Рыжий пес

— Папа! — звонкий голос Маришки отвлек меня от книги. Я поднял голову и посмотрел на дочь, которая подошла ко мне, сжимая в руках толстый альбом с фотографиями. — Что такое, заяц? — поинтересовался я. — А правда, что ты в детстве был индейцем? — с любопытством спросила она, раскрыв альбом где-то в середине и протягивая мне Кинув на него взгляд, я понял, что именно вызвало любопытство дочери. Фотография двенадцатилетнего меня, загорелого, с боевым раскрасом на лице и тремя перьями на голове, заправленными под красную бандану. — Правда, — кивнул я с важностью. — Твоего папу тогда звали Могучий Бизон. Маришка хихикнула. — А почему именно так? — поинтересовалась она. Детские глаза смотрели на меня с любопытством, и я невольно улыбнулся. — Потому что я был сильным и хорошо дрался. — А это кто? — детский пальчик уперся в еще одного мальчика на фотографии, стоящего рядом со мной. — А это дядя Вова. — Наш дядя Вова? — переспросила дочь, и я кивнул. — Ух ты! А он тоже был индейцем? — Нет, дядя Вова тогда был на стороне наших врагов — «белых», — покачал головой я. — Но ведь вы друзья! — Маришка слегка нахмурилась и непонимающе посмотрела на меня. — Сейчас друзья, а тогда были враги, — с загадочным видом ответил я. — Хочешь расскажу, как мы подружились? — Хочу! — воскликнула Маришка и вскарабкалась на подлокотник кресла, устроившись рядом со мной. — Ну, тогда слушай. Индейцами нас заинтересовал Петька. Он в принципе всегда был главным рассказчиком в нашей команде, причем совершенно не важно, о чем он говорил — мы слушали его раскрыв рот. Петькин отец был историком и, я думаю, именно благодаря ему у каждого из нас по этому предмету всегда были твердые пятерки. Ведь многие вещи куда лучше запоминаются, если тебе их рассказывает твой друг, а не скучный школьный учитель. Петька учился у отца, а мы невольно у него. Сначала был период увлечения греческими мифами, потом египетскими фараонами, но индейцы засели в наших сердцах надолго и со временем все чаще звучали просьбы: — Петька, а расскажи про индейцев! И Петька рассказывал. Окончательно и бесповоротно краснокожие завоевали нашу любовь после фильма «Зверобой». Именно образ отважного Чингачкука и стал главной причиной того, что мы негласным решением отказывались стричься. — Совсем оброс, — ласково говорила мама, убирая волосы с моего лица. — Неудобно же так ходить, Санька! Давай пострижемся? Но я лишь отчаянно мотал головой, торопливо доедая суп. Где же это видано — стриженный индеец! Зато еще совсем немного и смогу завязывать волосы в маленький хвостик. Дома все казалось скучным, неинтересным, и я снова и снова рвался на улицу, пропадая там целыми днями. Ведь за порогом меня ждал целый мир, наполненный приключениями и опасностями. Мы построили себе самый настоящий лагерь с самыми настоящими вигвамами, мы собирали ягоды и грибы, ловили рыбу и даже плавали на самодельном плоту на соседний берег за спелой земляникой. Сначала наше племя было небольшим — всего шесть человек, — но потом к нам постепенно прибились пара мальчишек из параллельного класса и три девчонки. Вообще, с девочками мы дружбу не водили, считая их скучными, да и вообще, что за дело якшаться с девчонками? Однако, Маша, Ира и Настя были приятным исключением из правил — они могли и костер разжечь, и ягод набрать, а главное — никаких кукол и прочей девчоночей ерунды, так что вскоре они стали такими же членами племени, как и все остальные. Но самыми чудесными моментами были те, когда нас отпускали на ночевку в наш лагерь. Вот тогда можно было сидеть возле костра всю ночь, есть печеную картошку и рассказывать страшные истории, от которых по коже бежали мурашки и появлялось желание пододвинуться поближе к костру. А иногда по ночам мы устраивали набеги на «поселения белых» — соседские огороды, где можно было поживиться яблоками, сливами и персиками. Точно такие же фрукты росли и в наших садах, но именно то самое ощущение опасности и адреналина, когда мы карабкались за «добычей», вот именно оно и было главенствующим. Само собой, нам иногда за это влетало. Разумеется, Петька был нашим вождем. Отец подарил ему подарок, которому каждый из нас втайне завидовал, — клык настоящего волка на кожаном черном шнурке. Петька гордо носил его, а мы дали ему имя Мудрый Волк. Волк — из-за необычного украшения, а мудрый потому, что вождь, по нашему мнению, был самый умный. Вот тут-то у нас и появились первые враги. Группа местных хулиганов принялась высмеивать нас за прилично отросшие волосы. Да и вообще всячески издевались над нашим увлечением. — Девчонки! — язвили они. — И таскаются с девчонками, фу! Рыжего, конопатого Вовку — их предводителя, мы ненавидели особенно сильно. Он частенько нападал исподтишка со своей компанией, вылавливая нас по одному, и после таких встреч кто-то из нас приходил домой с синяками или разбитым носом. Мне самому не раз и не два доставалось, а однажды я даже пришел домой с вывихнутым запястьем. Мама долго причитала, отец требовал рассказать про обидчиков и грозился их наказать, но я молчал. Где же это видано, чтобы настоящий индеец жаловался родителям? Не воин, а позор племени! А спустя неделю случилось то, что переполнило чашу нашего терпения. Придя рано утром к нашему лагерю, мы обнаружили разломанные на мелкие щепки вигвамы, разбитую посуду и украденные стратегические запасы пищи — четыре банки тушенки, пару банок рыбных консервов и большой пакет с конфетами. В центре раскуроченного лагеря сидела зареванная Ирка. — Что тут произошло? — спросил Петька. — Я пришла, а они… Поломали все, обзывались! — всхлипывала Ирка. — И за косичку еще, больно… И вот! — она ткнула пальцем куда-то влево. К стволу дерева, росшего неподалеку, был приколочен небольшой кусок фанеры с нарисованным черепом и надписью «Придурки». Такое оскорбление наше племя стерпеть не могло. — Нам надо разобраться с ними! — заявил Петька, взгромоздившись на небольшой камень. — Если мы будем молчать, то они так и будут нам мешать! Мы, насупившись, закивали головами. — Они трусы, нападают толпой на одного, — сказал я. — Но нас ведь больше! — Да, но мы не будем, как они! — хмуро пробубнил невысокий, чуть полноватый Вадим. — Так ведь нельзя поступать. Это нечестно! Из-за густых бровей он всегда казался слегка недовольным, за что мы дали ему индейское имя Угрюмый Барсук. Как ни странно, имя пришлось ему по вкусу. — Нет, мы так не будем делать, — кивнул Петька. — Мы отправим им боевое послание от нашего племени! Попробуем помириться, а если не выйдет — побьем их! Мы согласно закивали. Решено было собрать всех и проголосовать. К обеду почти все наше племя собралось в разрушенном лагере — пятеро пацанов и две девочки, остальные члены разъехались на каникулы. — Итак, голосуем! — объявил Петька. — Могучий Бизон — за! — я вздернул руку самым первым. — Быстрая Лиса — за! — твердо сказала Ирка и слегка покраснела под восхищенными мальчишескими взглядами. Остальные тоже высказались за. Решение было единогласным. Мы написали письмо нашим врагам, которых, разумеется, окрестили «белыми», и подбросили его на место их постоянного сборища. Это был старый гараж Вовкиного отца, и именно на его двери мы приклеили наше письмо. Теперь оставалось только ждать. Местом встречи решено было сделать поляну на самом краю леса, совсем рядом с деревней. Там было много места и не настолько близко к домам, чтобы нам кто-то помешал. Перед решающей встречей мы нанесли на лицо боевой раскрас гуашью — разноцветные точки и полоски на лоб и щеки. Вадим и вовсе полностью закрасил себе все лицо белой краской и, надо признать, выглядело это устрашающе. Я набил полные карманы небольших камней и прихватил с собой рогатку. В конце концов, никто не знал, как оно все повернется, и я решил, что мое боевое оружие не будет лишним. В назначенное время мы были на поляне. Вовка со своей бандой хулиганов уже поджидал нас. Их было шестеро — на одного меньше, но все они были старше нас и выглядели внушительнее. — Ну, придурки! — издевательски заржал он. — Вы что, серьезно думаете, что вы индейцы? Остальные засмеялись следом за ним. — А тебе какое дело? — хмуро сказал Петька. — Чего мы тебе, мешаем, что ли? — Да вы просто неудачники, вот и все! — хмыкнул Вовка. — Бегаете по лесу, как дебилы, да еще и девчонок с собой таскаете! В куклы небось играете с ними? — А этот жирный вообще чем намазался, мамкиной косметикой что ли? — противным голосом сказал белобрысый долговязый пацан, указывая на Вадима. Тот насупился и сжал кулаки. — Хватит! — выкрикнул Петька. — В общем, или вы от нас отстаете, или мы вас побьем! Компания заржала еще громче. — Ой-ой-ой, надо же, какие грозные! — издевательским тоном протянул Вовка. — А отбиваться чем будете, игрушечными томагавками? — Да у них жирный один всех раскидает! — белобрысый вышел вперед и издевательски толкнул Вадима в плечо. — Да, кабанчик? Именно это и стало последней каплей. Разозленный Вадим издал громкий боевой клич индейцев и кинулся на обидчика. Тот сначала опешил, но, получив кулаком по лицу, принялся защищаться. — Ах ты гад! — выкрикнул Вовка и кинулся на помощь белобрысому, но я не дал ему вмешаться. Вместо этого я кинулся вперед, как таран, снеся противника и сбивая его с ног. За спиной раздался многоголосый боевой клич, а спустя мгновение на поляне завязалась самая настоящая битва. Мы с Вовкой катались по траве, рыча и тяжело дыша, пинаясь и слепо мутузя друг друга. Перед глазами мелькнули Машка и Ирка — они вдвоем с визгом напрыгнули на какого-то смуглого пацана, хватая его за волосы и размахивая кулаками. Тот, слегка пошатываясь, пытался их сбросить, но девчонки не отпускали. А потом Вовка пнул меня коленом в живот, и мне стало не до Ирки с Машкой. Ударом меня слегка отбросило в сторону, а воздух вдруг куда-то пропал. Тщетно силясь вздохнуть, я помутневшим взглядом наблюдал, как Вовка встает на ноги. И в этот самый момент в кустах напротив раздалось угрожающее рычание. Вовка замер, недоуменно прислушиваясь к треску ломающихся сучков. — Ральф! — закричала Ирка, первой рассмотрев источник звука. Бывшие соперники кинулись врассыпную, забыв о недавней драке. Ральф был очень злым соседским ротвейлером, который почти всегда сидел на цепи, но иногда срывался таки и убегал. И вот в это самое время лучше было не попадаться на его пути. Признаться, более злого и агрессивного пса мне не доводилось видеть в своей жизни. Ральф кусал всех подряд — и детей, и взрослых, — однако, несмотря на все жалобы соседей, его хозяин и не думал избавляться от собаки. И вот теперь, едва это исчадие ада выскочило на поляну, как я уже сидел на дереве, судорожно цепляясь за толстые ветки. Я даже не понял, когда успел туда вскарабкаться. На поляне остался только Вовка, который, растерявшись, оглядывался вокруг в поисках укрытия. Ральф, щерясь злобным оскалом, медленно приближался к нему. Вовкино лицо побледнело настолько сильно, что я мог рассмотреть каждую веснушку даже с высоты дерева. Не отводя взгляда от собаки, рыжий попятился. Пес низко зарычал и слегка пригнулся. Я понял, что сейчас он прыгнет. Мы только что дрались с Вовкой и лупили друг друга, что есть сил. Он был моим врагом, однако сейчас, при мысли что на моих глазах на него кинется обозленный Ральф, мне почему-то поплохело. Решение пришло спонтанно — нащупав болтающуюся на поясе рогатку, я вытащил из кармана один камень и плотно обхватил ногами ветку, чтобы не упасть. — Эй! — заорал я псу и, хорошенько прицелившись, выстрелил. Камушек угодил Ральфу аккурат в нос, и тот, взвизгнув, слегка попятился. — Лезь наверх! — крикнул я Вовке. Рыжий сорвался с места, но следом за ним с места сорвался и Ральф. Я судорожно сунул руку в карман, но все равно понимал, что не успеваю. С громким лаем пес пересек поляну в три гигантских прыжка, но угодившая по морде шишка снова заставила притормозить. С соседних деревьев раздался знакомый боевой клич, и в Ральфа полетела целая лавина веток, шишек и мелких камушков. Пес в растерянности завертелся на поляне, ища обидчиков и потеряв интерес к потенциальной жертве. Этого мне было достаточно для того, чтобы сползти немного вниз и протянуть руку Вовке. — Хватайся! — крикнул я, и тот, слегка подпрыгнув, обхватил мою руку влажной от пота ладонью. Словно сообразив, что его обвели вокруг пальца, Ральф с бешеным лаем кинулся к дереву, однако мы с Вовкой уже успели вскарабкаться выше. — Огонь! — скомандовал Петька откуда-то с ближайшего дерева, и в собаку снова полетели ветки и шишки. Моя рогатка, разумеется, не осталась в стороне. Не выдержав атаки, пес заскулил и, поджав хвост, скрылся в зарослях густой травы. Выждав еще какое-то время, мы осторожно спустились на землю, настороженно прислушиваясь, однако было ясно, что Ральф убрался прочь. — Спасибо, — тихо сказал Вовка и шмыгнул носом. Мои друзья подошли поближе, глядя на бывшего обидчика исподлобья. Потоптавшись немного, Вовка развернулся и пошел в сторону деревни, а мы молча смотрели ему вслед, понимая, что вражда осталась в прошлом. Наше племя быстро отстроило вигвамы и привело в порядок разбитый лагерь. Мы снова собирались там и по вечерам сидели возле костра, жаря хлеб и рассказывая любимые страшилки. И однажды в один из таких вечеров к нам пришел нежданный гость. — Я тут это… Извиниться хотел. И поблагодарить, — чуть насупившись сказал Вовка, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Особенно тебя, — он кинул на меня взгляд и продолжил. — Вы меня тогда от собаки спасли, и вот… В руках его был черный пакет, из которого он, слегка неловко, принялся выкладывать на небольшой самодельный стол продукты — толстую палку колбасы, тушенку, сетку с картошкой и большой мешок с шоколадными конфетами. Мы молча смотрели на происходящее. — Вот, это вам, — неуверенно продолжил рыжий. — А то мы у вас забрали в прошлый раз. И, это… Можно мне с вами? Петька медленно поднялся на ноги и не спеша подошел поближе, разглядывая принесенные дары. Видимо, оставшись довольным увиденным, он перевел взгляд на нас, безмолвно спрашивая. Мы по одному закивали, и он посмотрел на Вовку. — Хорошо, мы принимаем тебя, — важно сказал Петька. — Ты будешь… ты будешь… Рыжий Пес! — А можно я, это… не буду индейцем? — осторожно спросил Вовка, потупившись. — Может я буду просто белым? Петька на секунду задумался. — Тогда ты будешь Вовка Рыжий Пес — друг индейцев! — заявил он. Мы одобрительно загалдели, и Вовка сдался, смирившись. Так у нас стало на одного друга больше, пусть он и не был индейцем. Закончив рассказ и вынырнув из воспоминаний, я легонько щелкнул дочь по носу. — Он так и не передумал потом? — слегка разочаровано спросила Маришка. Я отрицательно покачал головой. — Он просто приходил к нам, а потом мы с ним сдружились больше всех, — сказал я. — Совсем, как Чингачкук и Натаниэль Бампо. И дружим уже много-много лет. Маришка задумалась, слегка нахмурив лоб. — Папа, а ты расскажешь мне про индейцев? — наконец попросила она. В карих глазенках блестело чистое любопытство. — Конечно, заяц! — улыбнулся я, и дочь, радостно взвизгнув, чмокнула меня в щеку и умчалась. — Теперь я так и буду называть дядю Вову — Рыжий Пес! — крикнула она мне уже из кухни. Спустя мгновение оттуда послышался звук, очень сильно напоминающий боевой клич индейцев. Я усмехнулся. Кажется, я знаю, кем Маришка захочет быть на своем дне рождения. И мне кажется, это будет совсем не хуже самых красивых принцесс.