under still water.

Тэён не запоминает своих ощущений, когда предзапись заканчивается и камеры затухают. Он не помнит их и тогда, когда участники радостно подбегают к зрителям, имея всего несколько минут на общение. Свет от прожекторов неприятно, но уже привычно бьет в глаза, заставляя их прищурить. Остальные почему-то не обращают никакого внимания, а у Тэёна отказывают все чувства. У него снова тягость во всем теле, и с каждой секундой она будто парализует все больше, заставляя вдыхать всё глубже в надежде наконец восстановить дыхание. Внезапно в зале становится слишком холодно, или как ещё объяснить болезненные мурашки и покалывание в пальцах. Улыбаться становится труднее. И он прекращает давить улыбку, когда судорожно сжимает край унитаза. Все внутренности будто сплелись в одну большую кашу, которая горит, выворачивается, мерзко напоминает о себе самым худшим образом. Оказывается, что несколько минут назад он начал плакать, но даже не заметил. Единственное желание сейчас — побыстрее покончить с этим и пойти спать. Тэён продолжает улыбаться, потому что так легче. Стилисты не жалуются, когда размеры начали постепенно не подходить все больше, а в общежитии никто и не заметил, что из-под футболок начали выглядывать острые ключицы, которые он, спустя некоторое время, начал прятать за свитерами. Несколько слоев одежды стали привычны так же, как и постоянное ощущение холода. Во время практик ноги наливаются свинцом, и, чтобы двигать ими в нормальном темпе, приходиться прикладывать еще больше усилий. Он остается после своего расписания в зале, оттачивая то, что не удалось днем. Тэёну не нравится, как выглядит его тело в зеркале. Ему так же не нравится, что кто-то замечает его взгляд, уставленный на отражение. Ему не нравится чувствовать себя проблемным, и он тут же отводит его, продолжая разминку. Тэён улыбается, когда на трансляции его бодро кормят. Он сам подхватывает инициативу, протягивая на палочке очередной кусок сидящему рядом Джисону, которому он точно понравится. Он чувствует себя радостно, видя, как едят другие. И едва приходит в себя, когда ночью темнеет в глазах, и глухая боль в затылке намекает ему на случившееся. Он поднимается, уверяя себя, что все под контролем. Умывается и промывает рот, в котором все еще держится противный вкус желчи. Улыбается сам себе, в надежде поверить. И тут же чувствует, как разбивается снова. Тэёну нравится чувствовать вкус еды, который определенно сбит, но все так же вызывает аппетит в процессе. Ему удается успокоиться и уже медленно передвигать пальцами, управляя палочками. Рот отвык от жевания, но он умело маскирует это, делая вид, что внимательно слушает шутку парней. Джэхёну не нравится, что, несмотря на аппетит Тэёна, он продолжает худеть. Он пытался поговорить с ним, но, в который раз заметив ужасный холод в глазах парня, откинул попытки. Было слишком страшно смотреть; они казались дикими и совершенно чужими. Эта разница убивала каждый раз. Джэхён хорошо учился в школе, но, по правде говоря, так и не запомнил то, сколько ребер у человека. Зато теперь, поднимая его последнюю майку, можно было пересчитать каждое отдельно. В какой-то момент он зависает, и рука сама тянется к его животу. Аккуратно прикасается пальцами, боясь сломать что-то. От едва ощутимого тепла в горле собирается ком, а он сам не может контролировать свои эмоции на лице. Видимо, Тэён замечает это, потому что в следующий же момент его руку перехватывают и ведут к лицу. От прикосновений губ к фалангам пальцев он отбрасывает мысли хотя бы на время. Джэхён так и не может поднять взгляд. Если не выходит поговорить с ним лично, остается обратиться за помощью. Тэён явно не одобрит этого, но он сам явно не одобряет всего того, что происходит. А потом его будто обливают ледяной водой, потому что в глазах Тэёна последняя просьба, а еще надежда остаться нераскрытым. Джехён не может предать его. Ему запускают в волосы пальцы, притягивая к себе. Видит слабую улыбку парня, который закрывает глаза от наслаждения. Джэхён хочет почувствовать, жив ли он ещё. И пытается целовать его, забываясь. Губами дотрагивается к скулам, краям губ и подбородку. В ушах стоит его тяжелое дыхание, которое потом явно не пропадёт бесследно, снова появляясь в кошмарах. Джэхён пытается переубедить себя, что от этого ему станет немного лучше. Ему все ещё страшно прикасаться к его телу. Поцелуи не заходят дальше, потому что Тэён отстраняется и резко обнимает себя руками. Джэхён не говорит ничего, не задумываясь обнимая его, прижимая как можно ближе. Тэёну легче, потому что становится немного теплее. Все утро в глазах усиленно темнеет, а любое резкое движение вызывает сильное головокружение. Тэён все еще успокаивает себя, напоминая о контроле ситуации. Съёмка заканчивается, и они собираются в гримерке. Тэён заходит последним, и, только спустя мгновение, сквозь шум к нему доходит запах сладкого картофеля и риса, которые сейчас заполняли все помещение. Вместо приветствия участники замечают контролируемую дрожь парня. У Тэёна рефлекс. Зажимая руками рот, он тут же разворачивается и направляется в туалет. Желудок сжимает и растягивает, в горле невероятно саднит от спазмов. Он не успел позавтракать сегодня, так что спустя несколько плевков желчью организм успокаивается. Он буквально чувствует, как кровь уходит из частей тела, тяжелеет и заполняет голову. Он не сразу приводит себя в порядок, но мысли начинают казаться отчетливее после прикосновения к холодной воде из-под крана. В комнате пропадают все звуки, а перед глазами плывёт. В ушах стоит только неприятный шум, который выедает в мозг. Тэён решается поднять глаза. И заставляет себя улыбнуться.