Посмотри с другой стороны

      — Анастейша! Идем быстрее! Идем! — окружившие меня с двух сторон близнецы, казалось, оторвут мне руки, если продолжат бежать вперед. — Мы покажем тебе гостиную! Идем!       — Сами сначала ее посмотрите! — крикнула я им, пытаясь вытянуть руки и упираясь ногами в каменный пол.       — Идем, идем!       Церемония завершилась всего пол часа назад, но свалить с ужина мне не дали. Близнецы и Чарли с упоением накладывали мне на трансфигурированную из ложки Уизли-старшим тарелку еду, а мне, под сверлящим в затылок взглядом Северуса Снейпа, кусок не лез в горло.       И сейчас, когда все повскакивали из-за стола, чтобы пройти в свои гостиные, неугомонные Фред и Джордж тянули меня за собой.       — Я слышал от Билла, что там поющая картина! — крикнул Фред.       — А Перси говорил, что там кухня прямо в зале! И огромный камин! — перебил его Джордж.       Вышеупомянутый третьекурсник демонстративно закатил глаза и цокнул языком. Видимо то, что его младшие братья поступили на его факультет, вызывало в нем противоречивые эмоции. Первокурсники рядом шарахались от гиперактивных близнецов, как от радиоактивных, а также было видно, что внезапно оказавшаяся в их рядах непонятная девочка без мантии и колпака вызывала вопросы. Но никто не спрашивал.       — Мисс Снейп, — раздался откуда-то сверху голос Саманты Фридман — старосты Гриффиндора. — Вас искала профессор Макгонагалл.       «Спасение!» — воскликнула внутренне и, вырываясь из хватки назойливых Уизли, понеслась в обратную потоку сторону к профессорскому столу. Насмешливым взглядом меня проводили старшеклассники Слизерина, оставшиеся за своим столами. Ведь в первые часы в гостиные лучше не соваться — любопытные первокурсники облазят все и вся, в попытках познать новое пространство, найти и показать свои вещи сокурсникам. Конечно, пусть со всем разбираются старосты.       Замерев у учительского стола, я, не увидевшая за ним профессора Макгонагалл, растерянно оглядывалась, искренне не желая пересекаться взглядом с Дамблдором, профессором Стебль и Грин.       — Анастейша, — прозвучал избавляющий от неловкости, суровый, сквозящий еле скрывающимся недовольством, голос опекуна.       Я бросилась к нему, не раздумывая, краем глаза замечая ехидную улыбку директора и хихиканье профессорш. Руки непроизвольно обняли Северуса, а желание спрятаться от любопытных глаз за его мантией росло перпендикулярно секундам, проведенных в помещении Большого зала.       — Прости, пожалуйста, — всхлипнула ему в пояс. — Прости. Можно я отсюда уйду? — поднимаю на него явно покрасневшие глаза и встречаюсь взглядом с ним. Черные глаза неверующе прищурились, а бледная рука с тонкими, впившимися в мое плечо пальцами, грубо отодвинула от себя на расстояние шага.       — За мной.       В покаянии опустив голову и смотря на волочащуюся мантию Северуса, я следовала за ним за учительский стол. Там какой-нибудь потайной проход, да?       — Но меня звала мадам Макгонагалл… — протянула я, не предпринимая попыток, коснуться опекуна.       Мантия опасливо поднялась близ моего носа. Северус обернулся и повторился.       — За мной.       Э-ка, как я его разозлила. Даже не объясняет ничего, и на обращение о Макгонагалл не отреагировал язвительно. А как же «кошка» или «старая кошка»…       Тем временем под моими ногами мелькнула пара невысоких ступенек, на мгновения скрывшихся в тьме неосвященного узкого коридорчика и сменившихся на освященные не одним факелом кирпичи. Я подняла голову.       Небольшая, светлая, вымощенная одним кирпичом комнатка. Без окон, вместо двери — арка, через которую мы зашли. На меня смотрит Минерва Макгонагалл, держащая в руках распределяющую шляпу. Смотрит с прищуром, не сказать, что она чем-то недовольна, но и радости от происходящей ситуации не испытывает.       — Мисс Снейп, — начала Макгонагалл, все еще держа в руках распределяющую шляпу и делая шаг в мою сторону. — Я вынуждена сообщить вам, что на правах заместителя директора лишаю вас пропуска в школу. По истечении сегодняшнего дня, вам необходимо покинуть Хогвартс… — голос волшебницы был непреклонен и строг. Она не переставала двигаться в мою сторону, пока не остановилась прямо перед моим носом.       С деканом Гриффиндора я пересекалась крайне редко, и, признаться, пугала она меня намного больше, чем тот же Северус или Люциус. Наверно, это и была одна из причин, почему меня всегда ужасало столь легкомысленное отношение Билла к побегам из Хогвартса в учебное время. Страшась поднять глаза и взглянуть в глаза профессору Макгонагалл через линзы ее круглых очков, я потупила взгляд и склонила голову еще ниже. Вот тебе и бабушка юрьев день. Мало того, что не по своей воле запрет нарушила, а из-за ее «львяток» Уизли, причем как старых, так и новоиспеченных, так еще и сказать об этом не могу, так как тогда прилетит Чарли, да еще и сойду перед Северусом за ябеду. А этого мне не хотелось еще больше. Больше всего хотелось раствориться в воздухе или провалиться под землю под тяжелым взглядом Макгонагалл.

10 декабря 1986 года

      Уильям Уизли       — Стеша, тихо! — шикнул я на брыкавшуюся в моих руках девчонку.       — Уильям Артурус Уизли! — прошипела она в ответ, высвободив рот от моей руки. — Если нас поймает кто-то из педагогов, то ты лишишься должности старосты — это раз, твой факультет получит около тысячи штрафных очков — это два, если, конечно, тебя не исключат, тебя лично проклянёт Снейп — это три, и четвертое, самое главное, потому что на все остальное, что касается тебя мне плевать с высокой колокольни — у меня заберут пропуск в Хогвартс!       Ворчащая и крайне недовольная Анастейша уже безвольно висела у меня на руках, перестав сопротивляться. В теплой одежде она смахивала на куклу, стоящую за одной из витрин магазинчика в косом переулке. Две заплетенные косы тянулись по светло-зеленой клетчатой, махровой ткани маленького пальто, такого же цвета берет рисковал в любую минуту сорваться с головы перевернутой почти кверху-ногами девчонки. Общий внешний вид, завершавшийся плотным темно-зеленым шарфом, не оставлявшим ни единого сомнения в будущем факультете малышки, вызывал умиление.       Одетая подобным образом, она не была похожа ни одного из его младших братьев, и уж тем более, на Джинни, которую каждую зиму во время каждого выхода на улицу мать заматывала на манер огромного шара из шали, обвязанного одной из ее старых шуб.       За грубые слова я прихлопнул девчонку по голове, заставляя берет залесть ей на лоб и растрепать косы.       — Эй!       — Нечего юной леди произносить такие грубые слова! — обратившись к ней на снейповский манер, произнес я, опуская малышку на снег. — Что бы сказал профессор Снейп, если бы услышал это? — на лице Анастейши не отразилось ни капли стыда или раскаяния. — А глубокоуважаемая тобой мадам Нарцисса? — глаза в испуге расширились, и я увидел, как стыдливо сверкнули в них золотые звездочки.       — Прости…       О влиянии Нарциссы Малфой, как материнской фигуры в жизни Анастейши, я знал давно. Как только заходил любой разговор о семье, в противовес моим рассказам о маме, девочка приводила ее. В голосе Анастейши каждый раз слышался детский восторг, когда она говорила о манерах миссис Малфой или ее методах воспитания. Собственно, наш недавний разговор о том, какие игры она придумывает и как учит своего сына и Анастейшу играть в шахматы, и навел меня на мысли о сегодняшней вылазке.       До Рождества оставалось около двух недель, и я хотел успеть представить Анастейшу маме до праздника, потому как лучше один раз показать, чем на протяжении недели рассказывать об этой девочке, исправляя байки, которые растрепал о ней Чарли на летних каникулах.       — Идем быстрее, — я протянул Анастейше руку, за которую малышка быстро ухватилась, и повел ее меж узкими двориками Хогсмида.       — Билл, я напомню тебе, что трансгрессия на территории Хогвартса запрещена! — все еще пристыженная, пробурчала Анастейша себе под нос.       — А мы уже и не на территории Хогвартса, малышка! — улыбнулся я, выходя на небольшой переулок, за парикмахерским салоном мадам Снеллинг, и, подхватывая девочку на руки, исчез в блестках аппарации, оставив переулок пустым.       Анастейша       Меня снова ослепила яркая вспышка. Что за дурная привычка не предупреждать о трансгрессии? Билл поставил меня на пол, и, в попытках проморгаться, я свалила что-то с тумбочки, на которую облокотилась. Послышался грохот. Видимо, что-то фарфоровое, но оно не разбилось.       — Тише, а то все разнесешь… — засмеялся старший Уизли и, я почувствовала, как его руки подхватили меня под подмышки, ноги оторвались от пола, и уже в следующее мгновение я сидела на мягком одеяле.       Наконец-то ко мне вернулось зрение.       Передо мной предстала небольшая, но визуально просторная комната из какого-то светло-коричневого дерева. По стенам были развешаны многочисленные карты, накладывающиеся одна на другую и переплетенные разноцветными нитками, ползли в хаотичном порядке книжные полки, но самих книг было не так много, одна огромного размера по-диагонали лежала на двух других маленьких, в перемешку с ними на полках стояло несколько фигурок драконов, смешных круглых котов, раскачивающихся из-за открытого окна в разные стороны, на манер неваляшек и снежные шары, в одном из которых можно было четко разглядеть Хогвартс.       Оказалось, что сижу я отнюдь не на кровати, а на темно-коричневой софе, покрытой ярко-морковным одеялом, на ней также валялось несколько подушек разного цвета и размера таких же ярких цветов. В углу комнаты стояло два сундука, рядом с ними стоял старый, покосившийся на одной ножке, пошарпанный временем платяной шкаф, из дверцы которого выглядывал синий-желтый свитер. На полу так же валялись какие-то инструменты и непонятные мне приспособления. В одном из углов сиротливо стояла пустая металлическая клетка, в которой скорее всего должна была жить сова.       — Чай будешь? — отвлек меня от созерцания интерьера хозяин комнаты, уже успевший (и когда только) скинуть с себя верхнюю одежду и в данный момент насмешливо смотрящий на ошарашенную меня сверху вниз.       — Буду, — обидевшись, буркнула я, спрыгивая с софы. Заметив за Биллом высокую вешалку, я начала развязывать шарф и стягивать с себя пальто, выбранное из обилия подобных ему из всего гардероба, подаренного Нарциссой и трепетно обновляемого ею почти каждые два месяца, под предлогом соблюдения правил моды, которые должна иметь в виду «каждая уважающая себя волшебница» в любом возрасте. Под клетчатым пальто было такого же, приближенного к хаки, цвета платье с длинным рукавом. На первый взгляд оно могло показаться невзрачным, но если долго вглядываться в ткань, то можно было увидеть проступающие на ней цветочки всех оттенков желтого. Так платье начинало казаться светлее. Какая-то особая магия, но в подробности я не вдавалась.       Билл ловко перехватил из моих рук пальто и, снимая другой рукой с меня берет, повесил их на вешалку.       — Пойдем на кухню, — кивнул он в сторону двери и сделал к ней пару шагов.       — Нет! — воскликнула я и тут же прикрыла себе рот ладошкой — звук показался слишком громким.       — Не волнуйся, — присел передо мной на корточки и попытался успокоить меня Билл, убирая мои руки от лица и беря их в свои, — я почти уверен, что дома никого нет, и тебя никто не увидит, а в крайнем случае, ты применишь свою беспроигрышную тактику сокрытия, — ухмыльнулся он, щелкая меня по носу, вставая и ведя в сторону двери.       «Конечно, беспроигрышная тактика прям сработает, охотно верю», — подумала я, вспоминая, как успешно она сработала в гостиной Гриффиндора перед Макгонагалл.       Мы вышли в узенький коридор, сразу сворачивая на небольшую лесенку, сбежав по которой, оказались в просторной, но достаточно захламленной гостиной.              «Поистине — Нора», — подумалось мне. — «Как будто бы стащили сюда все, что ни попадя».       Это была явно удобная для обитателей комната с огромным диваном, с таким же ярко-морковным пледом и креслами с разноцветными подушками. Посередине располагался большой камин, который (насколько я помню) должен быть подключён к каминной сети летучего пороха. На одном из подоконников стояло громоздкое, старое маггловское радио в деревянном корпусе, а на стене висели большие волшебные часы, на манер часов с кукушкой. Но имелось существенное различие. В них, вместо одной стрелки имеется целых девять, наверное, по количеству членов семьи, причём, их небольшие портреты были развешены на каждой стрелке. Вместо цифр на циферблате были нанесены слова, плохо просматривающиеся с моего места, но я сумела точно разглядеть: «дом», «школа», «работа», «путешествие», «потерялся», «больница», «тюрьма» и «смертельная опасность».       Стрелка Чарли была направлена на «школу», Артура Уизли — на «работу», и к моему ужасу, остальные семь были направлены на графу «дом».       Меня пробил холодный пот, и я уже было хотела рвануть назад в комнату, но твердая рука Билла крепко схватила меня, и, миновав гостиную, мы оказались на кухне.       Самый старший, просто невыносимый черт-бы-тебя-побрал-гад, ребенок Уизли, ловко усадил меня на самый высокий стул и отвернулся от меня к плите, ставя на газовую плиту чайник.       Я хотела было возмутиться, но проглотила все свое недовольство, когда перед моим носом появилась тарелка с имбирными пряниками. Тихонько подтачивая их, я принялась оглядывать кухню.       Она была достаточно светлой, посередине стоял большой деревянный стол с восемью стульями, на одном из которых восседала я. По периметру стен стояли шкафчики разного оттенка и размера, где-то в мутных стеклах проглядывались баночки специй, а может и ингредиенты к зельям, большой пакет муки лежал между плитой и буфетом, тянувшемся к потолку и хранившем в себе тарелки и остальную посуду на всю семью, и даже больше, в разных концах кухни висели кастрюли и сковороды, наверное, мать семейства и главная хозяйка по совместительству, не чуралась использовать «Акцио» во время готовки, и даже больше, насколько я помню, она разработала собственные бытовые заклинания, чтобы проще было управляться с хозяйством…       Из раковины капля за каплей капала на немытую посуду вода, в духовой печи дозревало, видимо к ужину, какое-то ароматно пахнущее блюдо, замурованное в глиняный горшок.       На противоположной от меня стене висели часы, но они тоже были необычны — с одной-единственной стрелкой, напоминающей о разных хозяйственных делах.       — Я подарю тебе на день рождения нормальные часы, — вынесла вердикт я, когда передо мной встала кружка маняще-пахнущего чая. — А мяту?       — Я положил, — кивнул мне Билл, садясь на рядом стоящий стул, разворачивая его спинкой к столу. — А, что собственно, тебя не устраивает в часах?       — Мне удивительно, как ты постоянно не опаздываешь, ведь тут нет ни одного указывающего на время циферблата! — воскликнула я и отхлебнула из кружки напиток.       — Это достаточно просто, видишь ли, с годами у меня развилось чувство времени, — он отхлебнул из своей кружки, — и настолько, что я могу с точностью сказать, что мы находимся дома всего лишь с полчаса, поэтому у нас достаточно времени, чтобы спокойно выпить чаю и успеть до ужина в Хогвартсе. И поверь, даже мой непутевый братец не успеет вернуться с тренировки, — подмигнул он мне, так же как и я, начиная рассматривать столовый сервиз в одном из шкафов.       — А ты ведь мне нав... — хотела я уличить во вранье старшего из братьев Уизли, но не успела, дверь с улицы распахнулась, впуская в теплоту помещения зимнюю прохладу с кучей снежинок, а вместе с ней и полную, низкорослую, кудрявую рыжеволосую женщину, замотанную в темно-бурое пальто с чьим-то мехом, держащую в руках захлебывающуюся ревом маленькую девочку лет пяти.       — Джинни, малышка, прекрати плакать, милая, — приговаривала Молли, ставя дочь на тумбочку и абсолютно не замечая посторонних на кухне. — Я ведь говорила тебе не подходить к пеструшкам так близко, особенно без варежек — нет, выкинула в сугроб стоило мне отвернуться, ну что за ребенок!       Рев не прекращался, пока мать судорожно распутывала из теплых шалей девочку, на которой были подвязаны синие, с заплатками явно не первой свежести, штанишки и ярко-красная рубаха в желтый горошек. Картину завершали два смешных хвостика на голове у ребенка.       — Мама! Она меня прямо в палец клюнула! Прямо в палец! — голосила девчонка ровно до того момента, как не заметила за спиной у матери сидящих за столом нас.       — Что такое? — удивившись внезапно затихшей дочери, Молли оглянулась.       — Привет, мам, — тут же отреагировал Билл, вставая с места и двигаясь навстречу матери.       — Сынок! Как давно ты приехал? — отходя от дочери и обнимая старшего сына, лепетала миссис Уизли. — Разве тебе уже можно покидать Хогвартс? Зимние каникулы начались раньше? Чарли с тобой? — она отстранилась и быстрым взглядом окинула кухню, натыкаясь глазами на меня и в удивлении поднимая брови.       — Здравствуйте, миссис Уизли, — поднялась я со стула, подходя ближе и присаживаясь легком реверансе, хотя, думаю, что это был неподходящий элемент в настоящих обстоятельствах, — меня зовут Анастейша, и я очень извиняюсь за внезапное вторжение без приглашения, — я выпрямилась и подняла глаза, сталкиваясь взглядом с карими глазами и тут же переводя их на Билла, — меня пригласил ваш сын, и у меня не было возможности отказаться.       — Что ж, я Молли Уизли, — протянула мне руку, явно замешкавшаяся на мгновенье женщина. — Буду рада видеть тебя в качестве гостя в моем доме, милая! — получив ответное рукопожатие, воскликнула она. — Это моя дочь, Джинни, ей скоро шесть, она у нас самая младшая, — продолжая стягивать с дочери шали, произнесла Молли, но Джинни резко начала отбиваться от матери, желая продемонстрировать свою самостоятельность, но, потерпев неудачу с узлом, вновь чуть не заплакала.       — Джиневра! — сурово прикрикнула в потоке слов Молли и обратилась уже к Биллу. — Уильям, помоги!       Билл сразу же перехватил инициативу у матери, позволяя ей сбросить с себя пальто и с помощью какого-то заклинания отправить его в полет к вешалке. Шали тут же были засунуты куда-то в сундук, и вот, миссис Уизли уже размахивала палочкой на кухне, стирая пыль с шкафчиков и подкручивая значения на печке. В этот же миг, завязали лежащие на тумбе спицы, на стол легла скатерть, поднимая все кружки и другие приборы, стоящие на нем.       — Вы останетесь на ужин, дети? Я уверена, папа тоже будет рад познакомится с «маленькой подружкой Билла», о которой Чарли, не умолкая, рассказывал все лето, — сощурилась Молли, завязывая под грудью фартук. — Билл-то уехал на практику в Гринготтс этим летом, и удачно «стек» с обсуждения своей маленькой знакомой, — она укоряюще посмотрела на сына, а потом на меня. — Милая, ты была интригой сезона в нашей семье!       — О, ну что вы! — воскликнула я в ответ. — Какая из меня интрига! Живу себе и живу… — очень уж я не хотела, чтобы она спросила о моей фамилии, и поэтому поспешила сменить тему, — Билл, а разве в Гринготтс берут на практику студентов? Мне казалось, что местные гоблины даже совершеннолетних и взрослых дяденек за километр держат подальше от своего добра, — уставилась я на него, в ожидании незамедлительного ответа.       — На самом деле, с учетом успешно сданных СОВ, меня буквально завалили предложениями в начале июня, еще в Хогвартсе, мол, летняя практика, приходите к нам работать и прочее бла-бла, — усаживая младшую Уизли, которая затихла и опасливо не спускала с меня настороженного взгляда, объяснил Билл. — И, мам, мы не останемся, мы буквально на полчасика заскочили, чаю выпить, — ответил он Молли, — и вот, я увидел, что Гринготтс предлагает солидную должность ликвидатора заклятий без испытательного срока — а он у них большой — почти полгода, при условии того, что я пройду у них летнюю практику заранее. И вот, в начале года записался на дополнительные к миссис Грин, и еще следующим летом пройду оставшиеся три месяца практики, и уже к осени меня должны взять официально! — Билл вновь уселся за стол и довольно ухмыльнулся, отхлебывая из кружки уже подостывший чай. Он сразу же встал, и налил себе и мне в кружки кипятка. — Мам, чаю? Джинни?       — Не откажусь, — Молли села рядом с дочерью и призвала к себе небольшую кружку, чем-то напоминающую тематику английского сервиза, только без блюдца.       — Нет! — громко воскликнула младшая Уизли и отвернулась от брата к матери.       — Прекрасно… — Билл потянулся к чашке Молли и тут же замер, будто бы к чему-то прислушиваясь. — Мама, как бы нам не хотелось провести в твоем прекрасном обществе чуть больше времени, но нам пора, — он залпом выпил свою кружку чая и выжидающе посмотрел на меня. — До ужина в Хогвартсе около часа, сейчас Филч начнет пересчитывать тех, кто уходил в Хогсмид.       Услышав про завхоза, который искренне, вместе со своей кошкой, которую я любила тискать в темных коридорах подземелья, меня недолюбливал, я схватилась за свою кружку, и обжигая язык, одним глотком избавилась от безумно вкусного чая, зажевывая кусочек попавшей на язык мяты.       — До свидания, миссис Уизли! Мои извинения мистеру Уизли! — прокричала я, потянув Билла за рукав в сторону спален. — До свидания, Джиневра!       — До свидания, милая! Я передам! — воскликнула Молли. — Дети! Билл! Возьмите печенье!       — Мама, нет! — раздался голос Джинни.       — Спасибо, мама! — Билл сгреб тарелку в охапку одной рукой и чуть не вписался плечом в дверной косяк, когда на выходе из кухни, я врезалась в близнецов.       — Джинни? Откуда у тебя новая рубашка? — протянул Фред, протирая глаза ото сна.       — Билл вернулся? А где Чарли? — вторил аналогично брату Джордж.       Я быстро проскользнула между близнецами, все еще не отпуская рукав Билла, и громко еще раз крикнула:       — Спасибо, миссис Уизли!

      1 сентября 1989 год

      Минерва Макгонагалл опустила шляпу на каменный парапет, и протянула ко мне руку:       — Ваш пропуск, мисс.       Шмыгнув носом, но сдержав слезы обиды и несправедливости, я вытянула из кармана мантии сложенный надвое пропуск и протянула декану Гриффиндора. Когда я подняла голову и все-таки пересеклась взглядом со светло-зелеными глазами женщины, она, забирая из моих рук пропуск, на мгновение смягчилась:       — Прошу вас, впредь, не нарушать правила школы чародейства и волшебства Хогвартс, — вокруг ее глаз образовались смеющиеся морщинки.       Где-то сзади неожиданно поперхнулся Северус, а у меня возникло стойкое ощущение, что я не до конца понимаю всего смысла сказанных сейчас заместителем директора слов.