Чем больше рук, тем меньше дров

Брок Рамлоу не был любимчиком у леди Удачи, совсем нет. Он побывал в куче передряг, которые убедили его в этом лучше, чем слова окружающих, трындящих о том, что все как раз таки наоборот. Однако даже его невезение заплакало в сторонке, когда в пылу страсти ему прилетело пяткой в ебало и вместе с тем уронило с кровати на холодный пол. — Сукин сын! — прошипел Брок, перевернувшись на спину и зажав нос, чтобы остановить кровь. — Брок! — вскинулся полуголый Стив, разом потерявший и его, и Барнса, вскочившего с постели и резко побледневшего. — Уже почти полтинник как, — огрызнулся Брок и сел, хлопнул Барнса по голому колену, радуясь, что сам остался без штанов, иначе бы заработал себе парочку знатных синяков на заднице из-за металлических заклепок на джинсах. — Понял, красотка, за ляжки не лапаю. — Прости, — промямлил Барнс и нахмурился. Он бросил взгляд на Стива, все еще сидящего на кровати, и отвернулся к двери в спальню. — Принесу лед. Брок закатил глаза, поморщился от боли и досады за утраченное возбуждение и бросил взгляд на Стива, который перекатился на край постели и спустился на пол, чтобы встать на колени перед любовником. — Дай посмотрю, — попросил он, протягивая руку к пострадавшему носу. — Сильно болит? — Кончай, заботливая хозяюшка, — проворчал Брок, но убрал ладонь, позволяя себя осмотреть. — Вроде он не сломан. — Вроде, — с укором повторил за ним Стив и аккуратно прощупал нос, посекундно извиняясь за боль. Кровь текла по губам и подбородку и капала на живот и труселя, за что жестко брала обида. — Перелома нет. — Вот и я о том же, — хмыкнул Брок и недоуменно захлопал ресницами, когда Стив, вместо того, чтобы отпустить, двумя пальцами прижал крылья носа к перегородке. — Я не калека, если ты не заметил, руками нормально работаю. — Брок отмахнулся от него, зажал нос и поднялся на ноги. — Что-то Барнса все нет, пойду гляну, не убился ли ненароком. С него-то станется... Кровь подсыхала на животе и белье, медленно застывала на лице. Брок, босиком шагая на кухню, утер губы и подбородок свободной ладонью и с недовольством понял, что теперь придется мыть обе руки, прежде чем лапать Барнса. Который все-таки застрял в полумраке кухни, взрезаемом фонарями у дороги, сжимая в правом кулаке полотенце со льдом и уставившись в стол так пристально, что Брок скрипнул зубами, приблизился к твердолобому кретину, щелкнул его по носу отставленным мизинцем и привел в чувство быстрым кусачим поцелуем. Барнс вздрогнул, резко выдохнул, точно получил крепкий удар под дых, посмотрел на Брока и как будто съежился. — Барнс, нам еще ебаться, не порть настрой, — сказал Брок и пнул его по икре: легко, но ощутимо. — Кончай дурака валять и вести себя так, как будто мне никогда не давали в морду. Ты меня, скажем прямо, приласкал в сравнении с тем, что было. Так что засунь свое самокопание куда подальше и дай мне чертов лед, пока не пришла нянька всей Америки и не перехуярила нам тут всю романтику. — Ну Рамлоу... — пробормотал Барнс, плюхнул куль Броку на лицо, вернув поутихшую боль в носу, и крепко поцеловал, холодной металлической рукой обнимая за шею. Настрой на веселье все же вернулся, и даже удалось кое-как развлечься на этой самой кухне, хвала блядским небесам. Были бы еще эти самые небеса благосклонны побольше, то у них точно не случалось бы проблем с тем, как перетрахаться между собой, а не с окружающими предметами в различных позах. Началось все с того, что предварительные ласки трех взрослых довольно-таки крепких мужиков окончились не очень хорошо для стеллажа в гостиной, где сначала Брок зажимал Стива, а потом присоединился Барнс, и они глазом моргнуть не успели, как возня и страсти привели к изменениям в интерьере с похоронами под тяжелым предметом мебели, огревшим их всех довольно-таки ощутимо для простого набора хлипких полочек. Брок, лежа под двумя любовниками и стеллажом, ощущал себя так, будто на него упало три шкафа, а до этого косяк черных котов усердно перебегал ему дорогу то туда, то обратно, пока все везение не испарилось на хрен. Продолжилось все, к огромному сожалению Брока, в ванной, где в пылу страсти и в процессе почти-траха они, трое поразительно неуклюжих долбоклюев, разбили зеркало — спасибо Стиву, — раскололи раковину — благослови чертов боженька тех умников, что оставили Барнсу металлическую руку — и чуть не сломали Броку спину между первым, вторым и минетом, который вышел всем боком. Броку даже левым, на котором расползся такой синяк, что суперы из чувства вины бахнули ему запредельную дозу нежности и неожиданное воздержание. Кончилось все, собственно, тем, что, даже сломав оборону, Брок не получил желаемого. Нормально перетрахаться у них так и не получалось. Не выходило у них ни «долго и счастливо», как в пропаганде пролайферов среди беременных девочек, ни «быстро, но хорошо», как в сказках для подростков и домохозяек, ни уж тем более так, как хотелось всем троим до звона в яйцах. — Я все понимаю, — прорычал Брок, глядя на Барнса снизу вверх, стоя на коленях и стараясь не шевелиться, — но не это. Роджерс, увереннее, я не сахарный! До определенного дня никто даже не задумывался, что Ужасный Зимний Солдат, управляющийся со своими волосами на раз, может запутаться своими железками в чужой шевелюре, за которую даже зацепиться непросто. А вот присядь и ахуей! Брок лично так и сделал, когда понял, что не может шевелить головой без понукания чужой руки. Голый раскрасневшийся Стив стоял рядышком и со всей возможной осторожностью и, по мнению Брока, излишней нежностью высвобождал защемленные пряди. — Такими темпами, золотые ребята, мы и к ночи не освободимся, — проворчал Брок и ткнул Барнса под ребра. — Медленно и аккуратно тащи меня в спальню, там хотя бы удобнее будет. Стар я торчать на коленях часами. Кухня, где они застряли, точно не подходила для веселого времяпрепровождения, если можно было подумать, но сейчас было утро, сонливая медлительность и обжимания у стола в ожидании, пока закипит вода в чайнике, не настраивали на здравомыслие, а потому им втроем пришлось шагать через всю квартиру обратно в спальню. Барнс сел на кровать, затягивая к себе Брока, и принялся осторожно высвобождать запутавшиеся волосы, сталкиваясь пальцами со Стивом, нависшим над ними с видом побитого щенка. Так воскресенье испортилось еще в самом начале. А потом у Брока грянула командировка, и он пропал на целую неделю, за которую успел соскучиться по своим идиотам так, что, поймав Барнса на пороге квартиры, плюнул на все предосторожности и припер его к стенке, ногой захлопывая входную дверь, вместе с тем грубо целуя и сжимая в кулаке мягкие волосы на затылке. — Стив где? — прорычал Брок, разорвав поцелуй и увернувшись от губ недовольно застонавшего Барнса. — На работе еще, — выдохнул тот и, вновь не дотянувшись до рта Брока, заканючил: — Ну Брок... — Скучал без меня, трепетная лань? Барнс рыкнул, схватил его и утянул на пол, распластывая на спине и влезая сверху тяжелой грудой мышц, притираясь до звезд перед глазами и спертого дыхания, до частящего сердца и частичной потери контроля над собственным телом. Влажные теплые губы едва касались его, как будто дразнили, соблазняя обещанием прохлады от мятных конфет, которыми не так давно увлекся любовник, и горечи от сигарет. Брок не мог удержаться, он вскинул руку, притянул Барнса ниже за затылок и укусил его за нижнюю губу, получая в ответ тихий стон и дрожь бедер. До чего Брок не любил командировки, но разлука точно стоила возвращения домой, где ждал по-настоящему теплый прием. Перекатываясь и подминая под себя Барнса, оказываясь между раздвинутых мощных бедер, Брок вдыхал свободнее, только сейчас понимая: дорвался. Он едва ли ополоснулся в душе после миссии, и сейчас для чувствительного к запахам Барнса от него, скорее всего, несло порохом, гарью, потом, пылью и кровью — от немытых волос и из-под ногтей, — сам Брок не чуял, сроднившись, крепко сросшись с этим запахом, но это, казалось, было тем самым, на что оба плевали с высокой колокольни, пытаясь без преуменьшения залезть друг к другу в штаны прямо в коридоре, ведущем в остальные комнаты их квартиры-на-троих. Барнс, с задранной до груди футболкой и спущенными на бедра мягкими домашними штанами, зардевшийся, тяжело дышащий, чертовски красивый с приоткрытыми, влажно поблескивающими красными губами и совершенно невыносимым, безумно похотливым взглядом сквозь ресницы, требовал к себе внимания. И получал желаемое. Брок, целуя мощную шею и сжимая ладонями твердые бедра, чувствовал, как плавится глубоко внутри, оплывает, как воск, мягчает. Жуть. — Перевернись, — попросил Брок и шлепнул Барнса по голому бедру. Тот зыркнул на него и извернулся, переворачиваясь на живот, запутался в штанах, вызвав у Брока смешок. — Горе луковое. Давай помогу... В четыре руки они кое-как содрали несчастную тряпку, едва не порвав ее — Брок даже, кажется, слышал треск швов — и вернулись к тому, на чем прервались, сталкиваясь руками и ногами, шипя под нос проклятия. Брок завозился с брюками, расстегивая пуговицу и молнию и обступая сомкнутые ноги Барнса, приспустил штаны с бельем, готовый к тесному знакомству с крепкими бедрами, и тут заметил влажный блеск между ягодиц. Это казалось поинтереснее, чем изначальный «план». Сжав пальцами ягодицу любовника, Брок помял ее и нырнул большим пальцем в расселину, скользкую от лубриканта. Барнс под ним надрывно вздохнул и подался бедрами назад, в ласкающую руку. — Я смотрю, ты стал совсем домашней женушкой, — криво улыбнулся Брок и сжал обеими ладонями круглую задницу. — Ужин готов, красавица? Не считая десерта, с которого я, пожалуй, начну... Барнс оперся на локти и уронил голову, втягивая воздух резко и отрывисто, но сильнее прогнулся в пояснице, бесстыдно подставляясь, отвечая на первый чуть неуклюжий толчок. От жара, от почти невыносимой тесноты и вместе с тем легкости, с которой Барнс его принимал, Брока развозило так, что перед глазами плыло и дыхание застревало в горле. Он повел бедрами, немного меняя положение, еще чуть сильнее развел ягодицы в стороны и ощутимее толкнулся внутрь, шипя сквозь зубы и вопреки грохоту крови в ушах слыша вскрик Барнса. В замочной скважине завозился ключ, Брок обернулся и плывущим взглядом уставился на входную дверь, из-за которой спустя мгновение показался Стив. Тяжело дышащий и красный, как помидор, он прикипел взглядом к сцене, развернувшейся перед ним на полу, и захлопнул дверь, вставляя ключ в замочную скважину изнутри и открывая рот, видимо, собираясь, что-то сказать, но Брок его опередил. — Либо присоединяйся, либо не мешайся, — бросил он и, подавшись бедрами назад, снова толкнулся вперед, в извивающегося и дрожащего Барнса, застонавшего так громко и так довольно, что соображать стало категорически невозможно. — У тебя все еще обе руки из плоти... — Брок запнулся, ощутив, как Барнс сжал его и тут же отпустил, — и крови? — Да, — прохрипел Стив, так и стоя на пороге. — Тогда волосы ты мне точно не выдернешь, — протараторил Брок и пристально взглянул на Стива. — Иди сюда, подыхаю, как хочу тебе отсосать. В коридоре, кажется, стало еще теснее, но Броку резко стало не до того, тиская и трахая задницу вскрикивающего Барнса и беря в рот у Стива, стянувшего верх костюма и часть низа, оголяя бедра, и попросту расставившего ноги по обе стороны от поясницы своего драгоценного Баки, одной рукой зарываясь в волосы Рамлоу, а другой направляя свой вставший толстый член. — Ох, Боже, — вдруг выдохнул Барнс, заерзал сильнее прежнего, подаваясь назад и вскидывая бедра выше, и зачастил, как заведенный: — Брок, Брок, Брок... Брок, который внезапно оказался занят по самые гланды и на все руки, потер большими пальцами край дырки Барнса, и тот взвыл, уткнулся лбом в пол и вздрогнул раз, другой, с воем сервоприводов сжал левую руку в кулак, схватился правой рукой за щиколотку Стива и вытянулся на полу, с воплем кончая. Брок, никак не готовый к подобному, застонал с членом Стива в горле и, задыхаясь, мелко толкаясь в сжимающееся нутро Барнса, излился внутрь, вцепился ладонью в задницу Роджерса, крепко стиснул, пытаясь удержаться на ногах после оргазма, и сглотнул, поднимая взгляд вверх. Стив, залившийся краской до самого пупка, обхватил его голову обеими дрожащими руками, с шумом выдыхая, толкнулся ему в глотку пару раз и коротко простонал, отстраняясь и заливая рот солоноватой спермой. Брок сглотнул, утер ладонью губы и подбородок от слюны и семени, поморгал и заглянул в глаза Стиву, растягивая губы в ухмылке и ощущая, как першит в горле, зудит в уголках рта и ноет в коленях. — А теперь повторим успех тройничка без травм и прочего, но в постели, — заявил Брок. — Аминь, — слабо отозвался Барнс. Сверху упала вешалка с верхней одеждой, огрев по башке сначала Стива, а потом и Брока, отчего тот разочарованно застонал, а Барнс расхохотался.