1 августа 1991 года
Драко Малфой
— …ри простых рабочих мантии, черных, — язычок галстука все никак не хотел поддаваться пальцам, постоянно выпадая из почти готового узла, — одна простая остроконечная шляпа, тоже черная, на каждый день, — голос Анастейши вещал откуда-то сзади, — одна пара защитных перчаток, — в голосе послышалось удивление, — тут есть выбор: из кожи дракона или любого аналогичного по свойствам материала, еще нужен один зимний плащ, черный, и почему-то именно с серебряными застежками… Еще приписка, цитирую:
«Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента…»
Все, сил моих больше нет. От злости прикусанный язык саднило.
— Анастейша! Скажи мне, почему я должен учиться завязывать галстук именно сейчас! — сбросив с шеи надоевшую за эти полчаса удавку, я развернулся к развалившейся на моей кровати Анастейше.
— Я уже говорила. Потому что в Хогвартсе никто не будет тебе его завязывать, — подняв глаза от вложения к письму из Хогвартса, она перевернулась на живот, роняя на пол несколько подушек, я хитро улыбнулся, — и я тем более, Малфой, — рыжие брови взлетели вверх, — даже не надейся!
Из горла непроизвольно вырвался обреченный стон. В надежде я взглянул на часы.
— Добби, мама еще не вернулась?
— Нет, х-хозяин Драко, х-хозяйка еще не в поместье, — пролепетал мгновенно материализовавшийся домовик, прижимая к голове огромные уши, низко опуская голову и пряча глаза. — Глупый Добби не знает, когда появится х-хозяйка.
Не успел я открыть рта, как ему ответила Анастейша.
— Благодарю, Добби, можешь идти, — эльф, снова пролепетав что-то, в этот раз — нечленораздельное, испарился в воздухе.
— Отец говорит, что ты слишком добра к домовикам, — развернувшись назад к зеркалу, я поймал в отражении взгляд зеленых глаз.
— Пусть говорит, что хочет, за это денег не возьмут ни с него, ни с меня, — глаза Анастейши вновь невозмутимо опустились в листок, зрительный контакт прервался. — Дальше книги…
— Я сделаю вид, что не услышал твоих слов.
— А разве я что-то сказала? — даже при том, что я не видел выражения ее лица, в голове всплыла растекшаяся по губам Анастейши ухмылка и взлетевшие вверх брови.
Она продолжила.
— Итак… каждому студенту полагается иметь следующие книги… бла-бла-бла… «Курсическая книга заговоров и заклинаний» Миранды Гуссокл, том для первого курса… — у меня есть, — видимо, в списке появилась черная галочка, — «История магии» Бэгшот — тоже, «Теория магии» Адальберта Уоффлинга и «Пособие по трансфигурации для начинающих», Свитча я уже читала, значит они точно есть в библиотеке, — голос становился вкрадчивее и довольнее, когда напротив очередных двух пунктов были поставлены галочки. — «Тысяча магических растений и грибов» Филли-да Спора…
— Эта есть и у меня, — в очередной раз прикусывая язык после выкрика и захватив узел галстука, я повернулся к рассмеявшейся Анастейше.
Она наклонила голову вбок, отчего прядь от одного из рыжих хвостиков упала ей на лицо, скрыв правый глаз, заставляя сдуть ее и поджать руки под тело. Поставив очередную галочку в своем списке, Анастейша покосилась на мой, лежащий вместе с письмом на прикроватной тумбе.
— Тебе отметить?
— На всякий случай, — кивнул я, — за книгами, скорее всего, пойдет отец…
— Он идет с нами? В Министерстве же совещательный день, — зеленые глаза расширились, потом задумчиво прищурились и наконец, вверх взлетели рыжие брови.
— Должен, — снова кивнул я, резко выдыхая, очередной раз развязывая надоевший узел, который опять превратился не в аккуратный треугольник, а в бесформенный комок. — Они с мамой обсуждали это утром, он обещал успеть к выходу, — взгляд снова упал на часы.
Анастейша пожала плечами и кивнула, перекатываясь к изголовью кровати. Раскрыв конверт, она развернула список и, удовлетворенно взмахнув пером, поставила в нем отметку.
— Дальше! «Магические отвары и зелья» Жига Мышъякоффа… Кстати, могу одолжить тебе одну, так как в нашей библиотеке их точно больше чем одна, — она задумалась, прикусив перо, — да, точно больше чем одна!
— Не нужно, я думаю, в нашей тоже есть, но, знаешь, — я вновь обернулся на нее, — хочу иметь свою.
Она снова кивнула.
— И последние «Фантастические звери: и места их обитания». Ньюта Саламандра и «Темные силы: пособие по самозащите» Квентина Тримбла… И, мне кажется, Саламандра у меня точно нет, но я читала эту книгу, когда была в Хогвартсе!
— Понятно.
В груди садануло, а руки в очередной раз запутались в узле галстука.
Несмотря на то, что связь Анастейши с Хогвартсом была очевидна и не подвергалась осуждению, наличие у нее пропуска,
который он очень-очень-очень долго выпрашивал у отца и который так и не смог получить, на протяжении нескольких лет, ее рассказы о школе волшебства,
которые она не хотела рассказывать, но он сам выспрашивал, порождали в душе жгучую, очажную зависть, которая вспыхивала и тут же затухала, приглушенная чувством близости и детской непосредственности, ее задумчивым обликом, когда она закусывала перо, размышляя о чем-то. Как сейчас.
Взгляд невольно вернулся к девочке в зеркале. Перышки на кончике пера были сгрызены, глаза чуть прищурены в изучении списка.
Прекрасна в своей сосредоточенности.
Глаза удивленно расширились и из-под пера вырвался высокий, почти переходящий в крик возмущенно-ошеломленный голос:
— Телескоп?! — зеленые глаза поднялись и сразу нашли мои в том же зеркальном отражении. — Драко, ты видел? Чертов телескоп в этом списке! — тараторит без остановки. — Я понимаю котел! Я понимаю — медные весы, колбы, мантии… Телескоп! Драко! Телескоп!
Ее раскрасневшиеся от возмущения щеки были милы до теплых лучиков в груди. Из горла против воли вырвался смешок.
— Ты еще и смеешься? — она вскочила, отталкиваясь локтями от мягкой поверхности подгребенной под себя подушки. — Ты собираешься тащить с собой телескоп?
— А ты собираешься тащить котел? — хохотнул я, опуская концы галстука. — «Астрономия — один из обязательных предметов в школе чародейства и волшебства Хогвартс, а поэтому vous devez уметь не только различать созвездия, но и определять их местонахождения в любой точке мира…»
— …где бы вы не находились», — цитата мадам Декорум была закончена хором. В этот раз рассмеялась и Анестейша.
— Ладно, — хмыкнула она, что-то рисуя в своем списке, — я надеюсь, что его не нужно будет возить туда-сюда каждое лето… А ты завязывай-завязывай, а то… — повысившийся голос был прерван резко распахнувшейся дверью.
Мама влетела в комнату легким вихрем.
— Дети! — распахивая полы легкого пальто, она окинула нас взглядом. — Вы готовы? Вы не готовы!
Волшебная палочка с серебристыми шипами взлетела вверх, ведомая рукой. Галстук был тут же завязан, а мятое платье Анастейши идеально выглажено, волосы оправлены и переплетены. Сама же девочка была стянута с кровати и теперь растерянно моргала, сжимая в руках все то же пожеванное перо.
Мама подошла к ней, одернула чуть съехавший воротничок и, отбросив куда-то в сторону перо, сосредоточенно скомандовала:
— Северус уже ждет внизу, — посмотрела на часы, — отец встретит нас у мадам Малкин, — взглянула на меня, яростно вскинув брови. — Драко, я напоминаю, даже не пытайся снова завести разговор о метлах. Я против.
— Мама! Это глупые правила!
— Это школьные правила, милый, — она нежно взяла за руку сначала Анастейшу, потом меня, и, прошла через распахнутые домовиками двери.
Мы быстро спустились по лестнице. Около камина стоял крёстный.
— Северус, я прошу, дай детям летучий порох, — быстро протараторила она. — Великая Моргана, мы уже опаздываем! — засуетилась она, оправляя собственное пальто и белоснежные локоны, глядя в надкаминное зеркало.
— Анастейша, — Снейп рассыпал в протянутые ладони дочери летучий порох.
— Здравствуй, — Анастейша кивнула, аккуратно переступая порожек камина.
— Драко, — я повторил за Анастейшей, переступая через камин.
— Громко и четко — «Косая аллея», — мама склонилась перед нами, ее взгляд был строг и серьезен. — Нет! — она вздрогнула. — Сделайте шаг из камина.
Мы переглянулись. Анастейша непонятливо пожала плечами и мне ничего не оставалось, кроме как поведя глазами, сделать шаг вперед.
— Как только я махну рукой, громко и четко скажете — «Косая аллея», — и махнула рукой.
Ответом ей была тишина. Анастейша еще раз повернулась на меня, глупо моргая глазами.
— Дети?
Крёстный медленно развернулся, усиленно-заинтересованно рассматривая серебряный канделябр.
— «Косая аллея!» — громко и четко произнесли мы хором, практически молниеносно отреагировав на очередной взмах руки.
— Прекрасно! — мама взмахнула руками, жестами загоняя нас обратно в камин. — Теперь! — взмах рукой.
Мы снова переглянулись:
— Косая аллея!
Анастейша
Перед глазами плыло, и, стараясь лишний раз не вздыхать клубы сажи и пыли, я задержала дыхание, насколько это было возможно. Один, два, три… Рядом со мной остервенело выплевывал легкие Драко. Вслепую найдя его рукав, я вытянула его из камина.
Вовремя. Через пару минут оттуда вынырнула встревоженная Нарцисса, раздался стук ее каблуков. За ней, еле слышно шаркнув по брусчатке, шагнул Северус.
— Дети! О, Моргана! — ее ладони сначала обняли лицо Драко, а после моё. Она полюбовно стряхнула с моего носа остатки сажи, а потом, будто очнувшись, видимо взмахнула палочкой. Удушье исчезло.
Я разлепила глаза и проморгалась.
Внимание сразу привлекла куча маленьких домиков, которые стояли тесно друг к другу, фасад налезал на фасад буквально, стенка на стенку, вывеска на вывеску. Остроконечные крыши, деревянные рифленые столбы и железные вензеля… Чем-то напоминало Хогсмид.
Солнце ярко било в глаза, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к нам магазином. Где-то впереди мелькнул вензель Гринготтса.
«Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные», — гласила висевшая над ними табличка. Всё! Дальше идите без меня! Я остаюсь здесь!
Видимо увидев мое горящее от нетерпения сорваться с места лицо, Нарцисса осознала невозможность следования собственному плану и покачала головой. Северус удовлетворенно усмехнулся, глядя на меня с... гордостью? Еле заметная, но это была гордость!
Мы зашли. Глаза разбежались от обилия шарообразных емкостей, расставленных по периметру небольшой на первый взгляд лавки. Котлы разного объёма, диаметра, с разными ножками и окантовками. Вот подвесные, которые можно подвесить на крюки под потолок, самонагревающиеся, с двойным дном, а вот с вкрапленными рубинами по периметру горлышка, явно стоит очень дорого, но есть ли прок? По-моему, зелье можно сварить и в обычной кастрюле, если хорошенько постараться. Интересно, есть ли тут котлы из нержавейки?..
Пока я зависла у входа, пытаясь съесть глазами помещение, Северус и Малфои прошли вперед. Перед прилавком тут же материализовалась хозяйка. Небольшая, во всех смыслах, женщина, в высокой остроконечной шляпе, приветливо улыбалась Нарциссе, и еще приветливее, Северусу. Не удивлена, что они знакомы. В лаборатории много котлов.
— Мисс Кардам, два средних чугунных котла на ножках три дюйма, диаметра одиннадцать и восемь дюймов, с ручкой, — не дал мне сделать выбор опекун, ответив на кивок хозяйки. Та, услышав его слова, будто расцвела.
— Да-да, мистер Снейп! Как скажете! — она зашла за прилавок, высчитывая цену на четках. На столе тут же материализовались два котла с перечисленными характеристиками. — Сбираете детей в школу? Как быстро же летит время! Помню, только недавно…
Я подошла ближе, силясь разглядеть
мой котелок, рядом таким же сурком вытянулся Драко.
— Северус, не слишком ли быстро ты… — услышала я быстрый шепоток Нарциссы, которая склонилась к плечу Северуса, продолжая улыбаться мисс Кардам, продолжающей увещевания на тему «как быстро растут чужие дети». Видимо наличие меня у Снейпа уже никого не удивляло.
— Нарцисса, ты прекрасно знаешь, в Хогвартсе им не понадобиться ничего сверх этого в первый год. И, — беглый взгляд опекуна вниз, и бездна сталкивается с зеленью, а голос становится еще на пол тона ниже, — если мы задержимся здесь дольше положенного, твой муж разнервничается, словно старая кошелка, и придется сократить ритуал посещения аллеи минимум вдвое, если не прервать.
Мадам Малфой вздохнула, отошла от Северуса, сделав пару шагов ближе к прилавку, складывая руки на уровне живота и, положив мешочек монет на деревянную поверхность (отдаленно я услышала недовольное шипение Северуса), велела направить оба котла в Мэнор.
— Ты видела тот котелок со змейками по периметру? — прошептал мне на ушко Драко, когда мы выходили из магазина котлов. — Крестный очень быстро выбрал, я хотел еще порассматривать… — грустно вздохнул он.
— Мне больше приглянулся тот, что подвесной, с круглой ножкой, что висел над прилавком, там милые ромбики по периметру, и он весь такой… — я задумалась, архитектурно выверенный и гранёный…
— Ты хочешь взять кого-нибудь в Хогвартс? — Драко выскочил вперед передо мной и шел спиной вперед, с горящими от восторга глазами запрокидывая голову, рассматривая пролетающие над головой вывески. — Я хочу филина! Но отец сказал, что лучше мне взять его из нашей совятни, ведь непонятно каких сов и откуда привозят в местные…
— Я не думаю, что в местном питомнике все так плохо, — я проводила взглядом счастливо улыбающуюся девочку, держащую в руках клетку с жабой, и прервала вырванную из контекста и феноменально запомнившуюся Драко с его прекрасной памятью, цитату Люциуса, — но, думаю, что тоже хотела бы кого-нибудь из совиных, они будут необходимы для отправки писем, а коты, жабы… Там слишком много мороки, расчеши, причеши, погладь…
— А мне нравятся коты… Но филин, знаешь! — Драко снова развернулся ко мне.
— Дети! — перед нашими лицами внезапно возникло лицо Нарциссы. — Я пойду в лавку Олливандера, отец ждет во «Флориш и Блоттс», я передала ему ваши списки. Северус… Северус зайдет к мистеру Пиппину и встретит вас от мадам Малкин через полчаса, может, чуть раньше приду я…
Мы согласились и зашли в лавку.
— Добрый день! — сразу послышалось из-за стойки. Миловидная, тоненькая девушка в розоватом рабочем фартуке, приветливо улыбнулась и крикнула куда-то внутрь магазинчика. — Мадам!
Раздвинулись широкие шторы и из-за них, в глубине ателье показались невысокие деревянные лавочки с подножками, а за ними высокие лавки, на манер подмосток. Клиентов кроме нас не было, а потому, лицо мадам Малкин, голова которой высунулась из-за очередной шторки, озарилось радостной улыбкой.
— Мадам Малфой! — Северус расстался с нами еще на улице. — Рада приветствовать вас!
Она наконец показалась из вороха ткани и предстала перед нами приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды.
— Собираете детей в Хогвартс? О, я уверяю вас, вы не пожалеете, что зашли ко мне! Я заготовила больше сотни пиджачков и панталон, я уверяю, вам понравится! Давайте же выберем ткань! О…
Наконец, она заметила меня.
— Юная леди с вами? — глаза ведьмы удивленно округлились, а затем по-доброму прищурились. Мы виделись впервые, раньше Нарцисса не вытаскивала меня на обозрение, приглашая в Мэнор швей из «Твилфитт и Таттинг», находящийся неподалеку.
— Приятно познакомиться, мадам, — я присела в реверансе, — Анастейша Снейп.
Мадам Малкин удивленно переглянулась с помощницей, но рабочая улыбка быстро вернулась на ее лицо и она начала показывать Нарциссе образцы ткани.
— Здесь пыльно, — пробормотал еле слышно за моим плечом Малфой.
— Я не думаю, что все настолько критично, просто свет так падает.
— Дети! Оставляю вас! — Нарцисса снова склонилась над нами, поочередно коснувшись плеч. — Мадам Малкин, счет отправите в Мэнор, — выпрямившись, попрощалась она с владелицей.
Одиноко звякнул на двери колокольчик.
— Мистер Малфой, Мисс Снейп, я прошу вас, проходите сюда.
Мадам Малкин махнула рукой в сторону скамеечек, приглашая нас пройти вперед, и я почувствовала, как ее рука легла на мое правое плечо, другая, видимо, легла на плечо Драко.
Мы опасливо переглянулись. Драко поморщился.
Мадам Малкин, стоило мне переодеться за ширмочкой и встать на скамейку, сразу же закрутилась вокруг, взмахивая палочкой, подгоняя одежду по фигуре.
Вокруг летали длинные измерительные ленты, булавки и было немного смешно. Я видела, как с опаской посматривал на летающие приборы Малфой и хмурился.
— Эй! — тихонечко позвала Драко, который даже побледнел от столь близкого контакта. — Не ворчи! Скоро все закончится, и мы пойдем за палочками!
— Эти колпаки обязательны? Чувствую себя глупо… — Малфой недовольно дернул головой, на которую сел высоченный колпак первокурсника.
— Он был в обязательном списке, поэтому…
Звякнул колокольчик. Я против воли обернулась к проходу и на мгновение обомлела.
«…У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся…»
И правда, хоть острые коленки не были видны за мешковатыми брюками, но круглые очки с заклеенной перемычкой и огромные зеленые глаза, ярко выделяющиеся на фоне острых детских скул, непрозрачно давали знать, что передо мной Мальчик-Который-Выжил, Гарри Поттер. Шрам не разглядывался за заросшей густой челкой.
Гарри был один, но где-то за витриной мне померещилась грива Хагрида.
Мадам Малкин, отойдя от меня на пару шагов, извинившись, направилась к Гарри.
— Тоже едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем мальчишка, опасливо оглядываясь, успел объяснить ей цель своего визита. — Ты по адресу: у меня тут как раз уже готовятся к школе двое твоих будущих однокурсников!
Как только я пересеклась глазами с Гарри, в голове немного зазвенело. В глазах помутилось. Я будто почувствовала, как переписываются страницы в книге. Как поверх печатных букв появляются новые, размашистым пером вольно написанные.
— Мисс Анастейша? — аккуратно тронула меня за ногу помощница мадам Малкин. — Все в порядке?
— Да, спасибо, все хорошо, — поймав обеспокоенный взгляд Драко, я улыбнулась.
Странное чувство, будто под кожей скребут пером, заставило легонько передернуться и исчезло, оставив за собой состояние «ёжика в тумане». Бррр…
Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку.
— Привет! — я постаралась улыбнуться, ловя удивленный взгляд Драко, в котором мелькнуло недовольство. — Ты тоже в Хогвартс?
— Да, — ответил Гарри, смутившись еще сильнее.
— Мы тут с родителями, сейчас они ходят по другим лавкам, потом мы…
— …а потом мы пойдем посмотреть гоночные метлы, — не выдержал и почему-то сорвался Драко, начиная молоть какую-то чушь. Я удивленно обернулась к нему, и воззрилась, широко раскрыв глаза. Он недовольно дергал рукавами, мешая помощнице измерить длину его плеча и усердно делал вид будто не видел моего взгляда. — Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь, — продолжал ворчать он. — Думаю, если мама против, то отца мне удастся убедить, чтобы он купил мне что-то похожее на новый Нимбус… а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу.
— Малфой! — прошипела я, наклонившись, и дернула Драко за рукав. — Хватит!
— А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот, будто оглох.
— Нет, — Гарри отрицательно кивнул головой, с каждой минутой то бледнея, то зеленея.
— А в квиддич играешь?
— Малфой!
— Что? Обычные вопросы! — огрызнулся наконец он, смотря мне в глаза. В серых глазах Малфоя плясали черти, а зрачки были готовы сузится словно у змеи.
— Нет, — повторил Гарри, а мне с каждой секундой становилось жалко мальчишку.
— А мы играем.
— Говори за себя! — прикрикнула я на него. — Ай! — укололась булавкой.
— Прошу прощения, мисс Снейп! — вскрикнула помощница, хватая меня за место укола, но я лишь отмахнулась.
— А отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я с ним согласен. А ты уже знаешь, на каком будешь факультете?
— Малфой, прекрати сейчас же, то что ты сейчас хочешь сказать, нарушает правила школы!
Я не выдержала и, спрыгнув со своей лавки, стащила оттуда и Драко.
— Нет, — в третий раз произнес Гарри, с каждой минутой, видимо, чувствуя себя еще большим дураком.
— Послушай, Малфой, — зашипела я на него, — зачем ты прицепился к нему? Не видишь что ли, что он тебя боится?
— Таким боязливым быть… Жалко тебе его? — рванулся ко мне Драко, пытаясь нависнуть сверху.
— Сейчас же прекрати! Ведешь себя, как маленький!!!
— Все готово, — вмешалась в нашу ссору мадам Малкин, вынося готовую форму.
— Благодарю, мадам, отправьте форму месье Малфоя в Мэнор, а мою по этому адресу, — я протянула ей визитку лавки, в которой Снейп иногда выставлял зелья, там сразу поймут откуда это и кому это передать. — Встретимся в школе! — улыбнулась я оставшемуся стоять на скамейке Гарри и вылетела из лавки.
Следом вышел Драко, сердито отдергивая рукав.
— «Флориш и Блоттс» в той стороне, — махнула я рукой направо, на одних носках разворачиваясь к Малфою. — И, если будешь вести себя так и дальше, — я склонилась ближе к нему, почти шипя, — то с тобой мы тоже увидимся только в школе.
— Анастейша!.. — раздался выкрик мне вслед, но я уже не слушала.
Конечно, меня немного терзала совесть за то, что я оставила ребенка одного, посреди незнакомой улицы, местности и бла-бла-бла, но клокотавшая внутри, словно мистический тамбур обида и злость, сковывала в стальные тиски мои виски.
Я брела дальше по Косой аллее, а на глаза начинали накатывать слезы. И чего он взбеленился! Еще перед Нарциссой краснеть, а если он растреплет еще и Люциусу, то монолог с выговором мне обеспечены, если не от самого Малфоя-старшего, то от Северуса.
Не знаю, как долго я шла по улице, засматриваясь на витрины, но внезапно услышала басистый голос Хагрида, заставивший меня тут же прижаться к стенке ближайшего магазинчика:
— Знаешь, Гарри, семь с половиной золотых не такая большая цена для палочки! И не волнуйся, Гарри, то, что все говорят о твоей особенности — ничего! Ты всему быстро научишься!
Голос начал медленно удаляться вниз по улице вслед за фигурами полувеликана и мальчика, тащившего тележку с покупками.
Они вышли из лавки, вывеска на которой гласила «Лавка Олливандера», а с деревянной нашивки, покрытой золотым буквами «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка.
Я внутренне усмехнулась. Получить волшебную палочку было моей мечтой с тех пор, как я впервые увидела ее в руках Северуса в том лесу, и плевать я хотела на все остальное, что было в списке.
В платье были небольшие кармашки, карманные деньги естественно у меня были. Что-то давала Нарцисса, пару медяков оставлял Северус.
Я перебежала улицу и зашла в маленькое обшарпанное здание.
Как только переступила порог лавки, колокольчик почему-то зазвенел где-то в глубине магазина, а не надо мной.
Помещение внутри было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула. Что-то подобное я чувствовала, когда поднималась в домашнюю библиотеку в первые месяцы, мне было боязно трогать что-то лишний раз, и тогда казалось, будто в доме царят очень строгие правила. Вдоль стен от пола до потолка выстраивались тысячи узеньких коробочек, размещенных будто по линеечке более сотни лет назад и с тех пор не движимых. На коробочках были написаны какие-то цифры и благоговейные мурашки пробежали от позвоночника по рукам, в желании открыть и коснуться. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов и, казалось, издавали почти неслышный звон.
— Отбоя сегодня нет от моей лавки, — послышался за моей спиной тихий голос. — Добрый день, юная леди.
— Добрый день, сэр, — чуть вздрогнув от неожиданности, я присела в легком реверансе, впрочем, тут же поднимаясь, и рассматривая собеседника.
Передо мной стоял высокий, сухой, но крайне жилистый, будто в одну пружину стянутый пожилой человек. От его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-лунное свечение, прорезавшее магазинный полумрак.
— Кажется, что я впервые вижу вас в моей лавке, к тому же вы совсем одни…
— Да, верно, мастер Олливандер, — чуть стыдливо опустив глаза и грустно улыбнувшись, говорила я со старичком, — я собираюсь в Хогвартс в этом году, и хотела бы приобрести у вас палочку.
— О, моя милая! — воскликнул он, подходя ближе, — обычно дети приходят ко мне с родителями, которые, как вы можете понять, тоже в свое время приходили ко мне за палочками. И они связаны. Не удивляйтесь, моя милая, и не смейтесь, — в ответ на мои насмешливо поднятые брови продолжил он, — родители и дети, они неразрывно связаны и их магия тоже, она передается или зарождается и из поколения в поколение, из года в год, от родителя к дитю, она струится, течет и помогает нам, мастерам, немного приугадывать события, — чуть рассмеялся старик.
— А про меня, что вы можете сказать про меня? — мои брови и не думали опускаться, видимо, было во мне что-то сродное с Люциусом Малфоем, который ставил под сомнение все, что попадалось ему на глаза.
Мне казалось, что Олливандер был умелым психологом, способным определять характер вошедшего, и от этого руководствоваться выбором для него палочки. И сейчас его глаза, бесцветные и искусственно пустые, смеялись, глядя на меня.
— Так назовитесь мне, моя милая, и тогда, я уверен, — он утвердительно достал пару коробочек и положил их перед собой, — мы подберем вам подходящую.
— Анастейша Снейп. Мисс Снейп.
Мне показалось, Оливандер на мгновение прозрел, седые брови подлетели к кудрявой макушке, и он удивленно воззарился на меня белыми глазницами, мне казалось, что если он попытается сказать хоть слово, то начнет заикаться.
— Но как? Это абсолютно невозможно… — зашептал старик, сразу пряча одну из коробочек. — Хотя… — он еще раз взглянул на меня и задумался. — Черная древесина с сердцем дракона и… Нет! Подобной палочки более не найдется… — неверяще прошептал Олливандер.
— Мастер Олливандер? Сэр?
— Нет, ясно нет! — взметнулись в разные стороны белесые кудри. — Мисс Снейп, попробуйте эту. Десять с половиной дюймов, виноградная лоза, сердечная жила дракона, вам должно подойти, да!
Утвердительно кивая самому себе, он протянул мне темную палочку, чуть искривленную к концу и с белыми прожилками к середине. Красивая палочка.
Стоило мне взять ее в руки, как по рукам будто пробежала молния, заставившая громко ойкнуть. Яркий свет выскочил из наконечника, отскочил от ближайших полок и вернулся в палочку. Само древко опасливо задымилось, обжигая пальцы.
Ю— Не то! — сразу же выхватил из моих рук палочку Олливандер, полюбовно протирая дымящуюся древесину об собственный белоснежный рукав. — Попробуйте эту, ель, высушенное сердце дракона и одиннадцать дюймов!
Я пожала плечами, принимая из рук мастера длинную палочку, с утолщением в концу, прямую и резкую, почти прямоугольную. Мне не понравилась она даже внешне, и, когда я попыталась взмахнуть ей, палочка опасливо заискрилась в моих руках, вызывая столп огненного пламени, врезавшийся в тысячи шкафчиков противоположной стены.
— И не она! — палочка снова была вырвала из моих рук. — Попробуем волос единорога, знаете, милая Анастейша, — отвернулся от меня Олливандер, копаясь в ящичках, — каждая палочка уникальна, а ее характер всегда будет зависеть от дерева и магической сердцевины, из которых она изготовлена. Знаете, палочки с сердцевиной из жилы дракона наиболее темпераментны, они имеют тенденцию к сверхбыстрому обучению, нежели палочки с любой другой сердцевиной. И я, старик, вспомнив вашего отца, его глаза, когда он впервые зашел ко мне в лавку… О, поверьте, они жаждали чуда и приключения, силы и свершений, поэтому у меня не возникло даже вопроса о том, какая сердцевина должна быть у его палочки! Ни единого! И она подошла, она подошла и она была прекрасна, хотя, она тоже заставила поискать себя. Ее делал еще мой отец, он любил экспериментировать и создал ту прекрасную палочку, длинной двенадцать с половиной дюймов еще в своей молодости, и знаете, хотя палочки с сердцевиной дракона могут изменить преданность своему первоначальному хозяину, и, поверьте, случаев, когда они были взяты в бою, немало, но с истинным владельцем они всегда имеют сильнейшую связь. За этими палочками перешагивают порог моей лавки маги с огромным магическим потенциалом, они не боятся трудностей и их преодолевают с лихвой. Это глубокие, страстные натуры… Они властолюбивы, но благородны и честны в своих желаниях…
Вот он, экскурс в палочкомастерение. Я слушала Олливандера без иронии, речь старика хотя и была немного спутанна, но он говорил с восторгом о своем мастерстве и полюбовно перебирал коробочки с палочками, и этот восторг, эта любовь, она звенела в воздухе лавки, передаваясь мне. Это была жизнь, жизнь Олливандера.
— Но, вас, почему-то, не принимает эта сердцевина, может, конечно, я предложил вам неудачное сочетание с древесиной, но… — он вышел из-за стоечки и передал мне коробочку с палочкой, — попробуйте, попробуйте эту. Волос единорога, рябина, одиннадцать дюймов…
Граненая палочка легла в руку, древко отозвалось холодном и, когда я взмахнула ей, ничего из палочки не вырвалось. Ноль. Я молча повернулась к Олливандеру, в глазах которого просматривалось отчаяние. Он недовольно подошел, я удивленно отдала ему палочку и он, немного грустный вернулся к перебиранию палочек и, видимо на автомате, заговорил.
— Волос единорога… Эта сердцевина, знаете, дает самую стойкую магию и меньше других подвергается влиянию блокировок. Они тяжелее всего поддаются влиянию Темных Искусств. Такие палочки являются самыми преданными из всех и имеет наисильнейшую привязанность к владельцу. Конечно, небольшой недостаток есть, они не такие мощные, их сложнее обучить хитросплетенным заклинаниям, они склонны к меланхолии при совсем плохом обращении, это означает, что волос может умереть и потребуется его заменить, но вряд ли новый будет работать на месте потухшего…
— Я думаю, мне не подойдёт такая палочка, — сразу отказалась я, услышав такую характеристику сердцевины. В будущем такая палочка мне службы не сослужит.
— Волос вейлы… — покорно откладывая одну коробочку и переходя к другой, рассуждал Олливандер, — я не сомневаюсь в вашем творческом потенциале, но слишком легкомысленнен для вас…
— А больше у вас нет ничего? — по груди поползло расстройство. Если уйду от Олливандера, найти хорошую палочку в других лавках не представится возможным. Где-то неподалеку был магазинчик Йонкера, но найти палочку там…
— О нет! Не отчаивайтесь, моя милая! — увидев, как на мои глаза невольно навернулись слезы, воскликнул Олливандер. — Последнюю палочку с пером феникса, которую смастерил еще мой отец, я отдал молодому человеку, пришедшему до вас. Но она ждала его! Но, есть! Оставался у меня один экземпляр! — забормотал мастер волшебных палочек, исчезая в глубине магазинчика.
Я осталась одна, наедине с одиноким невысоким табуретом. Мечта о магии медленно растворялась у меня в руках. Я присела, высоко запрокинула голову и смотрела на тысячи ящичков. Неужели.
Неужели в них не нашлось ни одной палочки для меня?
Мысли растекались, в голове возникла ссора с Драко, растерянные глаза Гарри Поттера, насмешливо-снисходительная улыбка Северуса, когда он смотрел на разнервничавшуюся и суетливую Нарциссу, а разум воспроизвел выгнувшуюся бровь Люциуса Малфоя, узнавшего о нашей перебранке во «Флориш и Блоттс» от расстроенного и ворчащего сына и явно со злостью процедившего Северусу: «Твоя дочь». Я усмехнулась, сквозь свербивший от скоро готовых вырваться из глаз слез нос. Наверняка он сказал это с едва скрываемой гордостью. Хоть натура Люциуса Малфоя и казалась мне теперь открыто неприятной, мерзавцем до конца я назвать его не могла. Да, искренняя ненависть к грязнокровкам, которую он пытался передать Драко, бесила меня, и я открыто вступала с ним в спор при любом удобном случае, урезая и едва прикусывая язык, чтобы не закричать о том, что тот, чьего возрождения он ждет — полукровка. Но Люциус спускал мне это с рук. Да — ворчал, да — угрожал, да — смотрел так, что хотелось провалиться под землю, исчезнуть или молить о прощении, упав на колени. Но спускал. Каждый раз. Не из-за Нарциссы, которая потом выговаривала мне, что нельзя так разговаривать со взрослыми, и явно потом разговаривала с мужем о моей юношеской глупости и детском безрассудстве, и не из-за Северуса, который тоже самое выговаривал мне в более четкой, немного истеричной и грубой форме, а просто так.
— Вот она! — с благоговейным ропотом Олливандер вынырнул из глубины лавки, заставляя меня быстро и судорожно всхлипнуть, неловким движением вытереть слезу и вскочить с табуретки. — Пятнадцать с половиной дюймов, да, понимаю, для вас длинновата, но большего я не могу сказать об этой палочке. Еще из своего детства я помню, что однажды, мистер Грегорович пытался выкупить эту палочку у моего отца, говоря о том, что хочет изучить ее свойства так же, как изучал в свое время Бузинную палочку, но отец не отдал ее ему, потому как эту палочку нашел еще мой пра-прадед! — видно было, что коробочка, которую держал Олливандер, вызывала в его душе особый трепет и я привстала на носочки, пытаясь разглядеть саму палочку. — Удивительно, но несмотря на свои годы, эта палочка не угасла, не зачахла от одиночества по своему хозяину. Я помню, помню, что дедушка предполагал, что в ее основе может быть кусочек дромарога, но никто доподлинно не может этого установить… Попробуйте, моя милая, попробуйте, не бойтесь!
Олливандер присел передо мной на одно колено, протягивая темно-синюю коробочку, осторожно снял слой ткани, скрывающий волшебную палочку от наших глаз и замер, переводя взгляд с меня, на сказку своего детства и обратно.
Я утерла текущий нос рукавом и протянула руку к коробочке, выхватывая длинное древко. На темно-серой, отливающей невозможно красиво в иссине-черную поверхности были витьевато вырезаны скругленные узоры, окутывающие палочку от кончика до основания, мне казалось, что сами узоры тоже переливались, игриво поблескивая при кручении палочки то фиолетовым, то зеленым.
Я взмахнула ей.
Взмахнула легко, не чувствуя ни ее длины, ни тяжести в руке. Почти мгновенно из моей груди, от сердца, заполненного тоской, охваченного грустью, медленно утекала вся печаль. Она будто убежала от него, повинуясь мановению моей руки, поструилась по венам, вызывая в них необъяснимо-приятную щекотку и вырвалась из кончика палочки, создавая в пустой комнате, заполненной одними шкафчиками, северное сияние.
Сердце замерло и тут же забилось чуть быстрее, на глаза почему-то снова навернулись предательские слезы. Я видела его только на картинках. Разноцветные блики, сменяющие одни на другие, вспыхивающие и исчезающие. Вот, в один момент здесь был белый свет, теперь — голубой, бирюзовый — изумрудный — сиреневый — розовый, они сменялись плавно-быстрой каруселью. Это было…
— Чудо… — выдохнул рядом со мной мастер Олливандер, заставив меня против воли быстро-быстро закивать. Он задышал чаще, протягивая руку к мистическому видению.
Я взмахнула палочкой еще и вот, в этом сиянии пляшут звери, сменяясь, так же как и цвета, один на другого. Кажется, Олливандер утёр слезу белоснежно-белым рукавом.
Стоило мне опустить палочку, и видение пропало. Мы снова увидели одинокие стены со шкафчиками. И я наконец поняла, зачем они нужны.
— Я… Мастер Олливандер… — внезапное осознание того, что я не могу сейчас забрать палочку из-за недостаточности средств окатило ледяной волной.
— Моя милая! Не стоит! — видимо поняв причину безысходности, отразившейся в моих глазах, замахал рукавами Олливандер, он тут же прошел за стеллаж и вынес мне чехольчик с какими-то набойками. — Я позволю вам оплатить только это крепление и футляр! Еще могу предложить вам калифоль и еще пару средств по уходу. За палочку я не возьму с вас и кната! — я попыталась спорить, все еще сжимая в ладони палочку. — Не смейте спорить, моя милая!
Мне правда захотелось расплакаться. Разрыдаться словно младенец и обнять Олливандера. Я выложила все, что у меня было за все, что он мне предложил. Мастер улыбался, как дитя, а в его бесцветных глазах светился детский восторг. Я могла лишь смущенно улыбаться, когда, всучив пакет со всеми нужными мне принадлежностями и коробочку от волшебной палочки, он провожал меня до дверей.
— Мисс Снейп! — окликнул он меня, когда я переступала порог.
Я обернулась.
— Вы заходите ко мне, — внезапно замялся и смутился мастер волшебных палочек, по уши влюбленный в свое ремесло, — рассказывайте…
И стало так светло на душе, весело, и предвосхищая быстро накрывающий меня шум толпы, я выкрикнула:
— Да, мастер Олливандер! Спасибо!
