Я знаю точно - невозможное возможно!

***

      Темная ночь. По шоссе маленького городка Намимори редко, но все же проезжают водилы и подбрасывают запозднившихся прохожих за небольшую плату — как же без этого? Таксуют по большей мере студенты, у которых «финансы поют романсы», да иногда попадаются и вполне обеспеченные граждане, которым просто скучно и хочется развлечься хоть один разок ночью…       Довольно высокая и полногрудая девушка в черной форме школы Шимон, находящейся по соседству с местной Намимори, неспешно шла по освещенной фонарями дороге после недолгой встречи с одним поклонником. Естественно парень оказался в пролете — зачем же серьезной не по годам Сузуки Адельхейд, главе Дисциплинарного комитета, заниматься какими-то глупостями? Но — речь не об этом, разумеется.       Возле Адельхейд притормозила попутка, и водитель высунул голову, насмешливо оглядев с ног до головы девушку. Та, естественно, и глазом не повела — навыками самообороны она владела, да и к таким взглядам привыкла.       — Подвести, красавица? — прошепелявил неприятного типа японец с выбитым зубом, блестя маленькими глазенками в полутьме.       — Нет, благодарю, — вежливо произнесла Сузуки, разворачиваясь и идя дальше. Машина продолжала медленно ехать за ней, держась на близком расстоянии.       — Но все-таки. Такой красивой девушке опасно разгуливать ночью одной, люди всякие ходят… — с неприятной ухмылкой произнес мужчина, подмигнув Адель. Та хотела ответить ему, но передумала. Ведь слово за слово — и она точно за разговорами опоздает к Энме, а тот ждет ее и никогда не засыпает без лично приготовленного Сузуки ужина. Такова традиция.       — А она не одна, — где-то в трех метрах затормозила машина, и из нее вышел среднего роста японец. В свете фонарей ярко белела рубашка и алая повязка на рукаве пиджака. Юноша почти мгновенно оказался рядом с Сузуки и уничтожающе посмотрел на водилу. Мужчина даже не шелохнулся, но молча завел мотор и поехал дальше, еще раз жадным взглядом окинув роскошную фигурку третьеклассницы старшей школы.       — Не стоило вмешиваться даже, Кея-кун. Я бы сама от него избавилась бы, — укоризненно произнесла Адель, тем не менее, улыбаясь. Главы Дисциплинарных комитетов Намимори и Шимон были в хороших отношениях, что удивляло многих.       — О да, конечно, Адельхейд. Сомневаюсь я что-то, — усмехнулся Кея, кивая на свою машину, — люди всякие ходят, подвести, красавица? — передразнил он водителя, галантно протягивая руку девушке.       — Юморной ты наш, так и быть, поехали, — вздохнула Сузуки, но покорно поплелась за Кеей.       Оба сели в машину, и автомобиль мягко двинулся с места, ускоряясь с каждым пройденным метром. Хибари Кея любил быструю езду до безумия, да и покрасоваться перед девушками тоже — этого у него не отнять, что и говорить…       Они ехали молча, ведь Сузуки знала, что Кею за рулем не стоит отвлекать, ну, а сам Хибари вообще не очень любил разговаривать, занятый делом. Адельхейд лишь произнесла через пару минут:       — Кея, обернись.       Глава ДК мгновенно напрягся и бросил быстрый взгляд назад. Его хватило, чтобы заметить темно-синий «вольво», ехавший за ними в метрах шести.       — Странно. Неужели ты так зацепила того водителя? — усмехнулся Хибари, глядя в зеркало заднего вида, — хотя неудивительно, с такой-то шикарной внешностью…       — Кея-кун! — Сузуки покраснела и, наверное, впервые потупилась в пол, — не говори так! Мне проблемы не нужны, сможешь ускориться и оторваться от этого приставалы?       — Обижаешь, подруга, — Кея нажал сильнее на педаль и с непроницаемым лицом поехал дальше. Через несколько минут Адель облегченно вздохнула. Но тут же закричала изо всех сил:       — Кея, остановиииись! Там собака!!!       Хибари резко свернул на обочину, еле успев увернуться — собаки он не видел вообще. Мимолетное подозрение в его голове так же мгновенно исчезло, он и не придал этому значение, решив подумать об этом позже.       Послышался скрежет металла. В бампер автомобиля Хибари врезалась машина того самого водилы.       — О, нет! Теперь на ремонт обеих автомобилей денег не оберешься! — раздраженно воскликнул Кея, осматривая, в порядке ли Адель. Та, судя по всему, была жива, здорова, но возмущенно стучавший в лобовое стекло японец не предвещал явно ничего хорошего…

***

      …— Хибари Кея. Мы всем учительским советом посовещались и решили, что тебе не место стоять на такой ответственной должности, как глава Дисциплинарного комитета. Твоя халатность и невнимательность — из-за нее могли пострадать невинные люди! Что ты можешь сказать в свое оправдание? — возмущенно спросила директор, заканчивая свою обвинительную тираду.       — Совершенно ничего. Вы правы, директор Накамура, — спокойно произнес Кея, аккуратно снимая красную повязку и положив ее на директорский стол. — У меня только один вопрос — могу я приступить к школьным занятиям со следующего дня?       — Д-да, конечно, Хибари-кун, — ошарашено прошептала пожилая женщина, глядя на юношу. По жалобам некоторых учеников, Хибари Кея — жестокий садист, который должен был наверняка отстаивать свою точку зрения, держаться за пост главы всеми руками и ногами, изобьет всех «до смерти», как боязливо шептались ученики тайком между собой, не завидев еще издалека всем известного пиджака с красной повязкой и его владельца. Оказалось, что сей юноша, так спокоен и невозмутим…       Судя по всему, все учителя негласно разделяли мнение директора Накамуры. Кея же, пожелав всем приятного дня, покинул здание школы незамедлительно.       Учителя же, удивленно переглядываясь, разошлись по своим кабинетам. И, что совсем привычно в таких маленьких школах, как Намимори, новость до конца учебного дня уже была узнана всеми учениками, в том числе Вонголой и Варией. А остальные ученики довольно бурно обсуждали эту шокирующую новость. Со всех сторон только и слышались разного рода предположения:       — Вы слышали? Хибари Кея теперь больше не глава Дисциплинарного комитета!       — Да не гони! Хибари-сан всех изобьет до смерти, кто покусится на его место в школе…       — Говорят, что он спокойно снял повязку главы и ушел из кабинета со свистом!       — Не может быть. Это был точно не Хибари. Наверное, инопланетянин, его близнец или же просто слух очередной, сплетня…       — Сама директор в шоке от этого!       — Какие еще слухи? Это правда! Вот придет Хибари в школу…       — Как?! Этот ходячий кошмар будет учиться в нашем третьем классе?! Ни за что!       — Это решение всего учительского совета, его обжаловать нельзя.       — Может, Хибари-сан станет добрее к ученикам. Теперь он не сможет избивать учеников — это же противозаконно…       — Вот именно! Развели тут панику!       — Но ведь Хибари-сан…       — Хибари ЭКСТРИМАЛЬНО вступит точно в мой клуб бокса! — заорал Рехей, вспугивая всех учеников, — теперь он не глава комитета!       — Нии-сан, успокойтесь, пожалуйста! — залепетал стоящий неподалеку Тсуна, оглядывая всех бурно настроенных учеников. Самому Тсуне тоже хотелось принять участие в разговоре, но, увы, его бы все равно приняли бы как пустое место. Но, все же, Савада потащил упирающегося Сасагаву за руку подальше от шумных школьников, к ждущим их Ямамото и Гокудере.       Вышеупомянутые парни опять о чем-то спорили. Вернее, это Гокудера снова спорил, а Ямамото улыбался — впрочем, как и всегда. Савада лишь услышал обрывок фразы:       …— Этот Хибари еще покажет себя! — возмущенно сверкнул глазами Гокудера.       — Да будет тебе, Гокудера-кун, я думаю, что Хибари-кун не такой уж и плохой… — беспомощно развел руками бейсболист, улыбаясь.       — Я тоже ЭКСТРИМАЛЬНО так думаю! — заорал еще громче Рехей, привлекая внимание Киоко и Ханы, которые двинулись в их сторону и тоже присоединились к разговору:       — Брат прав, мне кажется, Хибари-сан хороший на самом деле и не такой жестокий, — мягко произнесла Киоко, глядя на Хану.       «Киоко-тян такая милая… Всех-то она оправдывает! Хотя и потому, что Хибари-сан как раз-то ее ни разу не избивал до смерти, как меня…» — подумал Савада, вслух же он произнес:       — Киоко-тян, может, ты и права, наверное…       — Хибари-сан злой человек, — убежденно произнесла Хана, — быть таким садистом по отношению к другим — это варварство. Никто из учеников не преступник, зачем же так воспитывать?       — Да он просто псих! — подтвердил Хаято, смотря на Такеши так выразительно, будто говоря: «Вот видишь, я был прав». Но весь разговор прервал-таки Тсуна, хотя и хотел бы еще поговорить:       — Ребят, давайте по домам! Уже поздновато, завтра придем в школу и все узнаем же… Чего сейчас волноваться и разговаривать попусту?       — Тсуна, ты прав, — произнес Ямамото, уволакивая Гокудеру за собой в сторону дома Савады, — давай, идем, мы тебя проводим!       — Отпусти меня, бейсбольный придурок, я сам пойду и провожу Джудайме!!!       — Пока, ребята! — помахал рукой остальным Тсуна и пошел вслед за Хаято и Такеши, снова расшумевшихся на всю улицу.       «Вот они — мои настоящие друзья, с которыми мне всегда весело и уютно» — улыбнувшись, подумал Тсуна и, выбросив все ненужные мысли о Хибари из головы, побежал за друзьями.

***

      Хибари, оказавшись дома, с наслаждением растянулся на своей огромной кровати и посмотрел в потолок, довольно закрыв глаза и замурлыкав. Он и не думал, что все закончится таким образом… для него. Он просто не мог поверить свалившейся удаче.       — Ты, правда, ненавидишь работу главы Дисциплинарного Комитета? Кея, ты меня пугаешь. Мне казалось, вся школа для тебя — твоя жизнь, твоя отрада, что, приучая других к жесткой дисциплине, ты тем самым наставляешь ребят на путь истинный, — задумчиво произнесла однажды Адельхейд, сидя на стуле в этой же комнате.       — Адель, ты же уже неплохо меня узнала за эти три месяца. Какая, к чертям, дисциплина? Привычка, не более. Мои родители всегда были очень строги ко мне, и за это я благодарен им, конечно. Но ведь не все так просто. Дело в том, что я… — смутился Хибари, — испытываю симпатию к одному человеку. Но этот человек боится меня из-за того, что я ГДК… Вот если бы я смог снова учиться, как все, показать любимому человеку, что я совсем другой…       — Кея, — пораженно прошептала Сузуки, — неужели ты так сильно влюблен? Надо же! Что ж, mon ami, я буду надеяться, что однажды тебе подвернется возможность отказаться от поста главы. Но знай — я никогда не откажусь от нашей дружбы даже после этого. Ты хороший человек, Кея, несомненно, ты своего добьешься!       Именно сейчас, в эту самую минуту и вспомнил Кея разговор с Адель. Теперь свобода! Теперь он не будет чувствовать себя ущербно, смотря на веселящихся ребят в его отсутствие, сможет разговаривать со всеми на равных. И самое главное — сблизится с Тсуной! Это больше всего воодушевляло Кею.       — Пора спать, — произнес вслух Кея, глянув на часы. Циферблат показывал только десять вечера, но не в правилах Хибари Кеи было опаздывать ни на работу, ни как теперь — в школу на уроки.       — Хм… каким же будет завтрашний день? Наверняка очень интересным, да… — зевнул Хибари и через несколько минут ему уже снился любимый, и теперь такой близкий человек…