idyll

В каждой стране — своя жизнь. В каждом городе — своя жизнь. В каждом доме — своя жизнь. У Чимина, Чонгука и Юнги эта жизнь общая. Они не являются слоументами, даже, держу пари, не знают что обозначает это слово, но чувствуют каждой клеточкой тела все, что происходит с друг-другом. Они вместе с детства, того самого дня, когда Юнги, в тринадцать, безжалостно врезал мальчишкам, что решили «поиграться» с Чимином. С того самого дня, когда Чимин, решая что слишком благодарен Юнги, печет ему свое первое печенье. Так по-детски, глупо, но Мин был очень рад подарку. Если бы через пару секунд его не сбил мальчуган, и испуганно смотря на обоих, поднялся и принялся много-много кланяться, извиняясь. Странно, очень странно, но Юнги вообще не ощущал злости. Прерывая мальца, и помогая Мину вставать, Чимин лучезарно улыбается и обещает испечь ещё. Но его улыбка сразу меняется, как только он видит маленькую царапину на щеке хена, и расцарапанную коленку незнакомого мальчика. Вспомнив все, что в таком случае делала мама, он быстро хватает обоих за руки, и, благо, быстро доводит до своего дома. Юнги мычит, недовольный ситуацией, как в общем-то и незнакомец, но стоило Чимину посмотреть в их глаза своими ангельскими, как все претензии ушли на нет. Он садит их на диван, быстро смотрит на часы в дальнем углу комнаты, и глубоко вздыхая, достает из маленького шкафчика коробочку. Ещё раз прокрутив в своей голове все что собирается делать, он приказал Юнги сидеть смирно и быстренько обработал щеку перекисью. С, как он после узнал, Чонгуком, все предстояло сложнее. Попросив недовольного хена подать из коробочки бинты, пока он мажет специальной мазью острую коленку, Чимин недовольно пыхтит, ведь как можно было так умудрится упасть?! Закончив перевязывать, и завязав на концах бантик, Пак радуется. Он смотрит глазами-щелочками на парней, что тоже не могут устоять перед таким солнцем и улыбаются, правда только до того, как дверь со скрипом открывается, а в проёме появляется мужчина. Он зло смотрит на сына, и чистым басом почти орёт, чтобы этих отростков в его квартире больше не было. На следующий день Чимин не выходит. И следующим утром тоже. Юнги с Чонгуком даже хотят проверить что с Паком, но их опережает его отец, говоря, что Чимин заболел. Юнги с Чонгуком совершенно этому не верят. Как бы то ни было, через три дня веселый Чимин возвращается, и очень положительно относится к пополнению в виде Чонгука в их маленькой банде.

***

Сегодня Чимину исполняется шестнадцать, Чонгуку уже давно девятнадцать и он учится в университете, а Юнги целых двадцать два года, и он ведет бизнес, как оказалось, какого-то из его мертвых дядь. Чимину страшно, он понимает, что испытывает к своим хёнам не то дружеское, а что-то большее, что нельзя говорить. Он бы с радостью все списал на подростковый возраст, если бы это чувство не начало зарождаться ещё тогда, когда он решил обработать «травму» обоим. Чимину очень страшно, ведь они все меньше и меньше встречаются, Юнги занят на работе, а Чонгук в самом пекле учебы. Пак все понимает, не настаивает на встрече, только тихонечко, чтобы не разбудить отца, плачет ночью в подушку. Они наконец встречаются в субботу, и Чимину приходится носить маску с одеждой на несколько размеров больше, говоря, что заболел. Совесть глубоко-глубоко скребет, но не скажет же он хенам, что отец опять напился и ударил его? Несколько раз… Все неожиданно ломается, когда они идут прямиком в кафе. Пак опять врет, что ничего не хочет, но заботливый Юнги с волнующимся Чонгуком заказывают ему мясо, которое к слову Чимин не ел уже больше месяца. Он не решается снять маску, а когда её тянет вниз Чонгук, шутя что от его прекрасных губ никто не упадет в обморок, напрягается. Правда буквально через секунду все шутки сходят на нет, а весёлые лица хенов становятся серьезными. Пак опускает голову, пока его за подбородок опять не поднимает Юнги.  — Чимин, кто это сделал? — в его тоне нет ничего сожалеющего, только лютая, и, наверное, дикая злость. — Пак Чимин, я повторюсь, кто это сделал? — делая голос немного помягче, и слыша неразборчивые ответ «отец», Мин встает. — Едем сейчас ко мне, и там ты нам расскажешь все. Все, в мелочах, даже в каплях. — Никто не противится, и буквально через тридцать минут тишины в машине, они приезжают. Ещё несколько они тратят чтобы подняться на нужный этаж и зайти в квартиру. Чимин чувствует себя неуютно, особенно когда две пары его любимых глаз так смотрят на него, но он пытается побороть это чувство, и садясь на диван, медленно рассказывает всю историю. Как умерла мать, из-за какой-то болезни, как после этого стал пить отец, и приносить в дом все меньше и меньше денег. Маленькие слезинки уже собрались в уголках глаз, но их заботливо стер Чонгук. Чимин надеялся, что про побои не вспомнят, но решительный взгляд Юнги и его губы, просящие раздеться до боксеров чтобы показать все травмы, резко все поменяли. Пак с ужасом посмотрел на хенов, которые спокойно ждали, и решительно покрутил головой.  — Нет! Хен, я не буду! Это, там, всего лишь один синят, не нужно! — стараясь не смотреть в глаза обоим, быстро протараторил он.  — Чимин, если сам не сделаешь, мы поможем. Если так сильно стесняешься, может раздеться в ванне. Ты же понимаешь, что я с Чонгуком хотим только помочь? Мы знакомы уже около 10 лет, и просто так этого не оставим. — Чимина с двух сторон прожигают взглядами, и все-таки вставая он идет в ванную комнату. Чего молчать, конечно он стесняется! Чонгук с Юнги за все это время заметно выросли, и даже через пиджак можно было заметить сильные руки обоих. А что Чимин? Денег на спортзал не было, даже танцы, которые Пак очень любил и самостоятельно изучал не спасали. Как ему казалось. Слишком пухлые щеки, большие ляшки, да и внешностью он не отличился. Снимая каждую вещь как можно медленней, он успел несколько раз проклясть себя зато, что вышел все-таки гулять. Не замечая, как разделся полностью, оставив только боксеры и носки, Чимин тяжело вздохнул. По коже заметно прошлись мурашки от холода, но не обратил на это никакого внимания, он медленно вышел. Обе пары глаз, что сейчас следили за каждым его движением, словно пожирали. На удивление серьезный взгляд заставил немного отступить, но крепкие руки Чонгука с легкостью усадили Пака обратно на диван. Чимин уверен, если раньше он краснел только от холода, сейчас же его лицо полностью красное из-за двух хенов, что совершенно спокойно, как будто всегда это делают, осматривали тело Пака. Неожиданно Чонгук встал, и со странным выражением лица просто опустил Чимина за плечи полностью на диван, под предлогом того, что «так рассматривать удобнее». Что-то там пропищав, и смирившись со своей ролью, Пак просто расслабился. Ровно до того момента, пока рука кого-то из хенов не тронула бок. Именно это, как ни странно, было «слабой точкой» Чимина. Пак немного отодвинулся от руки в сторону, но очевидно Юнги это не совсем понравилось, из-за чего тот взяв за талию, потянул младшего на себя.  — Н-не нужно, там… — тихо прохрипел Пак все ещё с закрытыми глазами. Он просто физически не может их открыть и посмотреть в глаза хенами. Никак. Но уверен, что те сейчас ухмыляются.  — Извини, Чимина, там болит? — проведя еще раз по боку, Юнги посмотрел на Чонгука. Ждать того не пришлось долго, и буквально через секунду что-то теплое и шершавое целовало Пака в бок. Резко раскрыв глаза и рот от слишком приятных ощущений, чем и воспользовался Мин, младший ощутил чужой язык у себя во рту. Теплое, покалывающее чувство захватило его…

***

На следующее утро Чимин проснулся уже в кровати, чувствуя себя очень странно. Он бы даже списал все что произошло вчера вечером на сон, если бы не красные отметины почти по всему телу. Ни Чонгука, ни Юнги не было в комнате, поэтому потихоньку встав и потянув за собой одеяло, потому что холодно, Пак маленькими шажками поспешил обойти квартиру. К сожалению, кроме холодного кофе и записки, Чимин ничего не нашёл:

Чимину - Ангелу «Ангел, мы ушли. Вся еда в холодильнике, обязательно поешь! Надеюсь все хорошо мы не перестарались вчера, никуда не уходи мы приедем около семи вечера! И да, Юнги говорил что ты можешь взять его ноутбук, если будет скучно. Ладно, он уже пых- тит, ты его знаешь… Ещё раз обязательно покушай! Я лично проверю с; Твой Чонгукки с: + Юнги -.-»

Улыбнувшись, Чимин медленно сел на стул. Наконец в его жизни начинается идиллия.