Белое золото

– Кто? – В глазок посмотри, – раздраженно ответил Неджи, чувствуя, что теряет драгоценное время. Мужчина пристально посмотрел на нежданного гостя, потом поспешно открыл дверь. Длинный коридор ярко освещался люминесцентными лампами. Все стены были покрашены в белый цвет, пол выложен кафельной плиткой. Помещение изнутри напоминало коридоры больницы, запах был такой же: смешанным ароматом дезинфицирующих средств и медикаментов. За коридором последовали однообразные комнаты с таким же освещением, белой мебелью, металлическими стойками и стульями. В одной из комнат находилась холодильная камера, в которую вела тяжелая дверь с регулятором температуры. Внутри было огромное количество мясных туш, подвешенных как на вешалке на острых крючках. За отдаленным стеллажом с пластиковыми контейнерами была мастерски спрятана дверь в другой мир. Там, где отражалась другая личина этого заведения. Неджи поморщился, когда в нос ударил густой, специфический запах. Быстро пройдя мимо развалившихся групп полунагих женщин, вяло ласкающих слабо соображающих клиентов, он зашел в конечную залу. Пропитанная сизоватым туманом, запахом похоти и алкоголя она представляла отвратительную картину. По углам на широких диванах валялись нелюди: мычавшие, обнаженные с застывшей улыбкой бесконечной эйфории. Неджи старался как можно меньше смотреть по сторонам, ни на чем не заостряя внимания в поисках горящего цвета волос, но Гаара сливался с атмосферой всеобщего хаоса. –Возьми и тебе станет легче. Ты таааакой напряженный, – развязно сказала девушка с коротко остриженными волосами, протягивая мутного цвета шприц. На ней не было ничего кроме пояса-юбки и разорванных колгот в сетку. – Отвали, – Неджи стряхнул с плеча назойливую руку. – Где Гаара? – Кто такой? – шикнула она, нагло вцепившись в ремень брюнета. – Снимай. Ну же! Давай трахнемся! – Ярко рыжего парня не видела? – Неджи сильно сжал запястья девушки, пока та не вскрикнула от боли, промычав невнятное «там», она кивнула головой в сторону стола, где сидели несколько человек. – Гаара?! – Неджи поднял голову парня, похлопав по щеке. Из Гаары будто всю жизнь выкачали. Он мотнул головой, как болванчик от ощутимой пощечины, разлепил туманные глаза, пытаясь сообразить, что от него хотят. В расширенных зрачках не было ничего, только бледная оболочка. Неджи бережно поднял его на руки, лихорадочно бормоча про себя, возможно вслух слова раскаяния. Он был виноват в том, что произошло. Не надо было оставлять Гаару одного. Знал же, что этим закончиться! Знал! Нельзя было вести Гаару в таком состоянии ни домой, ни в больницу, поэтому пришлось вжимать педаль газа до упора, чтобы быстрее добраться до семейного охотничьего домика на окраине города, куда прибыл Канкуро вместе с врачом. – На этот раз все обошлось, – сказала врач, заходя в общую гостиную. – Он скоро проснется. Я так понимаю, прием таблеток был пропущен? – Да, – понуро ответил Канкуро. – Моя вина. Не проследил. – Возможно ухудшение. Надеюсь, этого не произойдет. В противном случае, придется его госпитализировать, – складывая свои вещи в большую сумку, напоминавшую портфель школьника, подытожила женщина. – Чиё-сама, приношу извинения, что пришлось Вас потревожить в столь поздний час, – сказал Неджи, провожая пожилую женщину. Накинув серый хомут на узкие плечи, Чиё перед самым выходом обратилась к Неджи: – Я не стала говорить об этом при Канкуро, но, если подобное повторится организм не выдержит. Он слишком ослаб. – Больше такого не повторится! – холодно произнес Неджи. – Я вызвал такси. Оно оплачено, – он поклонился. – Вы это уже говорили, – спокойно ответила Чиё, смотря в безжизненные глаза юного Хьюга. – Вы не сможете его остановить. Нельзя возродить к жизни прогнивший цветок. – Нужно приложить усилия, чтобы этого не случилось. – Чем больше будете поливать, тем быстрее он сгниет. Предоставьте ему самому сделать выбор. – До свиданья! – напористо произнес Хьюга, открывая входную дверь. Гаара не цветок, чтобы гнить! Неджи этого не допустит. Под слоем упрямства бороться до конца, доказать, что правда на его стороне, впервые заронилось семя отчаяния. Как бы ни хотелось удержать Гаару, он ускользал сквозь пальцы словно песок. Стоило признаться в этом, хотя бы самому себе, чтобы двигаться дальше. Веря в иллюзии, с иллюзиями и столкнешься. Врага надо видеть в лицо! Однако правда слишком пугала. С тяжелым сердцем Неджи вернулся в гостиную, где сидел разбитый Канкуро. Они ни проронили ни слова друг с другом с момента встречи. Каждый боролся с реальностью, как мог, в полном отчаянии. – Для тебя приготовлена комната на втором этаже. Тебе нужно отдохнуть, – первым нарушил молчание Неджи. – С ним все будет в порядке. Я прослежу. – Хорошо, – Канкуро поднялся с кресла, поплелся в сторону лестницы. – Спасибо, – не оборачиваясь, тихо произнес он. *** Открыв отяжелевшие веки, Гаара прищурился, чтобы привыкнуть к утреннему солнцу. Над головой был высокий потолок, посередине него люстра похожая на перевернутый торт. Через широкое окно почти размером со всю стену виднелось синее небо – густой небесный цвет с маслянистыми пятнами белых облаков. Гаара отвернулся в другую сторону. С каких пор он ненавидел синий цвет? Слева от кровати на стуле сидел спящий Неджи. Гаара удивленно вскинул бровь, заметив на вороте, рукавах помятой рубашки пожелтевшие пятна. Брюки были не в лучшем виде. У Неджи всегда был безукоризненный вид. Едва ли можно было приметить микроскопический изъян в белоснежных, накрахмаленных рубашках или идеально выглаженных брюках. Под большими глазами осела бархатной тенью усталость. Разметавшиеся в беспорядке волосы свисали до локтей. Черные завитки струились меж колтунов, отчего Неджи напоминал дворовую собаку, взлохмаченную после драки с другим псом. Рукава были закатаны, подставляя свету узкие запястья, увитые голубой нитью выпуклых вен. Правую руку обрамлял кожаный ремешок недорогих часов – подарок пресловутого Узумаки. Безделушка, купленная на кое-как собранную мелочь на распродаже. Гаара попытался вспомнить вчерашний вечер, но он полностью стерся из памяти после второй дозы – только эйфория, безмятежность, кайф. Последствия были плачевны. Гаара свесил ноги на ворсистый ковер, но тело не слушалось, не хотело подыматься. Ослабевшей рукой он ударил себя по колену. – Двигайся, ну же! Стопы плотно прижались к ковру, но на них невозможно было опереться. Гаара обессиленно упал на перины, сжав до напряжения глаза, потому что от резкого падения мозг прошила волна острой боли. – Гаара? – через полудрему Неджи услышал приглушенный стон. – Сейчас, потерпи, – он метнулся к тумбе рядом с кроватью, где лежал блестящий блистер с капсулами. Еле как разлепив плотно сжатые зубы, Неджи пропихнул капсулу внутрь. Во рту было сухо, так что капсула застряла на пол пути. Гаара лежал неподвижно, чувствуя, как судорога боли постепенно отступала. Он хотел выплюнуть насилу впихнутую таблетку, но неожиданно его губы накрыли чужие, горячий язык обожгла прохладная вода. – Какого черта ты творишь?! – злобно крикнул Гаара, упершись руками в грудь. Он сплюнул попавшую в рот воду вместе с капсулой, потом злобно повернул голову к нависшему над ним Неджи. – Извини, я… – Ты что? – Гаара сжал пальцы, скрутив белый хлопок рубашки. – Думал, что я уже сам справится не в состоянии? – Я так не думаю. – Тогда какого черта? – Я беспокоюсь о тебе, разве не понятно? – Неджи хотел было встать, но хватка колких пальцев стала сильнее, притягивая ближе, он покорно приблизился. Глаза светлой бирюзы, осененные густой черной линией, отдавали холодом, а вблизи они казались бледно синим осколком льда, прожжённым чувством злобы. – Больше не смей ко мне прикасаться, – выдохнул ненавистно Гаара, прежде чем разжать пальцы. – Головные боли не шутка. Необходимо вовремя пить медикаменты, чтобы их предотвратить, – Неджи поднялся, протянул стакан воды с красной капсулой, вытащенной из блистера. – Отстань, – столп воды выплеснулся из стеклянных краев, когда Гаара резко оттолкнул Неджи. Не надоело еще бегать за сломанной куклой или это прихоть зажиточного мальчика – показать, что у него тоже есть сердце, которое умеет жалеть и сострадать. Наилучшим выходом было оставить Гаару в замызганном притоне, где реальность короталась быстро и безболезненно. – Ты должен. – Я сказал отвали! – на согнутых локтях, Гаара отполз назад от напористого парня, инстинктивно отдаляясь от чужого присутствия. – Либо ты сделаешь это сам… – начал Неджи. – Либо что? Заставишь меня? – ухмыльнулся Гаара. – Ты сам меня вынуждаешь. Прими лекарство! – Неджи протянул руку вперед, буквально утыкаясь стаканом в грудь ошарашенного Гаары. – Пей! С минуту они прожигали друг друга взглядами. Поначалу было трудно удержать стакан в руке, несмотря на то, что он был полупустой. Тщательно скрытая дрожь забирала много усилий, но все лучше, чем показывать, что ты такой слабак. Гаара не хотел гоняться за тем, что невозможно было поймать. Неизбежность нужно принимать, а не оттягивать ее. Все равно конец известен. К чему вся эта драма? – Доволен? – шикнул Гаара, выбросив стакан на пол, куда расплескался остаток воды, мгновенно впитываясь в пушистый ковер. – Тебя местные девчонки изнасиловали? – под «местными» Гаара имел ввиду проституток, работающих на владельцев наркопритона. – Никто меня, как ты выразился, не насиловал, – простодушно ответил Неджи, не понимая к чему тот клонит. – Накрой меня, – фыркнул Гаара, повернувшись спиной к брюнету. Раз тот так сильно хотел играть в мамочку, пускай играет достоверно. Неджи потянул белое одеяло, скинутое на край кровати, накрыл Гаару, нечаянно коснувшись выглядывавшей из-под широкого ворота полоски кожи. В доме не нашлось ничего более подходящего для низкорослого, худощавого парня, кроме одежды Неджи, которая висела на нем мешком: широкая рубашка в полоску слезала с узких плеч, оголяя белоснежную кожу. Гаара поежился, еще больше вжимаясь в пухлые перины, чтобы спрятаться от теплого прикосновения. – Я буду внизу. Если что звони. Телефон на тумбочке слева. – Я тебя не отпускал, – злобно процедил Гаара, про себя подметив, что Неджи снова сбегает, как и всегда делал, когда кризис проходил. Неджи покорно опустился на широкий стул, на котором провел не одну бессонную ночь в таком же ключе: звонок старшего брата Гаары, ночной город, очередной притон, истощенные нервы, а под конец холодная усмешка красноречивее любых слов. Первая подобная ночь врезалась в память отчетливо стальным оттиском страха. Неджи испугался до чертиков, когда увидел, как лучший друг корчится в конвульсиях, а вокруг никого, кроме мало соображающих наркоманов, шлюх, мусора и не факт, что скорая помощь прибудет вовремя. После первой ночи все поменялось: Гаара закрылся, ища поддержку в уединении. Было обидно, что Неджи видел его такого. Судьба плюнула в лицо, раскрыв отвратительную правду, где главным актером выступал жалкий и убогий Гаара. Не смотря на все его попытки разорвать крепко свитые узы дружбы после случившегося, Неджи все время возвращался, мягко улыбаясь, молча садился подле, как будто от этого становилось легче. Искренность, с которой Хьюга заботился, спокойно сносил в свой адрес грубые насмешки, раздражала, заставляя чувствовать себя еще более жалким. Неджи был слишком чистым, недосягаемым, словно какой-нибудь принц из сказки. Итак, этот принц во всем своем блеске и лоске великодушно склонился над ходячим трупом, пытаясь то ли в угоду своему «Я», то ли из иных тщеславных побуждений, оживить прогнившее тело. – Отец знает? – Кроме меня и Канкуро никто ничего не знает. – Как ты объяснишь мое отсутствие? – тихо спросил Гаара. – Будешь врать, что снова потащил меня в театр на закрытый показ или подготовкой к экзаменам отделаешься? – Придумаю что-нибудь, но спасибо за варианты, – пожал плечами Хьюга, склонившись на согнутую руку. Опершись на широкую ручку стула, он безмятежно закрыл глаза. Расслабленное тело потянула сонная нега. – Хватит! – Что? – произнес Неджи, резко подняв голову. – Ты еще не устал? – Немного, но я уже привык. Надо будет отоспаться часика четыре и все будет в норме, – беззаботно ответил Неджи, подавляя зевок. – Я не об этом, – Гаара повернулся в сторону Неджи, подмечая, что тот чуть ли не носом клюет, но стойко продолжает сидеть, стараясь не выдать предательскую зевоту. – Лучше иди, выспись. – Гаара, я никогда не устану оберегать тебя, – сказав это, он направился к двухстворчатым дверям, по сторонам которых горели мягким светом бра. Неджи заснул ночью и забыл их выключить, что принялся делать сейчас. Открыв дверь, он остановился на пороге, последний раз бросив взгляд в сторону кровати. Неожиданно Гаара спросил: – Почему ты носишь эту дешевку? – Какую? – Неджи непонимающе уставился на свой вид. Да-мс. Он оставлял желать лучшего. – Одежда от известного бренда, просто вчера был долгий день вот и запачкался где-то. Не стоило говорить другу, что потрепанный вид дело рук Наруто, уговорившего Неджи пропустить стаканчик вчера днем. Конечно, одним стаканом не обошлись, опустошив пару бутылок дешевого коньяка, из-за которого пришлось провести над унитазом почти весь вечер, слушая издевательства довольного Узумаки. – Часы, – раздраженно произнес Гаара. – Сними их. – Это подарок, – ответил Неджи, с улыбкой посмотрев на огромный циферблат с причудливо изогнутыми цифрами и волнистыми стрелками. Наруто подарил их на первом курсе, после слов Неджи об их оригинальности. Хьюга пошутил, а блондин серьезно посмотрел на него, отдавая свои часы. «В знак нашей дружбы» – сказал он, широко улыбаясь. Неджи не мог не оценить великодушного поступка, потому как эти часы были для Наруто настоящим сокровищем. Он берег их как зеницу ока. С тех пор Неджи никогда не снимал подаренные часы, несмотря на перешептывания и насмешки родственников-богачей. – Мой подарок ты не носишь, – Гаара прикусил щеку от негодования, уже жалея о сказанном. Лекарства развязывали язык, поэтому он терпеть их не мог. Затяжное ожидание колкого ответа мучило еще больше, чем стыд. Не выдержав, Гаара обернулся, но Неджи уже нигде не было. «Ушел?» – ухмыльнулся Гаара на минуту ощутив, как с щек постепенно сползала краска смущения. С одной стороны, это было только на руку, что Неджи ничего не услышал, а с другой… Гаара и сам не знал, что там, с другой стороны, но это «что-то» не давало спокойно заснуть, отчего горели губы, до сих пор ощущая тепло чужого прикосновения. *** Помятый и уставший Неджи упал на свою кровать, желая поскорее заснуть. Нужно было встать и пойти в душ, но страшно не хотелось отрываться от мягкой подушки. Постучали в дверь – Войдите, – устало произнес Неджи, подымаясь, чтобы немного уложить растрепанные волосы. – Извини, – сказал Канкуро, который встал еще с рассветом. – Как там Гаара? – Почему бы тебе самому не спросить. – Он и слушать не станет, – вздохнул Канкуро. – С Гаарой все будет в порядке. Чиё-сама его подлатала. Главное, не пропускать прием таблеток и все будет хорошо, – Неджи поднялся, оправив вывернутый ворот рубашки. – Головные боли только усилились, а его ночные «прогулки» усугубят их, – встревоженно начал Канкуро. – Гаара не такой глупый, чтобы увлекаться всем этим в серьез. Одумается, – ободряюще сказал Неджи, мягко улыбнувшись своему гостю. За каскадом улыбки кроились совсем другие мысли, точнее воспоминания о бледном цвете знакомого лица, сумбур речи из полуоткрытого рта и туманный взгляд друга. В первый раз, когда Неджи нашел парня в притоне все было по-другому: не приходилось тащить его на себе, как какую-то куклу. – К наркотикам привыкают после первого принятия! – Ты заблуждаешься, – ободряюще парировал Неджи. – Не ко всем. Пока нет на руках маленьких точек – следов, пересекающих черту дозволенного, Неджи уверял себя, что это всего лишь прихоть Гаары, но не привычка! – Надеюсь, что это так, - мрачно сказал Канкуро. - Тебе не хило досталось, – заметил он после недолгой паузы, кивнув на неприглядный вид Неджи. – Это тебя так вчера? Канкуро смутно догадывался, где провел ночь Неджи. Нельзя было рассказывать нервному старшему брату об излюбленных местах Гаары. Это бы только усугубило и без того сложные отношения между ними. – Нет, просто день был тяжелый. Неджи догадался о цели прихода Канкуро, когда тот только перешагнул порог, поэтому выдерживал непродолжительный паузы в надежде поскорее закончить пустую болтовню перед самым главным. – Я не могу остаться, – виновато продолжил Канкуро. Как бы ни хотелось старшему брату остаться рядом с Гаарой, у него было множество обязательств. Неджи как никто другой способен был понять Канкуро, выходца из такой же влиятельной семьи, как и семья Хьюга. – Я позабочусь о Гааре и самолично извещу вашего отца, что он останется со мной до следующих выходных, пока не оправится. – Прости, что доставляем тебе неудобства. Момент, когда хотелось дать понять Канкуро, что все не так уж и плохо, что не стоит произносить никаких виноватых извинений или просьб, вообще ничего не надо, был вовремя заглушен выдержанным молчанием. Неджи не желал делать одолжения, но то была семья Сато. Он вынужден выказывать именно одолжение, а не помощь. Связь между двумя огромными китами Хьюга и Сато, соединяющие два города, один из которых насчитывал в себе три дистрикта, была тонкой, постоянно рвущейся из-за многих нестыковок в политических взглядах обеих сторон. В общих интересах предоставлять именно одолжения, чтобы снискать долги после, тем самым доказывая свое первенство. Волновало ли то Неджи? Да, в крайней мере. Того требовал долг. Юный Хьюга не ослушался законов своей семьи. …но он не желал делать этого одолжения. Для себя он считал это помощью близкому другу. Кем бы ни был Гаара, кем бы ни стал, ведя подобный образ жизни, Неджи его не бросит, так же как он бы не бросил родную сестру. Пока все просто, но останется ли это так, когда окончится учеба и каждый займет полноправное место во главе фамильного бизнеса, ведь тогда столкнутся интересы… Неджи об этом не задумывался, заставляя себя думать только о настоящем. Как только старший брат Гаары покинул комнату, как обычно обозначив окончание разговора тихим, но четким «спасибо», Неджи со вздохом облегчения опустился на кровать. Много сил уходило, чтобы держать себя в рамках, и сейчас, оставшись один, он понял, что не может расслабиться. Его не отпускало чувство тревоги. Надо узнать, как там Гаара. После короткого, прохладительного душа, Неджи оделся в привычный домашний серый костюм, оставив пиджак висеть на опустошённой вешалке. Немного подумав, он оставил наручные часы на настенной полке – подарок Наруто. Перед закрытой дверью спальни, отведенной для Гаары, стоял поднос с завтраком. Неджи досадливо покачал головой. Беспокойство не было напрасным. Гаара снова отказывался есть, что случалось каждый раз после ночных гулянок. Хьюга попросил горничную подогреть остывшую овсянку – презираемую всеми адскими силами Гаарой. Хочет он того или нет, но предписания врача необходимо блюсти особенно в первые дни после срыва. Тихий стук в дверь. – Проваливайте! Улыбнувшись, Неджи зашел в спальню, оглядел анализирующим взглядом темнеющую фигуру, сжатую комочком на самом углу большой кровати. Гаара не спал. Просто не мог, не смотря на сонное состояние. – Пришел проведать тебя, – Неджи занял дежурной место у кровати, скрестив ноги. Гаара чувствовал пристальный взгляд, прожигающий пуховое одеяло, тонкую ткань рубашки, кожу. Стало слишком горячо и он обернулся, встречаясь с беспокойным омутом серых глаз нарастающим раздражением. – Я же сказал тебе идти спать, – сказал Гаара, смотря через плечо на Неджи. Шея заныла от сильного напряжения, и он развернулся полностью, попадая под обстрел беспокойного взгляда Неджи. – Не спится, – невинно ответил Неджи, расслабляясь с каждым вздохом. Гаара выглядел неплохо: с лица исчезала мертвенная бледность, под глазами немного рассеялись мешки, испарина сошла со лба, а голос стал тверже. – Тогда вали в универ! – все больше распаляясь, бросил Гаара. «Только не смотри так» – Гаара повернул голову в сторону широкого окна, в верхнем квадратике которого проплывало огромное облако, заслоняя солнце. Так же, как и это облако лекарство глушило чувство самоконтроля. Гаара не хотел, даже боялся, что снова повторится казус, имевший место случится после утреннего пробуждения. Второго такого позора он не выдержит! – Ты гонишь меня из моего собственного же дома? – лукаво спросил Неджи, но поспешил исправиться, наблюдая как сдвинулись темные брови Гаары. – Сегодня воскресенье. Мне все равно, если бы был понедельник или любой другой день недели. Я останусь здесь. – …чтобы следить за мной, – закончил за него Гаара, обращаясь к нему лицом. Неджи специально поднял руку, где раньше красовались часы, а сейчас запястье обвивал браслет из белого золота. Гаара резко отвернулся, облокотившись на правый бок. – Уйди, – тихо произнес его голос, кажущийся таким далеким, словно эхом, отскакивающее из чужих губ, не его. – Не хочу тебя видеть! Сердце колотилось под ребрами, как бешенное, норовя вынырнуть прямо под горло, где встрял ком частого дыхания. «Неджи слышал! Неджи все прекрасно слышал!» – горело в голове. Гаара вжался в мягкие перина, как маленький ребенок в страхе быть пойманным монстром из-под кровати, но никуда не убежишь, не спрячешься, а спину прожигает взгляд Хьюга – спокойный и ровный. Неджи тянул густую резину напряженного молчания, улыбаясь еще шире при виде торчащих заалевших кончиков ушей над белым одеялом. До чего же Гаара мило смущается. Ради такого редкого мгновения стоило терпеть хлесткие ругательства, чванливый эгоизм и всепоглощающую ненависть. Это была всего лишь оболочка, как оболочка толстой кожи, под ней скрываются тугие мышцы, твердные кости и ранимое сердце, такое же красное, как и уши смущенного Гаары. – Почему? – с наигранным удивлением спросил Хьюга, рефлекторно коснувшись браслета. – От всего ебанного клана Хьюга меня сводит! В удушливой парилке из пухового одеяла стало трудно дышать. Вероятно, не это было причиной? Гаара вынырнул из хлипкого убежища, чтобы отдышаться и остудить пылавшие щеки. – Раз тебя так сводит от Хьюга, то зачем дарить подарки одному из них? – как ни в чем ни бывало произнес Неджи, ни капельки не обидевшись на грубое замечание в адрес своей семьи. Это были еще цветочки, по сравнению с ягодками, которыми кидался возмущенный Гаара, находясь под тяжелым кайфом. Шах и мат! Упомянул-таки злосчастный браслет! Гаара нашел в себе силы подняться, повернуться к наглецу и метнуть в его сторону стоящий на правой тумбе графин, все еще полный водой, предназначавшейся для букета цветов от услужливой управляющей охотничьего домика с пожеланиями скорейшего выздоровления, но цветы жестко измяли ослабевшие пальцы больного и выбросили на пол перед расстроенной женщиной. Мало кто мог привыкнуть к противному характеру Гаары. Мало, кто осмелился! Хрустальный графин долетел до противоположного края кровати, теряя содержимое на лету, а потом стукнулся острым углом, превратившись в короткий водопад сбоку от Хьюги, окропив светлые брюки радостными брызгами. По замаху слабой руки было уже ясно, что докинуть хрустальный снаряд не будет возможным, но попытка была засчитана, Неджи встряхнул штаниной, поднял не разбившийся графин, поставил рядом с собой на широкую ручку стула. – Я бы расстроился, если он разбился. Это подарок хорошего человека, сделанный на заказ. По– твоему я не должен получать подарки ни от кого другого, кроме тебя? – улыбаясь, Неджи повел пальцами по гладкой боковине, проверяя на целостность. Это была ложь, но сыгранная великолепно. Огромных сил стоило Неджи узнать, что браслет являлся подарком на его день рождения. Гаара так завуалировал свой порыв, что Неджи было подумал вернуть, по словам Гаары, украденный браслет в магазин. Гаара пихнул браслет с ценником (он даже не удосужился сорвать ценник) в его руки без лишних слов, а под вечер сказал, что нашел его на улице, но такое не носит, поэтому отдал Хьюга. Когда Неджи, ведомый самыми лучшими побуждениями цивилизованного гражданина, пришел в ювелирный магазин, то на него уставились, как на идиота, рассказав истинную версию событий. Гаара долго выбирал подарок для Хьюга, перевернув вверх дном бедный магазин в поисках идеального браслета, доведя дородную администраторшу до мини инфаркта, а старшего продавца до слез. Однако Гаара не сразу сознался в сентиментальном проступке, не оставляя Неджи выбора, как допытываться в течение долгого времени, пока тот, наконец, не признался. – Съебись отсюда! – Гаара гневно стукнул кулаком по перине. Грудная клетка вздымалась все чаще и чаще, повышая давление. Как же он ненавидел Неджи в данный момент даже больше, чем своего отца. Гаара чувствовал, что краска с щек еще не сошла и, если бы не злость, он бы закрылся от пронизывающего взгляда Неджи одеялом. Но гнев был сильнее, искрясь молниями из покрасневших глаз. Его уличили, как какого-то подлого воришку, схватив за руку вовремя преступления, а теперь начали читать нотации перед вынесением приговора. Он хотел перерезать горло говорившему, чтобы с удовольствием взирать, как кровь фонтаном бьет из перерезанной глотки. Лишь бы заткнуть его! – Я уйду, но при одном условии, – наконец Неджи заговорил серьезно. – Ты должен поесть и принимать таблетки вовремя. Тогда мне не придется тебя беспокоить, – он поднялся с места, обошел кровать, чтобы поставить графин на его полноправное место на правой тумбе. – Еще условия ставишь? – прошипел Гаара, сжимая белое одеяло. Да какое право имел Неджи диктовать ему условия?! – Кейри, заходи, – громко произнес Неджи. В комнате повисла тишина, но через мгновение дверь приоткрылась, а в проеме показалась пышная фигура в черно-белом платье и большим подносом в руках. Главная управляющая дома шустрыми шагами пересекла комнату, несмотря на свои габариты и увесистую ношу. Она одарила присутствующих в спальне самой доброй и нежной улыбкой, на какую была способна, но встретившись с убийственным взглядом светло-бирюзовых глаз чуть не уронила поднос. По своей щедрой и открытой натуре Кейри любила всех и вся, особенно нежно относилась к юному Хьюга и, к удивлению остальной прислуги, переживала за Гаару, по вынуждению Канкуро и Неджи, часто навещавшему загородный дом. – Наш повар приготовил самое любимое блю… – Кейри, можешь идти, – поторопил Неджи добродушную управляющую, не из желания поскорее выпроводить ее, а из-за еще больше взбешенного Гаары, чьи флюиды ненависти перекинулись на ни в чем неповинную женщину, грозившую попасть под огонь ее же собственного подноса. Гаара бы сбросил поднос к ее ногам, поэтому Неджи поспешил забрать его с постели и поставить на левую тумбу подальше от зоны риска. Неджи знал, что на Гаару нужно именно давить, не уговаривать, иначе он не согласился бы ни на временную госпитализацию в доме Хьюга, ни на курс таблеток, а про овсянку можно вообще промолчать. – Съешь, пока все не остыло, – нравоучительно сказал Неджи, словно не замечая реакцию Гаара на его слова. – По словам Чиё-сама тебе должны были колоть внутривенно, но я думаю, без этого можно обойтись. Гаара молча наблюдал за передвижениями в комнате. В голове пронеслась вполне резонная мысль. А зачем вообще он должен оставаться здесь и терпеть жалостливое к себе отношение? Зачем? Он задавал множество раз себе этот вопрос, но не находил ответа. Если на месте Неджи были Канкуро или Темари, или тем более отец, он бы бездумно испарился за поворотом улицы, направившись в задымленный подвал. Здесь главное слово «если». Перед ним был Неджи, от которого хотелось избавиться, но почему-то не хватало сил. Неужели все настолько запущенно? – Я поем, только уйди, – апатично сказал Гаара уставший от ноющего звона в висках «избавиться, избавиться, избавиться»…