятый в лепешку кривой нос и вдавленную внутрь переносицу. И запах немолодого, но еще очень сильного, хотя и потрепанного альфы. Яша боялся его до заикания и нервных судорог. Дважды попадал в госпиталь после его особенно удачных затрещин. Но, несмотря на это, пока остальные курсанты в казарме еще не достигли периода полового созревания, все равно воровал его полотенца и поношенные рубашки и прятал их под матрасом, чтобы дышать его запахом. - Когда он узнал, он, конечно, все равно был в бешенстве. Но почти в то же время сразу у нескольких из альф моей группы у одного за другим начался первый гон. Тут я ему и пригодился. Он привел всех нас ночью в закрытый изолированный зал и сказал им драться друг с другом хоть до смерти, потому что омегу получит только тот, кто порвет всех остальных. Губы Яши сами собой складываются в улыбку. Тогда у него не было течки. Но шесть альф дрались в кровь за право обладать им. Это было, наверно, совсем примитивно и по-животному, но стоило ли удивляться тому, что когда угрюмый суровый татарин Тимур стал швырять остальных альф налево и направо, глупое сердце Яши застучало быстро-быстро. Он потек и влюбился бестолково и без единой мысли, как кошка. Лизал лицо и шею Тимура, когда тот, наконец, получил его. Жадно притягивал к себе ногами. Купался в его запахе. Смотрел, как на луну, солнце и звезды вместе взятые и только в ушах счастливо шумело от ликования и восторга. После он сам показал Тимуру, куда его бить, чтоб спровоцировать выкидыш. Они почти не разговаривали друг с другом, но Яша чувствовал запах этого альфы за десятки метров, улавливал его настроение по малейшему наклону бровей, слушался во всем, тек патокой, смеялся и нежился, давал ему так часто, как только позволял насыщенный график их непрерывной боевой подготовки. Ходил рядом с ним гордый, как королева со своим королем, чувствуя злые завистливые взгляды, которыми сверлили Тимура другие альфы. Первая любовь Яши была красивой, как сказка, жаркой, как пекло, и короткой, как магаданская весна. Потому что когда у Яши пришла следующая по счету течка, гон Тимура не совпал с ней по времени, и их куратор бросил его к другим альфам, стоявшим на пороге собственного гона. Яша был против, тогда он единственный в своей жизни раз дрался за свою честь, долгими протяжными криками звал свою пару на помощь. Тимур пришел... и помог остальным держать его. И Яша... им покорился. Ему все равно нужна была вязка. И было, в сущности, уже и не важно с кем. Так Яшу впервые предал тот, кого он любил. Их было потом еще так много. Тимур погиб где-то на Ближнем Востоке, когда им было лет по семнадцать- восемнадцать. Яша не узнавал. Он не стремился знать. Его Тимур умер задолго до этого. Поняв, что молчит уже слишком долго. Яша положит трубку. А потом перемоет всю посуду в доме Роджерса. Несколько раз. Ночью, лежа рядом со спящим Стивом, Яша будет смотреть в окно, пока у него не заболят глаза. Потом, бесшумный, как уличная кошка, Яша выберется на крышу, свесит ноги вниз. Город вокруг будет спать. Обжигая яркими цветами глаза просияет в темноте экран телефона. - Да, я вас слушаю, - неотчетливо произнесет в трубке женский голос. - Он был прав, - не здороваясь, скажет в трубку Яша. - Мой куратор, тот, который презирал омег. Он был прав. Он говорил, что мужчины-омеги - это ошибка природы, как летучие рыбы, двухголовые змеи, пятиногие собаки. Трусливым и ленивым омегам не положено рождаться мужчинами. Миссис… во всем интернате кроме меня было еще шесть омег. Все очень разные. Но все слабее, чем альфы. А я не был слабее. Даже в этом я vyebnulsya зачем-то, - Яша фыркнет. - Ближе к выпуску, обучив нас всему, они стали стравливать нас друг с другом. Естественный отбор. Все такое. В итоге осталось меньше двадцати человек. Никто не ожидал, что я окажусь в их числе. На мне уже тогда крепко стояло клеймо шлюхи. Но, знаете, мисс… миссис… пока вокруг были такие же Зимние курсанты, как я, они хотя бы трахали меня так, как мне надо. Из обычных людей меня уже редко кто мог насытить в одиночку. В течку, я имею в виду. Обычно-то я неприхотлив. На самом деле, конечно, случалось и такое. И в трех случаях из пяти глупый Яша, конечно, влюблялся. Надеялся на что-то, безмозглый жалкий омежка, насмешкой судьбы буквально за три года оставшийся единственным выжившим Зимним Солдатом из всего проекта. Как ни нелепо звучит, в ГИДРе тоже хватало долбоебов: к тому моменту они умудрились потерять рабочую формулу сыворотки, а восстановить ее так и не сумели. Впрочем, в то время человечество доросло до эпохи Великих Прорывов. Гагарин полетел в космос. Жак-Ив Кусто совершил свою подводную одиссею. В ГИДРе отказались от идеи массового производства солдат и увлеклись девайсами: криокамерой, креслом шоковой электротерапии для стирания памяти. Хотя, может быть, это было не так уж и плохо. Учитывая то, что в шестьдесят седьмом в Боливии он потерял левую руку. ГИДРА заменила ее протезом, обращаясь с ним в сто раз бережней, чем пока в живых оставались другие Зимние Солдаты. В юности его бы, скорее всего, бросили умирать или просто пристрелили, чтобы не сломался под пытками, попади он в руки врага. Впрочем, примерно тогда же Яша, имя которого к тому времени уже успело отмереть за ненадобностью, полностью сменившись словосочетанием “Зимний Солдат”, окончательно смирился с тем, что предают не только альфы, и даже не только люди. Предают целые государства. Предают своих же, вступая в немыслимые противоестественные союзы с противниками, ради мелочных и постыдных целей. Жертвуют героями, символами, легендами. Будто существовать не могут рядом с великим. Врагами легко могли оказаться те, кто сжимал твое плечо с ласковой улыбкой: “Сынок”. Враги были вокруг него. Даже однорукий Яша неистово сопротивлялся своим же, пока не понял, что его тащат в кресло с электрошоком. И подчинился, острее всего мечтая забыть все, что он видел и все что понял. Забыть о том, что все вокруг предатели и враги. Но доктора мисс… миссис... ведь интересовало совсем не это. - Кубинские альфы - это нечто, мисс, - стараясь дышать носом, как можно спокойнее говорит Яша. - Определенно, кубинцы - моя страсть. Хотя и не все, конечно. Спокойной ночи, мисс. В следующий раз набрать номер мисс… миссис Мари уже намного легче. - Я вас слушаю, - мягко отвечает она. - Доброе утро. Я… извините меня, мисс. Представляю, каково вам слушать всю эту грязь. Но надо значит надо. - Он сидит на полу с закрытыми глазами, обнимая себя руками и прижав плечом трубку к уху. - Я понимаю, омегам положено быть в паре. Рожать от своей альфы детей. Любить их, растить. Иначе в чем смысл? Если пары не будет, они неизбежно пойдут по рукам. Омега… человек просто не может… не может один все время. Хотя у него даже статуса человеческого существа потом не было. Наверное, и статуса живой твари. Перешел в категорию движимого имущества. Даже смешно подумать: кураторы исправно передавали друг другу его коды, тех.спецификации к креслу и криокамере, но его течки каждый раз были им как снег на голову. Хотя, возможно, ему не говорили всей правды, учитывая то, что бить его в брюхо после и иногда даже в процессе вязки они никогда не забывали. - Я ненавижу холод, мисс, - говорит Яша. - Наверно, я соблазнял кураторов. Я не помню. Меня стали стирать по какой-то новой программе, только верхний слой памяти. Последние дни, текущие миссии. Я не знаю, сколько и с кем я спал. Но, уверен, меня не принуждали. Мисс… миссис… всякое было, но не в этом смысле. Капитан Роджерс все же покупает ему чебуреки. Он удивительно честный для американца. Держит свое слово. До сих пор так ни разу не поднял на Яшу руку. Даже если тот не хочет с ним разговаривать, не отвечает, что с ним не так, не дает касаться себя. Роджерс ни на кого не похож. Во всяком случае, в жизни Яши таких точно не было. Яша остро хочет остаться его парой. Смешно сказать. Навсегда. Безмозглый трусливый омега. - Я вас слушаю, - говорит мягкий голос в трубке. - Вы - американцы - все такие уроды, - Яша в хорошем настроении и буквально чувствует, как игриво звучит его голос. - Шучу, конечно. Такие же, как все. Как везде. Ничего нового. Первые годы в Штатах он вел себя, как придурок. Бросался на всех, диковал. Издевался над кураторами, не желая реагировать на английскую речь. Пирс быстро вправил ему мозги, когда возглавил американское отделение, но помотать им нервы Яша успел изрядно. Ничего от этого не выиграл, только потерял, но какая разница? Пирса он опасался. Отучился верить тем, кто притворялся, будто видит в нем человека. Отучился верить в идеи. Отучился верить чему-либо, кроме запаха. Пах Пирс пугающе. Не альфой, не человеком даже, наверно. Он пах ГИДРОЙ. Он мнил себя ГИДРОЙ. Впрочем, сам Яша, наверно, тогда тоже был ГИДРОЙ. Только пах все так же, как и раньше, омегой. Все так же неуловимо терял контроль от запаха альф из группы огневой поддержки. Их пота, их адреналина. Упакованный с ног до головы в тяжелый кевлар, сам не чувствовал, как начинает красоваться, играть всем своим глупым телом, показывать себя. Даже не замечал, как это делал. - Не помню, чтобы меня вязали насильно. Как вы это себе представляете? В ГИДРЕ не столько кадров, чтобы разбрасываться ими пачками. Может, и было пару раз в качестве наказания, я точно не помню… Откуда-то же он знал, что так делается? - Я не могу. Я занята сейчас, - внезапно и от того особенно шокирующе звучит вдруг из трубки женский голос. - У меня очень важный разговор. Яша смотрит на светящийся экран будто громом пораженный. - Яша? - осторожно зовет из трубки все тот же голос. - Яша, я тебя слушаю. Он кладет трубку. Больше он не наберет этот номер.