Слёзы

      Джеймс улыбается, глядя на Гарри, — улыбается радостно и солнечно. И в глазах его неподдельное счастье: младший Поттер это чувствует и тоже улыбается, а после и весело смеётся. Гарри очень любит своих маму и папу — очень-очень любит! От одного тёплого взгляда малыш Гарри готов улыбаться, и совсем редко он плачет: ведь он знает, что мама с папой расстраиваются, видя его слёзы.       Вот только улыбка малыша гаснет — вслед за отцовской улыбкой. В глазах Гарри читается вопрос: «Почему же папа перестал улыбаться?» Без улыбки папы и ему совсем веселиться не хочется…       Ответ на вопрос маленького Гарри не был сложным: просто взгляд Джеймса остановился на его любимой жене, которая сидела в их скромной кухоньке и писала письмо. Лили, почувствовав, что на неё смотрят, тут же подняла голову — и улыбнулась своим любимым мужчинам, чьи взгляды были направлены на неё. Улыбалась она так же, как и обычно — так казалось на первый взгляд; вот только её любимые мужчины чуяли что-то неладное.       — Я отправлю Сириусу ту фотографию, — с улыбкой произнесла Лили, не выдержав два пристальных взгляда и непривычной тишины. — Ему понравится, что его крестник растёт таким же безобразником, как и папа с крёстным.       — Так ты Бродяге пишешь? — расслабленно произнёс Джеймс, но его глаза продолжали настороженно следить за Лили. — Почему так неожиданно?       — Подумала… что он должен узнать последние новости, — улыбка с лица Лили не исчезла, но пальцы нервно сжали бумагу. От Джеймса это не утаилось — его беспокойство лишь усилилось, стоило только вспомнить эти самые «последние новости», которые касались непосредственно Маккиннонов… Джеймс вздрогнул, когда на пол что-то упало, и посмотрел на Гарри — тот тянулся к его волшебной палочке, с которой, очевидно, уже успел поиграть: об этом говорили мыльные пузыри, которые окружили несчастную кошку и теперь готовились её атаковать.       — Жаль, что Сириус не смог прийти на день рождения Гарри, — досадливо вздохнула Лили, не замечая ничего вокруг. — Гарри всегда так рад ему… — она замолчала и посмотрела на Джеймса, который героически пробивался сквозь мыльные пузыри к отчаянно мяукающей кошке, после чего прошептала с грустной улыбкой: — И ты тоже рад.       Спасая кошку, Джеймс пришёл к выводу, что любимого сына необходимо чем-то развлечь — желательно, чтобы вся живность и предметы остались в целости и сохранности. Первой (и последней) мыслью к нему в голову влетела… метла. Игрушечная метла, которую так кстати подарил Сириус Гарри на день рождения! Если бы Лили отвлеклась от письма, то она определённо бы просветила мужа, что метла отнюдь не безопасна для живых существ и хрупких предметов…       — Ты точно будешь великим игроком в квиддич — прямо как я, — с гордостью произнёс Джеймс, когда Гарри забрался на метлу; на лице малыша было счастливейшее выражение, когда он наконец смог взлететь — хоть и не так высоко, как хотелось бы, но всё же!.. Поттер-старший немедленно бросился вслед за весело хохочущим сыном, чтобы в случае чего подстраховать и не дать Гарри сильно пострадать. Джеймсу и самому было весело — эти «обучающие» полёты были для него отдушиной, хоть какой-то активной деятельностью, которой ему сейчас так не хватало.       Гарри, весело смеясь, старался лететь ещё быстрее, словно бы убегая от преследующего его отца. Малыш даже иногда оборачивался и смотрел на папу наивно-хитрым взглядом, и, видя наигранно хмурое лицо Джеймса, вновь заливался смехом.       Вот только один такой оборот назад закончился не слишком хорошо — Джеймс не сразу сообразил, что Гарри летит прямо в шкаф со старым сервизом бабушки Поттер; но всё-таки он успел выхватить сына до того, как чашки и блюдца начали лететь на встречу с полом.       — Упс… — нервно хихикнул Джеймс, прижимая Гарри к себе; малыш, не до конца осознав, какой ситуации он только что избежал, хихикнул вслед за отцом.       В гостиной появилась смертельно бледная Лили — зелёные глаза её сейчас были непривычно тёмными. Не говоря ни слова, она бросилась к Джеймсу с Гарри — Поттер-старший был уверен, что приземление его жены на пол коленями было очень болезненным, но на её лице не появилось эмоций боли — только страх и беспомощность; при виде этого внутри Джеймса что-то оборвалось.       — Гарри… Гар… — нервно зашептала Лили, схватив сына и начав его немедленно осматривать. Не найдя никаких ушибов, она тут же подняла тяжёлый взгляд на мужа. — Дж… Джеймс, твоё лицо... — Лили, прижав Гарри к себе, немедленно провела свободной рукой по щеке мужа — на её пальцах осталась кровь.       — Просто царапина, Лили, ничего страшного, — как можно увереннее произнёс Джеймс, надеясь успокоить жену, и улыбнулся — но это только усугубило ситуацию.       — Ничего страшного?! Джеймс! — Лили сорвалась на крик, и Гарри испуганно на неё посмотрел. — Как ты можешь говорить, что ничего страшного не случилось?! Этот постоянный страх, он преследует меня!.. — она судорожно выдохнула, и Джеймс тут же придвинулся к ней поближе, обнимая. — Почему вы все… такие безрассудные… Мне так страшно за Гарри, за тебя…       Сердце Джеймса сжалось, когда он увидел слёзы в глазах Лили. Она пыталась держаться, но ничего не могла поделать — солёные капли уже текли по её щекам, выказывая все тревоги и страхи, которые мучили её всё это время и которые она так отчаянно пыталась скрыть.       Гарри знает, что мама с папой расстраиваются, видя его слёзы, но он не понимает — почему. Точнее, не понимал — пока не увидел, как плачет мама; и теперь он сам совсем не хочет, чтобы эта непонятная водичка катилась из их глаз.