Школьные годы — лучшие годы (нет)

      Это утро имело все шансы быть прекрасным.       Иногда, хоть и довольно редко, у Джесси или у Лукаса выдавались дни, когда дома никого, кроме них, не оставалось. Обычно в этом случае зовут нескольких друзей, но они оба никогда не были фанатами отдыха в шумных компаниях, поэтому им достаточно было провести время наедине друг с другом. Чаще всего они оставались у Лукаса, когда его отец уезжал в командировки, и изредка — у Джесси, когда дома не было его мамы и когда сестру удавалось уговорить переночевать у кого-нибудь еще, или когда она сама уходила на всю ночь, не сказав ни слова, кроме «меня не будет», что бывало чаще всего. Всегда, когда такая возможность появлялась, они проводили это время вместе. Было в этом что-то такое из детства, когда остаешься у друга на ночевку, только в их распоряжении теперь не одна комната, а целый дом, в котором они — хозяева, пусть и всего на одну ночь.       Сегодня — а вернее, вчера — был именно такой случай. Джессика, как обычно, ушла куда-то до утра, а мать уехала по работе в другой город и ее не должно было быть еще два дня. Дома они оказались только вечером, поэтому сразу приступили к ужину. Несмотря на то, что в холодильнике еще была еда, которую можно было просто разогреть, они решили забавы ради сами что-нибудь приготовить. Кулинарные навыки обоих оставляли желать лучшего, поэтому получилось что-то среднее между грибным супом и жареным крабом, но гордость не позволила им признать поражение, и адское варево, чем бы оно ни было, пускай через силу и под конец уже на спор, но было съедено полностью. Спать они легли поздно ночью, увлекшись сперва игрой, в которой Лукас беспощадно раз за разом убивал негодующего по этому поводу Джесси, а после просмотром какого-то нового фильма ужасов, который оказался слишком скучным, чтобы досматривать его до конца. Но, во всяком случае, фоном для более интересных занятий он послужил неплохим.       Как бы весело ни было вчера, оно осталось позади, а сейчас на часах, стоящих на прикроватной деревянной тумбе, показываются яркие зеленые цифры: «06:14». Джесси спит крепким сном, пока что-то тяжелое с огромной скоростью не врезается в его лицо.       Он резко вскрикивает и подскакивает на кровати, хватаясь за нос, которому досталось больше всего. Хоть с болью сон и отступил, но понимание своего нахождения в пространстве приходит к Джесси только спустя несколько секунд растерянных оглядываний по сторонам. Одеяло, тумбочка, шкаф, стол… Концентрация взгляда на случайных объектах в его комнате помогает, и постепенно его сознание начинает просыпаться, а паника от неожиданного и болезненного пробуждения — отступать, и тогда он встречается взглядом с Лукасом, лежащим на другой половине кровати и находящимся в не меньшем замешательстве, чем он сам. Зеленоглазый понимет, что произошло, и раздраженно вздыхает.       Было несколько случаев, когда что-то подобное уже происходило — правда, в ненасильственной форме. За те разы, когда они ночевали вместе, Джесси заметил, что у Лукаса очень крепкий, но беспокойный сон. Он несколько раз за ночь мог начать говорить четкими, но бессмысленными словами и фразами, причем таким голосом, будто он вовсе не спит, или ни с того ни с сего начать ворочаться, как бы устраиваясь поудобнее, но с такой силой и напором, что Джесси приходилось отодвигаться к самому краю кровати. Однажды он проснулся посреди ночи и увидел Лукаса сидящим на своей половине и молча смотрящим куда-то в пустоту перед собой. На попытки заговорить с ним или разбудить его он никак не отреагировал, а через несколько минут просто сам молча лег обратно на кровать. Когда Джесси спросил его об этом на следующее утро, он сказал, что ничего не помнит. Будить его в такие моменты бесполезно, как Джесси уже знает по опыту, поэтому остается только наблюдать. Сперва это выглядело жутко, но со временем он привык и начал относиться к выходкам своего парня с юмором, шутливо называя «ночным шоу». Каждый раз, засыпая рядом с Лукасом, он ожидал, что ночью услышит что-то странное или, в крайнем случае, будет вытолкнут с кровати, но то, что произошло сегодня — это, видимо, премьера нового сезона, не меньше.       — Больно, — шипит пострадавший, приподнимаясь на локтях, и попадает глазами прямо под луч слепящего утреннего солнца, настойчиво просачивающегося между шторами. Вдобавок к боли, раскатывающейся волнами по лицу, появляется неприятный порыв чихнуть.       — …Что случилось? — заторможено спрашивает блондин хриплым голосом, все еще пребывая в состоянии полусна, как и Джесси несколькими секундами ранее.       — Ты меня по носу ударил, — Джесси садится на кровати, проверяя, не пошла ли у него кровь. Спросонья Лукас еще пару секунд мысленно обрабатывет полученную информацию, прежде чем находит в себе силы дать внятный ответ.       — …Ну извини, я не специально, — говорит он и поднимается вслед за ним, протирая глаза кулаками, и потягиваясь, — Сильно болит?       — Нет. Нормально, — шатен отзывается после того, как убеждается, что крови все же нет, и оборачивается к Лукасу, снисходительно улыбаясь, — Никогда больше не буди меня так.       — Обещать не могу, — голубоглазый с мягкой улыбкой на лице притягивает Джесси к себе, обнимая за плечи и ложась с ним обратно на подушки, — Радуйся, что мы редко остаемся одни на ночь. По крайней мере, часто я тебя так «будить» не смогу.       — Хм-м… — Джесси довольно мычит, жмурясь от приятных ощущений, когда Лукас начинает нежно заправлять его растрепанные волосы ему за ухо, — С другой стороны, если такова цена, чтобы просыпаться с тобой рядом, то я не против.       — Бойся своих желаний, они могут сбыться, — говорит блондин сквозь хриплый смешок, мягко касаясь чужих губ своими.       — Надеюсь, — отвечает Джесси, прежде чем втянуться в один из тех невесомых утренних поцелуев, которые он так любит, — Так или иначе, мне придется к этому привыкнуть, когда мы будем жить вместе.       Зеленоглазый чувствует, как на этом моменте рука, трепетно перебирающая его волосы, резко останавливается. Быстрая смена атмосферы напоминает ощущение, словно на инструменте неожиданно, прямо посреди игры, рвется струна. Они раньше никогда не говорили об этом. Джесси нервно поджимает губы, понимая, что сглупил, сказав это так неосторожно, но пути назад уже нет. Лукас отстраняется на несколько сантиметров. В его голубых глазах больше нет и следа сонной пелены.       — «Жить вместе»? — настороженно спрашивает он, внимательно вглядываясь в лицо напротив, будто старательно пытаясь что-то в нем разглядеть.       — А почему нет? — ровно отвечает Джесси, всеми силами пытаясь скрыть за внешним спокойствием и невозмутимостью ускоряющееся сердцебиение, которое с каждым ударом все отчетливее отдается у него в ушах сдавленным гулом, — Мы же поступаем в один университет, да? Ну и, я подумал, зачем нам жить отдельно, если можно вместе? Так нам обоим будет легче приспособиться, да и…       Лукас решает не дослушивать то, что Джесси хочет сказать, и, закатывая глаза, переворачивается на спину, закрывает лицо ладонями и тяжело вздыхает.       — Джесси, еще слишком рано…       — Думаешь? Просто мы уже почти год, как встречаемся, и у нас скоро выпускной, поэтому я…       — Нет, я про время, — Лукас перебивает его и перетягивается через него к тумбочке, кладет руку на часы и, кое-как вслепую нащупав кнопку, выключает будильник, который должен был сработать через 15 минут, — Если хочешь мне мозги пудрить обещаниями, то хотя бы имей совесть подождать пару часов, пока я не проснусь, — он сел на своей половине и продолжил ерошить его взлохмаченные каштановые волосы, и по его улыбке Джесси понял, что тот не воспринял его слова всерьез. Или притворился, что не воспринял.       — Что значит «пудрить мозги»? — зеленоглазый решает не спускать тему на тормозах, и улыбка исчезает с лица блондина, как будто ее и не было, сменяясь жестким недоверчивым взглядом, прожигающим Джесси насквозь, — Лукас, я серьезно. Ты мне нравишься, очень сильно нравишься. Я люблю проводить с тобой время и постоянно думаю о тебе, когда тебя нет рядом. Мы в любом случае будем видеться, когда поступим, так почему бы не попробовать жить вместе? Просто попробовать? Разве тебе самому не интересно, как…       Но Джесси снова не смог закончить мысль. Лукас вскакивает с кровати, как ошпаренный кипятком, и еще на несколько шагов пятится. Джесси, конечно, ожидал, что он от этой идеи будет не в восторге — по крайней мере, поначалу — но настолько категоричной реакции и представить не мог. Он пытается поймать его взгляд, чтобы хоть немного понять, что происходит у него в голове, но тот даже не смотрит на него. Едкая обида вскипает в крови. Знаете фразу «худшее, что можно услышать — это нет»? Так вот, такой ответ гораздо хуже, чем простое «нет».       — Мог бы просто отказаться, — расстроенно говорит он, давя в себе просящуюся наружу злобу, — Не надо от меня отпрыгивать так, будто я какой-то псих. Я тебя понял.       Однако Лукас молчит и не двигается с места. До Джесси доходит, что что-то здесь не так. На этот раз он изучает его внимательнее, и первое, что он понимает — это то, что в его глазах застыл самый настоящий ужас, граничащий с паникой. Он стоит с приоткрытым ртом и никак не может произнести ни слова, и взгляд его направлен куда-то за спину Джесси.       А потом он произносит самое страшное слово, которое в этот момент только можно произнести.       — М… мэм…       Джесси на мгновение замирает, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а после оборачивается. Последний проблеск надежды на то, что это просто неудачная шутка, которую Лукас придумал, чтобы уйти от темы, лопается, когда он видит свою мать, стоящую в дверном проеме и растерянно смотрящую то на него, то на его парня, представшего перед ней в одном нижнем белье.       Из всех вариантов, как Джесси познакомил бы маму с Лукасом, этот — определенно худший.       Он моментально вскакивает с кровати и встает перед ним, зачем-то закрывая его рукой в попытке то ли защитить, то ли спрятать. Взгляд женщины теперь прикован исключительно к Джесси, и этот взгляд требует объяснений. Зеленоглазый чувствует, как на его лбу выступает холодный пот. Мысли бешено носятся в его голове, сталкиваясь, спотыкаясь друг об друга и превращаясь в неразборчивое месиво.       — М-м-мам, это… это…       «Не то, что ты думаешь», — хотел было сказать он, но в последний момент вдруг взявшаяся из ниоткуда храбрость заставляет его выложить все как есть.       — Э-это Лукас. Мой… мой парень.       — Да я поняла, что не девушка, — говорит женщина, все еще пребывая в, мягко говоря, состоянии крайнего удивления.       — З-здравствуйте, — произносит Лукас, густо краснея.       — Здравствуйте, — каким-то механическим спокойным тоном отвечает она, и после этого в комнате на несколько секунд, длящихся мучительно долго, воцаряется неловкая тишина, пока женщина первая ее не прерывает, обращаясь к сыну, — Я так понимаю, завтрак готовить на троих, Джесси?       — Н-нет, мэм, я уже… — пытается отказаться блондин, давя из себя смущенную улыбку в надежде хоть как-то сгладить ситуацию, игнорируя изо всех сил факт того, что это невозможно, но Джесси перебивает его, посчитав, что сейчас идеальный момент исправить положение.       — Да, мам, — если бы Джесси мог видеть тот убийственный, испепеляющий взгляд, которым на него посмотрел Лукас в этот момент, он был бы уже мертв.       — Хорошо, — приглушенно отвечает женщина и выходит из комнаты, тихо закрывая за собой дверь.       Еще какое-то время оба не двигаются, будто околдованные смотрят на дверь, а после накопившаяся паника наконец вырывается наружу: Лукас прячет лицо в ладони и начинает ходить кругами по комнате, не зная, куда деться, а Джесси принимается успокаивать одновременно и его, и себя.       — Зачем ты это сделал, зачем ты это сделал?! — шипит в ладони блондин, изо всех сил стараясь не сорваться на крик.       — Спокойно, все будет хорошо, — говорит Джесси совсем не уверенным тоном, из-за чего звучит не утешительно, а скорее еще больше накаляет обстановку.       — «Хорошо»? «Хорошо»?! Джесси, это пиздец! Я мог просто уйти, зачем ты это сделал?! — Лукас убрал ладони и на его густо-красном лице читалась паника в чистейшем виде.       — Лукас, тише, все будет нормально, я обещаю! Я просто хочу вас познакомить, — после этих слов в до этого момента напуганных голубых глазах заискрила ярость.       — Отлично познакомил, заебись просто! Ты издеваешься?! Я ей в глаза смотреть не могу, а ты хочешь, чтобы я с ней разговаривал за завтраком, будто ничего не было?! — он принимается оглядываться по сторонам в поисках своей одежды, прикрывая рот рукой, и завидев свою футболку на спинке кресла, моментально бросается к ней, — Нет, я не могу, я… Я в окно, пока!       — Ни в какое окно ты не пойдешь! — говорит шатен и притягивает Лукаса к себе в попытке успокоить, крепко обнимая — настолько крепко, что в какой-то момент объятие превращается в захват, из которого у голубоглазого не получается освободиться, как бы он ни пытался, — Пожалуйста, послушай!..       — Не буду я тебя слушать! Отпусти! — голубоглазому удается освободить одну руку и ей он пытается оттолкнуть парня от себя, но снова терпит неудачу. Джесси вцепился в него мертвой хваткой, понимая, что если не удержит сейчас, то рискует позволить создаться между ними пропасти, которую не факт, что удастся пересечь.       — Лукас, перестань! Ты только хуже сделаешь, если сейчас убежишь, ты же сам это понимаешь! — услышав разумную мысль, блондин, наконец, перестает вырываться, и теперь, все еще находясь в обрамлении чужих рук, пытается восстановить сбившееся дыхание. Он понимает, как глупо и по-детски безответственно будет выглядеть, если уйдет, но окончательно остановила его мысль о том, что их с Джесси отношения — любые отношения — станут невозможными, если он его сейчас оставит разгребать эту ситуацию в одиночку. Страшнее, чем посмотреть в глаза его матери, которая их застукала, для Лукаса было только посмотреть в глаза Джесси, зная, что в важный момент он его подвел, сбежав и оставив одного.       Почувствовав, что он немного остыл, Джесси ослабил хватку и уткнулся носом в его шею, обнимая уже по-настоящему, не удерживая. Спокойным, почти что вкрадчивым тоном он говорит:       — Пожалуйста, я… Я не смогу один ей объяснить.       Против этого Лукас уже не может ничего возразить и лишь глубоко вздыхает вместо ответа, тут же принимаясь мысленно настраивать себя на предстоящий неловкий завтрак — возможно, самый неловкий в его жизни. Он утыкается лбом Джесси в плечо, но не обнимает его в ответ, оставляя руки висеть вдоль своего тела, и в такой позе они стоят в тишине еще какое-то время, постепенно успокаиваясь.       — Я тебя ненавижу, — говорит Лукас как бы в шутку, но Джесси кажется, что он услышал в интонации его голоса нотку настоящей злобы, и из-за этого доля тревожности к нему возвращается, — Каждый раз буду тебя по носу бить, понял?       — Давай сначала узнаем, будешь ли ты ненавидеть меня после завтрака, ладно? — говорит Джесси, выдавливая из себя утешающую улыбку и надеясь, что все пройдет не так плохо, как они оба думают.