Такие разные 2: Чувствуя тебя

ТАЙЛЕР - В следующую субботу мы с Мег женимся, - деревянным голосом произношу я. Глаза Лекси в ужасе и неверии распахиваются, а в следующий миг она проносится мимо меня и, скрывшись в ванной, громко хлопает дверью. Я ненавижу себя за те страдания, которые причиняю ей. Я готов продать душу дьяволу, если это поможет ей не чувствовать себя брошенной и преданной. Не так я думал, будут складываться наши отношения. Вся наша жизнь оказалась не такой, как я себе представлял. - Лекси, открой дверь, - сглатывая ком в горле, прошу я, безуспешно дергая ручку. – Поговори со мной. Я не знаю, какие мои слова могут принести ей успокоение. Разве есть такие слова вообще? Как можно оправдать то, что женщина, которую я сделаю своей женой – не она? - Лекси, пожалуйста. Дверь передо мной резко распахивается и ее огромные, заплаканные глаза впиваются в меня. - Ты женишься? – Она качает головой, словно отрицая это. Ее грудь быстро поднимается и опадает от поверхностного дыхания. – Женишься на ней? - Я должен… - Ничего ты не должен, Тайлер! – кричит Лекси, оборвав меня. – Ты и так с ней. С ней! Не со мной, неужели ей этого мало? – Она с болью смотрит на меня, отчаянно пытаясь подавить слезы. – Разве мало того, что я вынуждена жить без тебя, не имея возможности видеть тебя, касаться тебя, говорить с тобой. – Она придвигается ко мне и, обхватив мое лицо ладонями, осыпает его быстрыми поцелуями. Мое сердце перестает биться. - Я люблю тебя! – Она улыбается сквозь слезы и боль. – Я люблю тебя! Люблю тебя! Люблю! – Исступленно повторяет она, пылко шепча в мои губы. – Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого! Ее голос дрожит, как и она сама. Она в истерике и я полностью растерян. Я не знаю, как ее успокоить. Как я мог довести ее до такого? Довести нас. - Лекси, я не могу сейчас отступить, - с безнадежностью выдыхаю я. – Это убьет ее. – Мои глаза саднят от слез; от жалости к ней, жалости к Мег, которая не заслужила проходить через тот ужас, в который превратилась ее жизнь. Я в тупике и выхода нет. - Ты можешь! – Она с неожиданной твердостью смотрит на меня. – Я не стану любить тебя из-за этого меньше. Ты можешь не жениться на ней. – Она морщится. – Если ты и, правда, любишь меня, пожалуйста, выбери меня. – Последнюю фразу она буквально шепчет, с испугом ожидая мою реакцию. Твою мать! Я чувствую, как внутри меня все ломается. Мои ноги не держат меня, и я без сил опускаюсь на кафельный пол, привалившись к стене. Я обхватываю голову дрожащими руками, и из моей груди вырывается стон отчаянья. - Она умирает, - едва слышно проговариваю я, посмотрев прямо на Лекси. Она выглядит такой измученной, и мое сердце рвется из-за нее. – Возможно, что следующий год станет для нее последним. – Я упираю локти в колени и с силой тру глаза. Кажется, во мне больше не осталось сил бороться. – Каждый день я смотрю, как рак сжирает ее, и как она борется с болью. Доза ее обезболивающего так велика, что большую часть дня она просто спит. – Я с растерянностью смотрю на Лекси: ее лицо выдает ужас. - Я вижу, как она мучается и чувствую беспомощность от того, что ничем не могу помочь. Стать моей женой, это ее желание.– Я пожимаю плечами, и мое лицо искажается. – И это все, что я могу сделать для нее. Лекси опускается на пол рядом со мной и долго молчит. А потом я чувствую, как ее ладонь находит мою и крепко сжимает. Она вымученно улыбается мне и тихо говорит: - Я люблю тебя, но во имя любви всегда приходится чем-то жертвовать, не так ли? – Она на миг прикрывает глаза. – Поэтому я отпускаю тебя. Делай то, что должен. – Она кивает, давая понять, что принимает мое решение со смирением. Я тянусь к ней и кладу руку ей на щеку. - Я люблю тебя, - говорю я, желая, чтобы она услышала эти слова. Потому что это именно те, слова, которые отпечатаны на моей душе. Это нерушимо. – Я хочу, чтобы ты всегда это помнила, и никогда, ни на малейшую секунду не сомневалась в этом. Она слабо улыбается, и я касаюсь губами ее лба, желая остаться навсегда в этой комнате, рядом с ней. - Ты моя душа, - тихо шепчу я ей, преодолевая сдавленность в горле. – Ты мое сердце. – Я чувствую, как по моей щеке катится слеза. – Ты – это воздух, которым я дышу. Я слышу, как Лекси тихо плачет на моей груди. Я прижимаю ее крепче к себе и целую в макушку. Слезы обжигают мои глаза. - Не делай глупостей, слышишь меня? – Я чувствую, как она кивает. – Пожалуйста, ради меня – живи так, чтобы в конце дня ни о чем не жалеть. Не замыкайся в себе, не отгораживайся от людей, которые любят тебя. Она поднимает голову и чуть помедлив, кивает. - Обещаю. - Хорошо. – Я прилагаю силы, чтобы улыбнутся ради нее. – Знание, что ты продолжаешь двигаться дальше, будет держать меня. Это станет моим якорем. Той ночью мы еще долго сидим на полу ванной, прижавшись, друг к другу, почти не разговаривая. За окном занимается рассвет, когда я отношу уставшую Лекси в постель и, прижав ее к своей груди, лежу, пока она не засыпает. Я слушаю ее тихое дыхание, чувствую тепло ее кожи и стараюсь вобрать в себя как можно более полные воспоминания об этом. Потому что скоро это все, что у меня останется от нее. Солнце уже полностью показывается на небе, когда я тихо поднимаюсь и напоследок посмотрев на спящую Лекси, выхожу за дверь. Мое сердце остается в той комнате. И пока она будет хранить его, я буду жить. ЛЕКСИ - Ты должна переехать в Париж, - внезапно говорит мама, когда официант отходит от нашего столика. Мы в одном из кафе на Площади Тертр, что на Монмартре. Вкуснейший капучино с корицей согревает меня этим январским днем, а нежнейшее шоколадное пирожное делает чуточку счастливей. Вот уже почти месяц, как я в Париже, о чем ничуть не жалею. Я влюбилась в этот город, в людей, которые тут живут. Почти каждый день мы с мамой выбираемся на длинные прогулки, а вечерами посещаем театры, оперу и кабаре. Ее жених, Анри, оказался прекрасным проводником и частенько сопровождает нас, когда не занят делами бизнеса. - М-мм… Заманчивое предложение, - я улыбаюсь, кутаясь в свою шерстяную уютную кофту крупной вязки. За этот месяц я привыкла никуда не торопиться, и получать удовольствие от каждого прожитого дня. Кажется, что в Нью-Йорке, с его извечной спешкой такое просто было бы невозможно. - Хотя бы на год, а там возможно, ты захочешь остаться. Мама с надеждой смотрит на меня. Я знаю, ей бы хотелось, чтобы я была рядом. Она волнуется за меня. Особенно это заметно было в первую неделю после моего приезда. Стараясь не делать этого открыто, мама пристально следила за каждым моим шагом и старалась не оставлять одну надолго. Видимо, боялась, что я могу натворить глупостей после того, как Тайлер и Мег поженились одним субботним ноябрьским днем. Но я не собиралась делать ничего подобного, о чем и сказала маме, когда мне надоело жить под интенсивным наблюдением. Удивительно, но известие о том, что свадьба состоялась, я восприняла более-менее спокойно. Я была готова. И я смирилась. Я знаю, что если нам с Тайлером суждено когда-нибудь вновь быть вместе, это случиться. - А как же быть с галереей, если я перееду? – Я задумчиво смотрю на маму, раздумывая над ее предложением. Идея пожить какое-то время в Париже с каждой секундой кажется мне все привлекательной. Оливия делает маленький глоток своего эспрессо. - Ну, ты же сама говорила, что Матиас хорошо справляется. Я вскидываю брови и киваю. - Да, на удивление. Но год – это длительное время. - Знаешь, ты и здесь можешь этим заниматься, - замечает мама, округлив глаза. Я смеюсь. - Да, Парижу срочно необходима еще одна галерея. – Я вздыхаю и качаю головой. – Не знаю, возможно, мне вообще следует продать ее? – Я дергаю плечом на удивленный взгляд мамы. – Это больше не приносит мне былого удовлетворения. Наверное, настало время найти что-то новое. - Делай, как считаешь нужным. – Оливия поддается вперед и накрывает своей ладонью мою руку. Ее глаза с нежностью смотрят на меня. – Для меня главное, чтобы ты была счастлива. Я улыбаюсь, растроганная ее словами. - Мне хорошо здесь. – Я слегка приподнимаю плечи. – И я очень благодарна вам с Анри за такое гостеприимство. Мне, правда, было это нужно. - Но ты не счастлива. – Мама печально вздыхает. – Я вижу это в твоих глазах, хотя ты и пытаешься это скрыть. – Она предупреждающе смотрит на меня, чтобы я и не думала отрицать очевидное. - Пока нет. – Я подпираю подбородок рукой и рассеянно смотрю через витражные окна на улицу, на идущих по тротуару людей. – Но возможно, что однажды буду. - Знаешь, наверное, сейчас ты в это не веришь, но в твоей жизни еще непременно будет любовь. – Мама ласково улыбается. – Где-то есть человек, который станет твоей опорой, и который будет вызывать твой смех, твою улыбку. Человек, которому ты захочешь отдать свое сердце. Ты не будешь грустить вечно, Лекси. Я обхватываю плечи руками и, сглотнув комок в горле, с тоской смотрю на маму. - Я встретила такого человека, десять лет назад. И я потеряла его. Остальное… Это уже будет не то. - Знаешь, если вам с Тайлером суждено быть вместе, то вы будете, - взвешенно произносит Оливия. – И никакие преграды этому не помешают. Я улыбаюсь, но ничего не отвечаю. Да, я и сама так думаю. Теперь я полагаюсь на судьбу. *** В Нью-Йорк я возвращаюсь в конце января, пообещав маме серьезно подумать о том, чтобы переехать в Париж. Начинаются обычные серые будни, к которым тяжело возвращаться после почти двух месяцев отдыха. Все время, пока меня не было, Мати занимался делами галереи и ухаживал за Франсин. Признаться, я со страхом оставляла его в качестве своей замены, но в итоге он меня не разочаровал. Казалось, что у него началась новая глава в жизни, где не было места наркотикам. Он даже признался мне, что уже месяц встречается с одной девушкой, что было сродни некому чуду. Обычные отношения Матиаса не длились дольше одной ночи. Каждый день, приходя в галерею, я думаю, что мне и правда стоит ее продать. Я не заметила, как перестала вкладывать душу в это дело, и каждый рабочий день превратился в обычную рутину. Январь сменяется февралем, а февраль мартом, в один день которого Теодор Саймон Полсон появляется на свет. Схватки у Норы длятся долго, проходит не менее пятнадцати часов, пока малыш, наконец, своим криком оглашает больницу «Святого Луки». Все это время я нахожусь у Норы, развлекая ее разговорами, читая журналы, отвлекая от боли, и нам даже удается посмотреть какую-то дурацкую комедию, которую Нора смотрит со смехом сквозь слезы боли. Через пару дней Нору с Тедди выписывают, и счастливый Рей забирает их домой. Время вновь начинает свой бег, и я не успеваю заметить, как природа вокруг оживает с приходом весны. В апреле я все же решаюсь выставить галерею на продажу, но пока ни одно поступившее предложение меня не заинтересовало. - Я решила принять мамино предложение и переехать во Францию, - сообщаю я Норе, когда однажды в мае мы сидим на скамейке в парке, пока двухмесячный Тедди мирно посапывает в своей коляске. – Пока на год, ну а там будет видно. - Лекс, это замечательно! Я, конечно, буду безумно скучать, но я думаю, тебе это необходимо. – Подруга улыбается, но тут ее взгляд становится печальным. – Но если ты решила переехать, это значит, что ты больше не ждешь его? Вопрос Норы заставляет меня задуматься. Это решение не далось мне легко. Когда я перееду в другую страну, на другой континент, то стану еще дальше от Тайлера. Нас будет разделять целый океан. Но разве это такая большая разница, когда, даже живя в одном городе, кажется, что между нами тысячи и тысячи миль. То, что разделяет нас сейчас намного больше, чем расстояние. - Я больше не живу в ожидании, - негромко признаюсь я. – Я смирилась с тем, что Тайлер ушел. Я понимаю, почему он вынужден был сделать это. – Я слабо ежусь, хотя на улице довольно тепло. Я никому не сказала, даже Норе о нашем последнем разговоре с Тайлером и о его просьбе. Я дала обещание, и я выполняла его все эти месяцы. Я живу дальше, принимаю свою жизнь такой и стараюсь получать удовольствие от каждого дня. Это не всегда удается, и порой на меня нападает такая хандра, что хочется все бросить и просто забиться в угол комнаты, но я держусь. Ради Тайлера и ради себя. - Но если однажды он будет свободен? – Нора смущенно смотрит на меня, и я понимаю невысказанную мысль, что крутится в ее голове. – Если вам ничего больше не будет мешать, как ты поступишь? Я не отвечаю сразу, потому что у меня нет готового ответа на этот вопрос. Единственная причина, по которой Тайлер может быть свободен – это смерть Мег, а я этого не хочу. Я не желаю ей зла, даже не смотря на то, что из-за нее человек, которого я так самозабвенно люблю – не со мной. - Я не знаю, - наконец честно признаюсь я. – Это сложно. Он женат, и его жена серьезно больна. И мне кажется, неправильно ждать подходящего времени быть с Тайлером, потому что это бы значило, что я жду смерти Меган. – Я морщусь. – Это не так. Я надеюсь, правда, очень надеюсь, что ей станет лучше. Пусть случиться чудо и она поправиться. Потому что я не желаю ей ничего плохого. И я очень, очень не хочу, чтобы Тайлер проходил сквозь все это. Это страшно. – Я на мгновение зажмуриваюсь, содрогнувшись при мысли, что должен переживать сейчас Тайлер, поддерживая Меган. – Я не хочу ему боли, потому что его боль – это моя боль. Нора долго молчит, внимательно слушая меня. Когда я замолкаю, она глубоко вздыхает и качает головой. - Ты должна знать, что дела Мег плохи. – Она выглядит очень печальной. – Операция и химия не помогли. Ничего не помогает. Она угасает, и как бы это ни было жестоко, ее время уходит. Рано или поздно это случится. – Нора слабо пожимает плечом. – Когда это случится, вам придется встать перед выбором. Потому что тогда все будет зависеть только от вас. - Надеюсь, это случиться как можно позже, - честно говорю я, и Нора понимающе кивает. *** В июле я, наконец, продаю галерею. Моя аренда квартиры истекает в конце лета, и я впервые за последние девять лет не продлеваю ее. Билеты в один конец куплены на первую неделю сентября. Еще немного и я покину Нью-Йорк на долгое время. Чем ближе день отлета, тем сильней я хочу этого переезда. В свободное время я активно изучаю французский язык. В школе он был у меня иностранным языком, но из-за скудной практики практически позабылся. Моя квартира стала довольно пустой после того, как большая часть вещей отправилась в коробки, а потом на склад, где я арендовала помещение. В середине августа мы с Мати решили устроить маленькую прощальную вечеринку на двоих с сыром, вином и фильмами восьмидесятых. - Рендол, что же я буду без тебя делать? – слегка охмелев от второго бокала вина – жизнь трезвенника сказывалась – пожаловался мой друг. – Кто теперь будет промывать мне мозги, и учить жизни? Я одариваю Мати убийственным взглядом и толкаю его локтем в бок. - Не думай, что так легко отделаешься от меня. Я буду делать все-то же, что и раньше, только теперь через Скайп. И я буду рада, если ты приедешь ко мне в гости. Матиас усмехается и закатывает глаза. - Только если ты отведешь меня в кабаре, где девочки высоко задирают свои хорошенькие ножки. - Фу, как грубо! – Я не могу сдержать смех, глядя на корчащего рожицы Мати. Мы откупорили уже вторую бутылку вина, и успели просмотреть «Скажи что-нибудь» до того момента, где Ллойд приводит Дайан домой после свидания, когда нас прервал звонок телефона. - Я сейчас. Я ставлю фильм на паузу и оперевшись о колено Мати, поднимаюсь с пола, где мы разбили наш «лагерь». С легким удивлением вижу имя Норы на определителе: сейчас довольно поздно, и она редко звонит в такое время из-за чутко спящего Тедди. - Привет, Нор. Что сл… - Лекси, - взволнованный голос подруги заставляет меня замолчать, – Меган умерла.