О счастье

Эггзи исподтишка разглядывал дом Гарри, такой же дорогой и роскошный, как его хозяин, стараясь держаться непринужденно на чужой территории. Волноваться повода не было, ни единого, и все же Анвин волновался. Тому была особая причина — они с Галахадом сейчас были одни и в приличном отдалении от тренировочной базы. Гарри впустил своего ученика в святая святых — в свой дом, и это дорогого стоило. Потому Эггзи подсознательно старался приложить максимум усилий для того, чтобы не облажаться, однако… — Первое правило джентльмена, — неофициальная домашняя обстановка мало что изменила в манерах Гарри, он был по-прежнему собран и полон достоинства, словно сидел не в собственном кресле, а находился где-нибудь в приемной Букингемского дворца, — нужно спросить разрешения и лишь потом садиться. Гэри поморщился, но вскакивать с не по-джентельменски занятого кресла не стал. Эггзи не сводил взгляда с хозяина дома, показывая заинтересованность, но мысли его сейчас были далеко. Сам того не желая, Анвин вспоминал их первый с Гарри разговор, который случился в забегаловке недалеко от его трущобы. Как же тогда странно было наблюдать в дешевой рыгаловке, явление мистера Харта. Галахад, чертов аристократ, был чужеродным элементом в этом, знакомом до последней завитушки на обоях зале, и стоящий перед ним стакан выглядел едва ли не кощунством. И все эти разговоры о просранном будущем, мягкие упреки в инертности, которые Эггзи принял в штыки, потому что был несогласен. Анвин не принимал его, с трудом сохраняя сколь-нибудь благодарное лицо — мужик отмазал его от кутузки. А потом… Потом случилось чудо. Старомодный и чудаковатый джентльмен находящийся на самой грани пожилого возраста в один момент, на глазах пораженного Эггзи, превратился в совершенную машину для убийства, смертоносную и великолепную. Это был тот самый момент, который можно считать поворотным в их отношениях. Когда мягкость вдруг превратилась в сталь, а на смену неловкости пришел совершенно неожиданный интерес. Гарри сумел разволновать Эггзи, он, словно прозрев, почувствовал, как от этого человека за милю веет опасностью и силой, а это уже иной расклад, серебряная ложка в жопе не может сделать человека таким. И когда Харт, хлопнув Эггзи по плечу, просто поднялся и вышел, единственное чувство, которое переполняло Гэри глядящего на прикрывшуюся дверь, было острейшее сожаление замешанное на обиде, словно кто-то поманил, потряс перед носом связкой ключей от счастья, а потом сунул их себе в карман, цинично заявляя: Извини парень, но для такого как ты это непозволительная роскошь, иди своей дорогой. Но когда спустя несколько часов Гэри переступил порог ателье «Кингсман», он отчетливо почувствовал, как та самая волшебная связка ключей, тяжело оттягивала карман его плебейских брюк. Конечно рассчитывать на то, что указанный Галахадом путь будет легкий и, пройдя его, Гэри попадет в ряды этой невероятной боевой элиты, было преждевременно и самонадеянно, но то что испытание поездом он прошел, не могло не радовать. Вспоминать несущийся поезд было стремно, даже сейчас, когда все осталось позади. Гэри, думая о том, что не раскололся, испытывал глубокое удовлетворение. Почему промолчал? Ситуация была паршивой, и в ту минуту последнее о чем Эггзи думал, так это о том, что его не возьмут в Кингсмен. Не рассматривал происходящее, как очередное испытание. Нет. Молчал потому, что связавший его ушлепок, оскалившись и поигрывая ножом, пытался узнать кто такой Галахад. Он угрожал Гарри Харту. Когда поезд прогромыхал где-то сверху, едва не доведя Анвина до разрыва сердца, Эггзи, отдышавшись и разлепив глаза, снова почувствовал себя полным мудаком, купившимся на обманку и принявшим очередную проверку за реальную угрозу… А ведь он серьезно собрался умереть. Наградой за твердость ему был взгляд Галахада, неожиданно возникшего на месте ублюдка с ножом. Гарри смотрел с нескрываемой гордостью. И вместе с облегчением, до Эггзи вдруг дошло, что он любит его. И по всей вероятности давно, едва ли не первого дня. Все это время Гэри терпел насмешки Чарли и таких же как он, говнюков, убивался в хлам на тренировках, каждый день прыгал через собственную дурную голову лишь для одного — чтобы не разочаровать Гарри. И теперь он в двух шагах от завершения учебы, практически дошел до конца, оставив позади всех баловней судьбы и словно в награду получил это — двадцать четыре часа рядом с Гарри. — Правило второе, — Мистер Харт продолжал перечислять основы кодекса джентльмена, но Гэри заметил, что взгляд Галахада потеплел, а уголки губ изогнулись в довольной улыбке, — джентльмен должен уметь готовить правильный мартини. Наблюдать за тем, как готовит Гарри оказалось еще увлекательнее, чем глядеть как Галахад разделывает под орех молодцов Дина. Мартини, то был первый шаг. Не успел Эггзи моргнуть глазом, как в его руках оказался фужер с «правильным» напитком. Не сказать, что Гэри смог по достоинству оценить идеальный вкус, не часто он прежде баловал себя подобными изысками, но это не помешало ему восхищенно замычать. Поверил ли Гарри? Скорее всего нет, ибо не дурак же, но было видно, что Харту приятно. Зато выпитый мартини немного расслабил и Гэри, развалившись за кухонным столом и, подперев руками подбородок, не пряча интереса разглядывал Гарри, который готовил стейк. То еще было зрелище. Если бы Эггзи кто сказал, что приготовление пищи может выглядеть так… На кухне Гарри несколько отступил от эталонного вида, в пользу удобства, надел передник, трогательно раскрашенный в цвета национального флага, избавился от галстука, закатал рукава рубашки… Гэри откровенно любовался наставником: скользил взглядом по спине Гарри, прикрытой тонкой тканью рубашки, почти не оставлявшей простору воображения, залипал на длинных аристократических пальцах, умело и ловко обращавшихся с ножом, с одинаковой проворностью резавших мясо, шинкующих лук. Пальцы нравились очень. А уж если вспомнить, как эти самые пальцы уверенно сжимают пистолет… Эггзи покосился на собственную руку со сбитыми от бесконечных тренировок костяшками и крепкими, но совершенно обычными пальцами — никакого сравнения. Руки Галахада, можно было рассматривать, как произведения искусства, а еще, можно завидовать. Но… в голову вдруг пришла мысль о том, каково было бы почувствовать прикосновение таких пальцев к собственной коже. Анвин сглотнул взявшуюся невесть откуда слюну, и поспешно отвел глаза от кромсающего помидоры Гарри, чувствуя на лице жар. Словно подросток прям, ну заебись, как смешно. А в голове, лениво и томно, поддерживая неэтичный интерес к чужим пальцам, проплыла мысль: Только мой на целые сутки… Обедали вкусно и со вкусом. Гарри, демонстрируя свои шикарные манеры, не упустил случая поднатаскать Анвина на тонкости столового этикета. Вилки, ножи, разнообразное стекло, на все случаи жизни… Голова шла кругом от всего этого, но Гэри вдруг ощутил, что в присутствие Харта он совершенно не испытывает неловкости и, несмотря на излишнее обилие сервировки, способен получать от еды удовольствие. — Спасибо… Вы отлично готовите, сэр, — сыто отвалившись от стола, Эггзи уже не таясь любовался наставником, но тот, даже если и был против, ничего не сказал. — Джентльмен должен уметь все делать отлично, мой мальчик. Эггзи усмехнулся. Ну кто бы сомневался. День плавно перетекал в вечер и Гэри не мог припомнить, когда у него в последний раз был похожий, полный покоя и ленивой заторможенности вечерок. На базе, даже после ухода всех рекрутов, даже после того как они остались только с Рокси и Чарли, спокойно Эггзи себя не чувствовал. Сейчас же, растекшись в мягких объятиях одного из кресел, что стояли у Гарри в гостиной, и глядя как в разожженном Хартом камине плясало настоящее живое пламя, Эггзи начал клевать носом. Гарри задумчиво сидел напротив, и потягивал скотч. В гостиной, подобно теплу идущему от огня, разливалось такое же уютное молчание, и все бы хорошо, если б… — Думаю тебе пора в постель, — стекло стакана тихонько стукнулось о деревянный подлокотник кресла, Гарри медленно, словно бы нехотя, поднялся, — у тебя сегодня выдался день не из легких. — День был что надо, — усмехнулся Эггзи, тоже поднимаясь и сбрасывая с себя сонное оцепенение. Гарри проводил его в гостевую спальню, пожелал доброй ночи и мягко прикрыл за собой дверь. И это все? Эггзи с досадой глянул на закрывшуюся дверь и, раздевшись, забрался в приготовленную кровать. Устроился и уставившись в потолок, обиженно закусил губу, разглядывая идеально ровную штукатурку. А чего он ждал? Что Гарри воспользуется ситуацией и исполнит все дурные мечты своего ученика? Пф… За все это время Эггзи ни разу не заметил со стороны наставника хоть тени заинтересованности. Так почему сейчас что-то должно поменяться? Верно — не должно. А стало быть, самое время унять хотелку и постараться выспаться по-человечески, не опасаясь какой-нибудь мерлиновой подлянки, вроде ночного потопа. Гэри закрыл глаза и дыша нарочито спокойно и размеренно, заснул очень скоро. Однако подлянку на этот раз выкинул не Мерлин. Ему приснилось, что он снова связан по рукам и ногам, свален кучей рядом с теми самыми проклятыми рельсами, к которым вместо него привязан Гарри, с окровавленным лицом и без сознания. Где-то вдалеке слышен глухой шум идущего на полном ходу поезда. Эггзи отлично знает, что спустя несколько минут, грохочущая ревущая махина проедет по рельсам, отделяя голову Харта от тела. И рядом никого. Никто не ставит условий, не предлагает легкого выхода, ничего не обещает. Быть уверенным в том, что рельсы с привязанным к ним Галахадом просто опустятся, никак нельзя, Гэри даже не уверен в том, что это тот самый туннель. — Гарри! — кричит он надсаживая горло, — Очнись, Гарри! Поезд гремит уже совсем рядом, ослепляя Эггзи горящими в темноте фонарями. Гарри приходя в себя зашевелился, открыл глаза… Но это уже ничего решить не может. Гэри что есть силы дергается, пытаясь освободиться от удерживающих его веревок, но… Время слишком мало. Поезд слишком близко и страх он испытывает сейчас куда сильнее, чем в минуту когда сам лежал на рельсах. — Гарри!!! Но Гарри его уже не слышит, колеса стучат в нескольких футах от лица Эггзи. Кровавые брызги попали на лицо, собственный крик оглушает… Проснулся Эггзи то ли от собственного крика, то ли оттого, что его трясли за плечо и звали по имени: — Эггзи, проснись! Тяжело дыша, Гэри открыл глаза и все еще видя перед собой отделенную от тела голову Гарри, глядящую в его сторону пустыми, мертвыми глазами. Твою ж мать… Сердце готово было пробить грудную клетку, руки дрожали… — Все хорошо, мой мальчик, — голос Гарри звучащий рядом, теплая рука сжимающая плечо… — Дыши глубже. Это всего лишь сон… — Поезд… — тихо выдавил из себя Эггзи, безвольной куклой утыкаясь лбом в плечо сидящего рядом Харта. Тот тихо выругался, и его рука перебралась на спину Гэри, поглаживая словно ребенка. Эггзи рвано выдохнул, прислушиваясь к ощущениям и чувствуя как постепенно сердца возвращается к привычному ритму. — Только я видел на рельсах тебя, Гарри, — пробормотал он, не замечая, что нарушил субординацию и перешел на ты. — Там не было Мерлина с его штучками, и я ничего не смог сделать… Совершенно ничего. — Ну-ну… — Гарри продолжал мягко поглаживать спину Гэри, успокаивая, — это просто реакция подсознания на пережитый стресс. Такое бывает… Все хорошо. — Это страшно, когда вместо тебя погибает кто-то… — Эггзи едва не сказал: «кого ты любишь», но во время сдержался и поспешно добавил, — другой… — Я знаю, — отозвался Гарри, лица которого Эггзи сейчас не видел, но почувствовал, как у наставника напряглись плечи, — мне никогда не забыть Ли, Эггзи. То была полностью моя вина. — Он поступил так, как счел правильным, — тихо отозвался Гэри, все еще дрожа, но теперь реагируя на руку Харта, дрожь тонкими горячими иголочками стекала по позвоночнику вниз и, несмотря на болезненную для обоих тему, возбуждала. — Это не снимает с меня вины, Эггзи… — Я не виню… — произнес Гэри, и приподняв голову, планируя коснуться губами щеки Галахада, уверяя Гарри в искренности своих слов, но вместо этого попал в губы. Секунда показалась ему бесконечностью… Неловкость? Страх? Огонь вспыхнувший в паху, подпитанный все еще бурлившим в крови адреналином… Гарри коротко выдохнув отмер, не отстранившись, напротив, поддавшись вперед и целуя. Ласкающая спину рука в момент утратила мягкость, соскользнув ниже, поглаживая уже совсем иначе… Не отрываясь от чужих, настойчивых и неожиданно жадных губ, Эггзи, скользнул руками по груди Гарри, в слепую расстегивая пижаму, касаясь кожи, находя и осторожно лаская затвердевшие соски, срывая этим с губ Гарри сдержанный вздох. Не время для страхов. Не время для слов. Время для сорвавшихся и летящих под откос чувств. Гарри разорвал поцелуй и отодвинувшись ровно настолько, чтобы Эггзи мог сфокусироваться на его лице, словно все еще сомневаясь в правильности сделанных выводов, как-то робко, погладил щеку Гэри. — Не думал, что это может зайти так далеко, мой мальчик. — Умоляю, только не нужно сейчас вот этого твоего свода джентельменски правил, — тихо фыркнул Эггзи, теперь ясно видя, что не он один все это время прятал желания — глаза Гарри в тусклом свете ночника напоминали два черных бездонных омута, в которых, несомненно плескались черти. Галахад хотел его ничуть не меньше. Как давно у Гарри никого не было?  — Просто позволь себе это, — голос Эггзи сделался низким, убеждать он умел, куда без этого, особенно если был заинтересован результатом, как сейчас: — Я хочу тебя, Гарри, наверное, с того ебанного дня, когда ты размазал по бару всех прихвостней Дина. Больше просить не пришлось. Взгляд Харта сделался еще темнее, и Эггзи к своему немалому удовольствию был опрокинут на кровать — Ну, раз дело обстоит так, — прошептал Гарри, стаскивая с Гэри мягкие пижамные штаны и покрывая поцелуями дорожку светлых волос, ведущую от пупка Эггзи до паха, — было бы крайне невежливо отказаться. — Вот и молодец, Гарри, — едва сохраняя способность говорить связанно, выдохнул Гэри, вцепившись обеими руками в растрепанные со сна волосы Харта, и плавясь под жаром его дыхания, сходя с ума от горячей влажности рта, обхватившего его член. — Не отказывайся, ни в коем случае не отказывайся… *** — Доброе утро, Эггзи. Надеюсь, ты не собираешься смущаться или делать вид будто ничего не произошло? — Гарри стоял у плиты, переворачивая шкварчащий на сковороде бекон. У Эггзи появилось ощущение, что Харт, ко всем своим прочим достоинствам, имеет еще и глаза на затылке. Гэри подошел почти бесшумно и замер в дверях только для того, чтобы полюбоваться готовящим завтрак наставником. Но надолго сохранить свое присутствие в тайне ему не удалось. — Доброе… Гарри… — Истинный джентльмен никогда не сожалеет о принятых решениях, — Гарри переложил бекон на тарелки, к уже лежавшим там яйцам, и подхватив их, обернулся к Эггзи, сканируя взглядом его лицо. Гэри широко и безмятежно улыбнулся. О чем он? О каком таком сожалении? — Это была лучшая ночь в моей жизни, Гарри, — чистая правда, Эггзи готов был поклясться, что секс в стиле Кингсман, это что-то совершенно нереальное. А главное, чувства к Галахаду, которые раньше лишь маячили на периферии сознания, теперь сотрясали все внутренности, и выползали на лицо Гэри идиотской улыбкой. Хотелось кричать громче чем ночью: Я люблю тебя, Гарри! Но это было бы слишком. Харт поставил перед Гэри тарелку с завтраком, таким же идеальным, как все, что окружало Гарри и, наконец, улыбнулся: — Замечательно… — Ты нереально охуенный… Гарри свел брови к переносице и предостерегающе поднял указательный палец: — Манеры, Эггзи! — Прости… я хотел сказать… — Ешь, — улыбнулся Харт, разливая по чашкам кофе и внутри Эггзи все сжалось от этой улыбки, только теперь он увидел настоящего домашнего Гарри, в халате накинутом поверх пижамы, с неидеальной прической и падающей на лоб челкой, с этой вот мечтательной улыбкой на губах. На него хотелось смотреть бесконечно… — У нас сегодня очень насыщенная программа, мой мальчик, — продолжал Гарри, возвращая Гэри к действительности, — потому рекомендую подкрепиться как следует. Ешь. За окном серело обычное лондонское утро. Новый день давно вступил в свои права, отсчитывая минуту за минутой. Из отпущенных Эггзи двадцати четырех часов счастья, осталось чуть больше трети… А дальше… О том, что будет дальше, Гэри думать не хотел. Он сидел на кухне потрясающего мужчины, которому без сожаления и страха отдавался ночью, ел приготовленный для него идеальный завтрак и был совершенно неприлично счастлив.