Посмотри с другой стороны

14 октября, утренние часы, Большой Зал

— Что за дела, Драко? — оперлась я руками на широкий стол и буквально перекинулась через него. Со стороны, наверное, казалось, что я хочу проглотить Малфоя. — А, все-таки твоя персональная доносчица растрепала тебе все, — отставляя от себя тыквенный сок, Драко закатил глаза, откидываясь назад. Я села и уставилась на Малфоя. Сидящий рядом Нотт чуть отодвинулся и виновато опустил глаза в тарелку. — Какая дуэль? Ты свихнулся? — зашипела я, склоняясь ближе к столу. — А если бы вас поймали! Нет, хуже всего то, что ты еще и не пришел! — Общение с гриффиндорцами явно плохо на тебя влияет, — фыркнул он, заглатывая ложку с кашей. — А кто-то нагло этим общением воспользовался, и, из-за того, что я по-секрету рассказала этому кому-то о том, что Поттера взяли в команду по квиддичу, он уже мало того, что настрочил письма всем кому надо и не надо было, так еще и решил устроить гриффиндорцам незабываемые приключения, да? — я отставила от Драко тарелку и многообещающе посмотрела на Нотта, глаза которого неприлично выпучились на моих словах о квиддиче. Он неверяще пробормотал: — Гарри Поттера взяли в команду по квиддичу? Я шарахнула кулаком по столу: — Одна живая душа с нашего или не нашего факультета об этом узнает, и будешь любоваться на глубины Черного Озера не из нашей гостиной, а воочию! — и снова повернулась к Драко, — Ну ты же мне обещал, Малфой! Ответить он не успел, прерванный почтой. Валькирья быстро бросила передо мной четыре письма, две свернутые в трубочки записки и небольшой сверток, она привычно уселась на плечо, требовательным клевком в ухо настаивая на вознаграждении. Но все внимание Большого зала привлекли шесть больших сов, несущих огромный сверток в сторону гриффиндорского стола. Положив его ровно перед Поттерам, они улетели. Ан-нет, одна напоследок кинула перед ним письмо. — Могу поспорить, что там метла, — прошелестел на грани ультразвука Нотт и я увидела, как подёргивается уголок левого глаза Драко, филин которого принес ему лишь письмо, отмеченное семейной печатью. Его лицо перекосило завистливое выражение, а кисть на ложке сжалась, в попытках согнуть металл. Еще раз кинув взгляд на гриффиндорский стол, и на спину Поттера, который в этот момент как раз передавал письмо Рональду, я почувствовала, как обида огненной змейкой сворачивается в груди и раскрывает вместе с ядовитой пастью капюшон. — Иди к черту, Малфой! — я вскочила из-за стола, перепрыгивая через лавку. Сова, так и не получившая угощения, обиженно вспорхнула с плеча и скрылась по-направлению вверх. Схватив сверток с письмами, стрелой вылетела из большого зала и нырнула в скрытый проход, выкриком пароля чуть ли не доводя портрет до нервного тика: — Вежливее! Разве нельзя быть вежливее! — раздалось мне вслед. — «Разве нельзя быть вежливее!» — искажая голос спародировала я, пробегая коридор и, подождав, пока стена отъедет, сделала шаг во дворик Виадука. В утреннее время здесь было крайне малолюдно, и это часто играло на руку парочкам-старшекурсникам, любившим обжиматься под большим ветвистым дубом, чья тень практически полностью закрывала левую часть двора. Я слышала, что под ним когда-то проводились уроки по Чарам, но сейчас это уже практически не практикуется. Понедельник был кладезью знаний — через полчаса меня ждала наискучнейшая увлекательнейшая История магии, сдвоенное ЗОТИ с Гриффиндором, обед и трансфигурация и сдвоенные зелья с тем же самым Гриффиндором. Лучше не придумаешь! Поднимаясь на второй этаж по узенькой лестнице, я, чудом успев прижаться к стене, чуть не оказалась сбита с ног Оливером Вудом — однокурсником Персика. — Оу! — притормозил он, оступаясь, и тем же самым чудом, не спускаясь кубарем вниз, — Анастейша Снейп, я прав? — Верно, — чуть кивая, отнюдь не настроенная на долгие беседы, и желавшая попасть к Бинсу раньше, чем до него доберутся остальные, я хотела уже продолжить путь. — Постой-постой! — крикнул мне он в спину, стоило только развернуться, и поднялся на пару ступенек повыше, загромождая проход, — Уверен, ты уже получала записку, но, чтобы ты не забыла, я напоминаю, — в половину седьмого вечера, на поле для квиддича, да? — протараторил он, и, глянув на наручные часы, в ужасе расширил глаза, — Пятнадцать минут до конца завтрака! Черт! И быстро спустился вниз. Мой желудок протестующе напомнил о том, что тоже с удовольствием позавтракал бы, но задуманный план и перебранка с Малфоем, за которую теперь моя гордость будет стоять до последнего и задушит меня в случае того, если я надумаю идти извиняться первой, не позволяли мне вернуться в Большой зал. Тяжело вздохнув, я продолжила подниматься по лестнице и вскоре стояла перед кабинетом Истории Магии. — Профессор Бинс, — постучалась я, открывая дверь, — Вы позволите? Приведение в этот момент зависло где-то в области книжных шкафов и когда я вошла, спустился вниз: — Да-да, — подлетел он к своему столу, перелистывая страницы книг, — мисс Снейп, насколько мне не изменяет память, занятие у вас начинается только в девять пятнадцать, у вас есть еще целых полчаса. — Профессор Бинс, — обратилась я, подходя ближе к столу, и запустив руку в свою сумку, схватилась за толстую вязь листов, — я бы хотела пропустить сегодняшнее занятие. Я увидела, как в ошеломлении от такой наглости у профессора зажемчужневели щеки и его челюсть медленно опустилась вниз, не предпринимая попыток вернуться в исходное положение. — Вы не подумайте ничего плохого! — спешно воскликнула я, доставая из сумки то, над чем корпела все выходные, — Сегодняшнюю нашу тему я подробнейшим образом изучила на выходных и написала небольшое эссе. На стол Бинсу опустился талмуд величиной в пятьдесят пять с половиной страниц. О да, это было поистине Грейнджеровское «небольшое эссе» — я готовилась. Кажется, даже в библиотечных книгах и монографиях по истории магии нет всего того, что я написала. И навряд ли одна четвертая от половины написанного вообще была освещена в научно-волшебной исторической литературе, ведь она не рассматривает гоблинское восстание 1752 года со стороны гоблинов, ведь оно было не самым крупным. Но благословите высшие силы мою библиотеку и летучий папирус, гоблинские мемуары были мной прочитаны, проанализированы и сданы Бинсу. К челюсти вышеупомянутого профессора после того, как ему на стол опустилась папка, с характерным титульным листом на котором значилось «Гоблинское восстание 1752 года, обзорная и подробная информация», добавились еще и округлившиеся глаза. — Если вы хотите, профессор, то можете отправить меня на отработку после. — добавила я, делая от стола один шаг назад. Напоминание о наличии у него профессорской власти, судя по всему, отрезвило Бинса и, прокашлявшись, он строго посмотрел на меня из-под полупрозрачных очков. — И по каким же материалам, позвольте спросить, вы готовили сие эссе? — рука профессора взметнулась, и несколько сжитых между собой страниц перелистнулись с титульного листа вглубь работы. — Разумеется, по «Истории Магии» Батильды Бэгшот, еще я взяла на себя смелость прочитать книгу «Гоблинский вопрос и ничего кроме исследований» Эдуарда Стика и записки Хорка Шустрого, которые случайно нашла в нашей библиотеке. — отрапортовала я, уже готовясь к тому, что он меня не отпустит. Приведение задумалось. Прозрачные брови сошлись на переносице, бородка встопорщилась, а глаза задумчиво бегали по первым листам эссе. И я уж было подумала, что вот, скоро откроется дверь и в классе появятся остальные слизеринцы, и придется вместе со всеми периодически засыпать и со страхом просыпаться под монотонный бубнеж Бинса, как вдруг вышеупомянутый ожил, как странно бы это не звучало в отношении приведения: — Да-да, знаете, мисс Снейп, вы можете идти, — эссе захлопнулось и придвинулось ближе к краю стола со стороны профессора, — Да-да, можете, но знайте, что впредь, если вы захотите уйти, одним эссе вы не отделаетесь. Его я пока оставлю у себя, и вы подали мне хороший пример. что можно задать в качестве домашней работы. — бумаги придвинулись еще ближе, а я подумала о том, что как хорошо, что свою работу я не подписала, ведь узнай изворотливые слизеринцы о том, по чьей милости будут вынуждены сидеть над книгами по истории, и плавать мне в Черном Озере. — Благодарю, профессор Бинс, — прошелестела я, быстро, пока он не поменял свое решение, ретируясь из кабинета, — До свидания! Захлопнув за собой дверь, я прислонилась к ней с другой стороны и чуть рассмеялась. Ужас какой-то! Но теперь у меня было два часа чтобы спокойно прогуляться, потренировать заклинания по защите от темных искусств и… А может и на ЗОТИ не идти? От пришедшей в голову мысли я даже остановилась, замерев посреди коридора перед портретом, который через подземелья должен был привести меня к Черному Озеру. Мне представился кабинет Квиррелла, насквозь пропахший чесноком, которым, как все уверяли, он надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор, завернутый в тюрбан, очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться и поэтому видел панацею от всех бед не в заклинаниях, а в чесноке. Но стоило отдать ему должное, Квиррелл ни разу не использовал палочку, когда рассказывал нам о каком-либо заклинании — только описывал как правильно нужно сделать тот или иной взмах, и с помощью жестов демонстрировал саму работу заклинания на вызвавшемся добровольце. Нет, запах чеснока перевешивает силу мастерства Квиррела. Значит, практика у Озера удлиняется, или же можно пойти в библиотеку. А если он поставит мне «Тролль», то с превеликим удовольствием уступлю титул умнейшей ведьмы столетия Грейнджер! На душе от принятого решения заметно посветлело и чуть ли не вприпрыжку я пробежала по проходу, оказавшись в прохладе подземелий. По отголоскам эха, разнесшегося в тот момент, как только я вышла из портрета, я поняла, что занятия начались. — Прек-рас-но! — я остановила в себе желание захлопать в ладоши, но ухватила краем уха тихий «мяу», раздавшийся откуда-то из конца коридора. — О! Миссис Норрис! Стоило мне поднять голос, и воскликнуть чуть громче, приветствуя негласную хранительницу Хогвартса, как мяуканье затихло, а позже раздалось чуть дальше и чуть жалобнее. Основная ошибка всех, кто попадается Аргусу Филчу — они бояться, страшно бояться попасться на глаза миссис Норрис, получить отработку, быть исключенными из Хогвартса и отправиться домой, подвергнуться любому известному для студентов наказанию. Так первое время было и со мной, но довольно скоро я поняла, что кошка боиться и избегает кого-либо кроме Филча. После получения пропуска я перестала бояться быть пойманной, но на занятия меня так и не пускали, и даже Хагрид не имел права пускать меня к магическим существам, (но это не мешало ему и Чарли сводить меня в лес и познакомить с кентаврами), а Клык всегда ходил вслед за лесником, поэтому, единственным живым существом, к которому я могла пристать была кошка завхоза. Но она будто чувствовала и не появлялась, а потом, наткнувшись на двух обжимающихся старшеклассников, я спряталась и вскоре услышала желанное мяуканье, а после и шелестение шагов Филча. Завхоз долго ругался, и когда ушел отводить бедных студентов к директору или декану, миссис Норрис осталась одинока и беззащитна. Не считая когтей. Но и они в тот вечер не помешали мне потискать и нагладить вдоволь шерстку серо-пепельного цвета, с тёмными полосами. Правда, через пять минут с охами и криками в коридоре появился Филч и нагло конфисковал у меня, к тому моменту жалобно мяукующий большой комок в виде кошки, и даже казалось, что он ударит меня, к счастью, портреты были начеку и через минуту громогласного ора появился директор. Теперь же, к моему огромному удовольствию, миссис Норрис избегала меня при малейшем, даже возможном пересечении, чем за символическую сумму в несколько сиклей по-первости пользовались особо хитрые старшекурсники, но, достаточно быстро эта подпольная деятельность была обнаружена и прикрыта Северусом Снейпом. Он почти не ругался. Вот и сейчас кошка скрылась из виду, стоило только мне подать голос. Путь был свободен. Подземелья Хогвартса скрывали проходов больше, чем кто-либо знал, и были глубже, чем возможно представляли себе профессора, директора, министерство и все остальные, и я не хотела рисковать, заходя дальше, чем было известно, но иногда школа сама открывала свои тайны, как произошло и с этим проходом. В одном из тех коридоров, по которым любил ходить Северус, заставленных мутными стеклами, непонятными рамами и другими деревяшками, я нашла каменную щель в стене, которая, расширившись на мгновение, привела меня к скале на берегу Черного Озера. В рассветные часы здешний холод пробирал до костей, вызывая при долгом нахождении в одном положении легкую анемию в кончиках и пальцев ног и рук, зато в дневное время большие камни, устойчиво лежащие у кромки воды нагревались, накаляясь почти докрасна — полюбившийся мне парадокс. Об этом месте знал только Билл, и то, видел его лишь раз с высоты полета на метле. Эта уединенность приносила удовольствие. Мое маленькое секретное место, к которому нет доступа ни у кого, кроме меня. Моя маленькая прелесть. Я присела на поваленный меж двух больших булыжников сухой ствол и потерла друг от друга руки, упираясь взглядом в горы и открывшийся вид на Запретный лес. Солнце еще до конца не вошло в свои права — с наступлением октября рассвет стал запаздывать, а вечера начали удлиняться. Скоро по утрам будет совсем темно, днем постоянно будет преследовать сонливость, а ночью, назло всему мирозданию я буду бодра. — Наверное, нужно будет разобраться в библиотеке? Разгрести еще пару-тройку стеллажей… — пробормотала, вынимая из сумки небольшой термос и учебник по Защите от темных искусств. Глоток горячего чая мигом согрел грудь. В макушках темных сосен будто мелькали туда-сюда черные звери, вдали кто-то тоскливо завывал. Словно тени незримых фигур по ту сторону озера скользили среди деревьев, создавая иллюзию живых существ, готовых нанести смертельный удар. Запретный лес казался живым и притягивал взгляд. Интересно, потерялась ли там метла Невилла, или все-таки вернулась на поле? Еще один, слишком большой глоток чая неприятно обжог середину языка, из кармана мантии были вынуты маленькие трубочки записок, перетянутых красной веревочкой и красно-желтой ленточками:

«Просили передать, что тебя ждут сегодня в 18:30 на поле для квиддича.

О.Вуд»

«На поле для квиддича сегодня в семь вечера.»

Вторая была без подписи, но, если это не ответная гриффиндорская месть за малфоевскую дуэль, то почему бы и не сходить? Записки были небрежно брошены в сумку, а учебник по ЗОТИ открыт на первых страницах. »…а теперь же пришла пора прочертить границу между магией и колдовством. Говоря о магии, древние волшебники подразумевали использование сил и явлений, не до конца понятных самому магу. Как утверждал средневековый маг и исследователь Теофраст Парацельс, «первейшим требованием для занятий магией является глубокое знание естественной науки». Он был уверен, что чем больше мы знаем о природе, тем лучше нам даются магические действия. Итак, магия — это взаимодействие с силами природы, в том числе с неизученными. А вот колдовство, по сути своей, непостижимо в принципе. Колдун имеет дело с потусторонними сущностями и явлениями, и ему не суждено когда-либо понять, как и почему работает заклинание. Он просто выполняет определенную последовательность действий и надеется на успех.» То есть, простыми словами выражаясь: колдуны — это неопытные хакеры, которые пользуются чужим кодом, не понимая, как он работает, или использующие его в противных целях. Интересно одно, «Мукус ад Нозем» — заклятье сильного насморка, настойчиво вбиваемое нам в головы Квирреллом на прошлом занятии, пригодится ли нам оно против элементарного темномагического заклинания? Закрутив термос, я встала и, кинув мантию на камни, начала разминать плечи, вытягивая вперед руки и раскручивая закостенелые мышцы. — Импервиус! — взмахнув палочкой, направила ее на себя, — Агуаменти! Второе заклинание, натасканное еще Биллом, сработало на «ура» — я была мокрая как мышь. — Блин! Ипсум эксокуатур! — я продолжала оставаться мокрой, - Ипсум экскокуатур! — с теплым порывом ветра одежда и волосы вновь стали сухими. Вновь взмахнув палочкой, вычерчивая в воздухе нужную фигуру, я вновь направила ее на себя: — Импервиус! Агуаменти! И снова мокрая одежда заставила застонать от разочарования. Повторив подобные инсинуации несколько раз, я наконец добилась нужного эффекта. — Да ладно, — готовясь еще раз применить чары горячего воздуха, я не почувствовала липкой мокроты, обволакивающей все тело, — Да! Получилось! — подпрыгнула я на месте, — А теперь еще раз! Закрепив результат, я начала подбрасывать вверх камни, пытаясь использовать «Арресто моментум», и это заклинание удалось мне лучше чем предыдущее. Подлетая ввысь, камни быстро останавливались, не долетая до земли и зависали в воздухе. Каждое успешное заклинание заставляло меня подпрыгивать на месте от радости. Открыв очередную страницу учебника, я внимательно прочла способ прочтения, и прочертив несколько раз в воздухе нечто подобное шестерке, направила палочку вверх: — Каве инимикум! А как проверить, сработало или нет? А вот вопрос. Поэтому я повторила действие: — Каве инимикум! М-да. Гениальная мысль — использовать чары невидимости в одиночестве. Схватив термос, я вновь уставилась в темноту Запретного леса — и не увидела теней. Без молчаливого зрителя, ранее шумевшая, шелестевшая и неустанно завывающая чаща затихла. Стояли тихо высокие макушки и очистился от пляж. Вода в глубинах Черного Озера стала прозрачной, будто подойди я ближе — и увижу свое отражение. Но через мгновенье лес будто мигнул и заполнился тенями. — Каве инимикум! И лес снова затих. Я рассмеялась. — Не думала, что простые чары из учебника по ЗОТИ способны обмануть природу. Я сделала глоток из термоса и направила на него палочку: — Агуаменти! Калифаси! — термос вновь наполнился и нагрелся. Храни Мерлин Молли Уизли! Я налила в чашку еще кипятка и, убрав учебник обратно в сумку, принялась за письма. — Вспомни солнце — вот и лучик… — прошептала, видя подпись в конце первого письма. Завихристый подчерк ясно указывал на отправителя. — Интересно, и почему это был не громковещатель?

«Дорогая Анастейша!

Мы были несказанно рады услышать о твоих первых успехах в Хогвартсе. Артур просто сиял от гордости, прочтя, что тебе уже покоряются сложные заклинания трансфигурации. (Наш Рон в своих письмах очень ярко пишет о тебе, милая.) И, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, если мальчишки задирают тебя из-за факультета! Все это — сущие глупости. Слизерин не всегда выпускает темных волшебников, но сегодня мое письмо не об этом.

В этот особенный день мы желаем, чтобы он был полон самого настоящего волшебства, радости и чудесных сюрпризов. Мы уверены, что с каждым днем ты становишься лишь сильнее и мудрее. Желаем тебе успехов в учебе в стенах Хогвартса, новых интересных знакомств и незабываемых приключений. Пусть твоя жизнь будет наполнена магией и светом, и каждый день приносит тебе радость и счастье.

С днем рождения, дорогая!

P.S: Артур только и говорит, что о твоих маггловских изобретениях и их приспособлению в магическом мире, мы ждем тебя летом, милая.

P.S: Анастейша, дорогая, в письме небольшие механические часы, я немного усовершенствовал и, надеюсь, что тебе они пригодятся! Молли вложила тебе подарок — нужно направить палочку на нить и потянуть за нее, произнося «КрэскЭре и экскАнде.»

С любовью, Молли и Артур Уизли»

Легкие металлические часы со стеклянным корпусом сели на руку как влитые — четыре стрелки разной длинны вращались в разные стороны, но среди них различались обычная часовая и минутная. Десять тридцать пять. До моей казни, если о моем отсутствии на ЗОТИ уже узнал Северус, осталось чуть больше часа, а если еще нет — то часа четыре. Темно-зеленая нитка так же была вложена в конверт, и я повторила указание в письме, хотя, одной рукой тянуть, а другой держать новое заклинание было непросто, но чем дальше я тянула, тем объёмнее становилась нитка, становясь с каждой минутой все больше и больше. пока не превратилась в подобие свитера. Стоило мне расправить ее — и правда, это оказался большой темно-зеленый свитер с высоким горлом и большой белой буквой «А» на спине. — И как я это великолепие умещу в сумку? — пробормотала я, пытаясь сложить свитер в подобие кулька и примеряясь им к сумке. — А никак! Было принято решение повязать свитер на поясе, а во время обеда забежать в подземелья. Второе письмо было скреплено привычной печатью с голубым сургучом. Поздравление от Люциуса и Нарциссы вышло скомканным, но красивым. Ясно чувствовалось то, что миссис Малфой заставила главу семьи писать его от руки самостоятельно и от себя, а не вычурными фразами, хотя они прорывались «юная леди», «благородство и благоразумие»… К письму прилагался тот самый мягкий сверток, перетянутый небесно-голубой лентой. Его точно надо вскрывать в подземельях — если там что-то большое, объёмное и с подъюбниками — в исходную форму свёртка я его точно не верну. Конверт с печатью банка Гринготтс был вложен в учебник и спрятан в сумку до вечера, а вот черный конверт с бордовой печатью оставался загадкой. Быстро вскрыв его, я обнаружила сложенный вдвое лист, без всякого указания на отправителя. Аккуратная подпись гласила «С днем рождения, Анастейша Снейп.» Развернув лист, я увидела собственный портрет. Обычный карандашный набросок, можно сказать, что даже не законченный. Нарисованная в полупрофиль, я склонилась над какой-то книгой. Волосы были непривычно высоко забраны в пучок на голове, а несколько прядей хаотично падали на лоб и спадали до плеч. — Миленько, — хмыкнула я, пряча портрет обратно в конверт и легонько постукивая им по открытой ладони, — осталось понять: от кого? Кусок черной бумаги был возвращен в сумку. До обеда оставалось всего-ничего, а значит настало время повторить зубодробительные заклинания по трансфигурации и направляться к замку.

14 октября, обеденные часы, Большой Зал

Обыденная суета замка накрыла, стоило только вылезти из подземелий. ЗОТИ еще не закончилось, и обед должен был начаться только через десять минут, но Большой зал уже наполняли особо голодные студенты, и старшекурсники, у которых с двенадцати начинались занятия по подготовке к СОВ. На широких столах еще только начинали появляться блюда, и уж больно похожи были телепортационные водовороты на магию домовых эльфов. Присев в самом конце слизеринского стола, подальше от преподавательских глаз, я смотрела, как материализовываются золотые кубки, тарелки с позолоченной каемочкой и задумывалась о том, что возможно и не зря ворчал Люциус на Хогвартс, говоря, что любые траты в его стенах бывают отнюдь не санкционированными. Схватила с тарелки кусок пирога, оказалось — тыквенного. Стены этого замка почему-то питали неумолимую зацикленность на тыкве. Внезапно перед моими глазами мелькнул расшитый блестящими нитями бордовый халат, венчаный, как казалось, на многие годы с седой длинной бородой, тянущейся почти до пола. Вскочила мгновенно. — Доброго дня вам, профессор Дамблдор. — Юная мисс Анастейша Снейп, — поднял руку директор, призывая меня опуститься обратно на лавку, — слышал, у вас сегодня праздник. — Да, профессор, — присела я на место, видя, как Дамблдор присаживается за другую сторону стола. На губах невольно расцвела смешная улыбка. — Что же вас так рассмешило? — чуть приподнял голову директор, отражая линзами очков огоньки Большого зала. — Простите директор, — смешок все-таки сорвался с моих губ, — просто очень странно видеть бывшего гриффиндорца, сидящего за слизеринским столом. — Так ведь не только от Распределяющей Шляпы зависит то, какова наша суть, — хмыкнув, произнес Дамблдор, поправляя очки, — Вы же знаете, что иногда она сомневается? — хитро прищурился он, приклоняясь в мою сторону. — И, надеюсь, что ваша сегодняшняя прогулка была плодотворной. Я невозмутимо сощурилась в ответ, полностью скопировав его жест, пригнувшись ближе к столу. — Да, профессор Дамблдор. Он усмехнулся, и вставая, чуть сжал мою руку: — С днем рождения, мисс Снейп. — Благодарю, директор. Дамблдор скрылся за профессорским столом именно в тот момент, когда в зал засыпались помятые первокурсники Гриффиндора и Слизерина. Малфой прошел мимо меня, не обратив ни малейшего внимания и сел меж Паркинсон и Гринграсс по другую сторону стола. — Мерзавец, — одними губами, беззвучно прошептала я, увидев его направленный из-под белых ресниц взгляд. Увидел. Понял. Насупился и надулся, как мышь на крупу. В неприязненном хмыке дрогнули плечи. Гриффиндорский стол привычно загалдел. Большой зал начал все громче и громче обрастать звуками. Невилл, непривычно лохматый — его волосы хаотично торчали во все стороны, что-то неустанно бормотал, Дин Томас не переставая размахивал руками, что-то показывая старшим ребятам, Гарри Поттер не останавливаясь ни на минуту, в машинальном жесте протирал очки, и точно так же, направив взгляд в никуда, периодически поглядывая на Томаса и поддакивая, сидел Рональд, волосы которого ежиком стояли в разные стороны. Гермиона Грейнджер почти распласталась на поверхности стола, неприлично уперев локти в стол и придерживая руками голову, тяжело дышала. — И почему же вы выглядите не так же? — спросила я у присевшего рядом Забини, который пододвинул к себе кубок, наливая тыквенный сок сначала мне, потом себе — Ты еще не видела приму этого дня, — произнес он, отставляя кувшин и хитро косясь на двери Большого зала. — О ком ты… — вопрос отпал сам собой, стоило Квирреллу появится на входе. — Мерлиновая борода… От кончиков смешно загнутых ботинок до кончика носа — профессор ЗОТИ был черен словно его с ног до головы обмакнули в краску — только глаза, моргая, подавали признак того, что это живое существо и профессор. Его тюрбан, так же почерневший, чуть дымился испуская из верхушки разноцветные искры. — Это сажа? — не отрывая глаз от профессора, прошедшего к столу, за которым его невозмутимо поприветствовал махнув рукой Дамблдор, поинтересовалась я. Забини молчал. — Блейз! Вслепую дернула его за рукав мантии и развернувшись, наткнулась на смеющийся взгляд темных глаз. Забини склонился ближе ко мне и быстро зашептал: — Кто-то притащил в кабинет ЗОТИ пикси и накинул на них заклинания невидимости и дал вольную, не знаешь кто бы это мог быть, м? — произнося последнюю фразу он чуть отклонился и ехидно ухмыльнулся. — Я? — указала пальцем на саму себя и помотала головой, протягивая — Ну не-е-ет! Точно не я! Внезапно осенившая меня догадка заставила повторно оглядеть противоположный стол — близнецов не было. — Так, почему, говоришь они такие взъерошенные? — обернулась назад к Блейзу, желая услышать продолжение, — Пикси? — Невидимые пикси, — кивнул он, удовлетворяя мое любопытство, — естественно, доходяга Квиррелл не сразу распознал, что это такое и начал что-то визжать про вампира, в секунды обвешал себя чесноком и размахивал руками. Заклинания он ни единого не произнес, но через пару минут все заискрилось и пламя, перекинувшись на пикси, с диким визгов разнеслось по кабинету. Под конец рассказа Забини развел руками в стороны и отхлебнул из кубка. — И все-таки ты мне что-то недоговариваешь. Гриффиндорцы тоже пытались помочь справиться с пикси? — Нет, — отставил он кубок и снова посмотрел на меня, — разве что Грейнджер пищала что-то о прочитанных в учебнике заклинаниях. Все остальные — визжали, кричали, — он понизил голос, — и громче всех Паркинсон, — гася приступ смеха от представленного, я зажмурилась, — мы просто быстро догадались зажаться в угол, потому как проход к дверям перекрывал кружащий туда-сюда Квиррелл, а пикси… Под конец стало понятно, что они среагировали на красное. — Весело. — сдувая волоски с лица, и смотря на взъерошенного Уизли, я сразу представила, во что бы превратились мои косы. — Анастейша, — внезапно громче начал Забини, заставляя меня оторваться от разглядывания гриффиндорцев, некоторые из которых тоже прислушались и обернулись на нас. Я повернула к нему голову, готовясь многозначительно поднимать брови и кривить губы в малфоевском стиле. Но увиденное от неожиданности подняло только одну бровь, а губы приоткрылись в немом «о». В руках слизеринец держал продолговатую коробочку из темно-зеленого бархата, с выгравированной посеребрением змейкой. Каждая линия обводила по чешуйке на длинном тел, создавая гладко-бархатный рисунок. — С днем рождения тебя. На грохнувшего об стол кубок Малфоя я даже не обернулась, просто почувствовала кожей прожегший плечо взгляд. — Просто, увидел, что ты уже начала получать подарки, — его взгляд скользнул вниз, и я вспомнила о свитере, который так и осталась обвязана талия, — и подумал, что одного письма будет мало. — Так значит, это ты прислал портрет? — я приняла из его рук коробочку и провела пальцами по змейке, ощущая подушечками приятный узор. — Никогда не умел красиво писать поздравления, — еще раз улыбнувшись, сверкая смущенной белозубой улыбкой, Забини пожал плечами, — решил, что рисунок скажет больше, чем слова. — Очень красиво, — убирая бархат в сумку, я улыбнулась и прошептала — я посмотрю чуть позже, хорошо? — Как сама хочешь, — за очередном глотком тыквенного сока, оставляя мне вид на свой профиль, Блейз попытался скрыть разочарование. — Спасибо, Блейз, — смягчая голос, я провела ладонью по его плечу в благодарном жесте, — я бы хотела забежать в спальни до начала Трансфигурации. Я встала, и, достав из кармана платок, завернула в него пару кусочков пирога. Блейз, с усмешкой проследив за моей манипуляцией, только кивнул. Стараясь не оборачиваться, я быстро добежала до подземелий, но уже на подходе к спальням я получила несколько поздравлений от старшекурсников. Не удивлюсь, если у них в календариках кроме будущих СОВ появится новая отметка — «День рождения дочки Снейпа» — одна из причин, почему я упрашивала Нарциссу не устраивать пышных празднеств — не желание известности. Многие о самом наличии меня у Северуса узнали только в Хогвартсе — в детстве многое в Ежедневном пророке подчищалось с помощью авторитета Люциусом, сплетни в «чистокровном светском обществе» останавливала и пресекала Нарцисса. До сих пор не могу забыть удивленное лицо Молли, когда я назвала фамилию «отца». Заклинание помешивания было упущено, и длинная ложка утонула в глубокой кастрюле с вкусным капустным супом, на вкус напоминающем щи. Матриарх семейства Уизли ошеломленно присела на невысокий табурет, ее и так кудрявые, торчащие в разные стороны волосы, взъерошились еще больше — любопытно то, что ни один из ее детей не унаследовал этих буйных частых волн, они проглядывались только у Билла в районе висков, и то, только когда были мокрыми. Отойдя от первичного шока, Молли все-таки решила воздержаться от вопроса о матери, хотя, если верить рассказам близнецов, в своем любопытстве министерства она перерыла весь колдофото-архив в поисках ярких рыжеволосых ведьм, начиная с 1978 по 1980 годы. Думаю, после сегодняшнего дня архив министерства заполонят заявки о посещении и просмотре колдографий именно за этот период. Разворачивая на кровати аккуратный бело-голубой сверток, я не сомневалась в его содержимом. Аккуратно разгладила серую переливающуюся ткань. Да, платье. На удивление повседневное и легкое, шифоновая светло-серая ткань, собранная на бедрах юбки складывалась поверх оттеняющего лилового подъюбника матового тона. Сшитое без рукавов, оно будет открывать вид на руки, и псевдо-необработанные края скругленного воротника и бретелек точно будут предполагать накинутый платок или шаль. Небольшая открытка гласила: «С любовью, НМ» Пара рубашек была аккуратно сложена на полки, а платье убрано в шкаф, повешенное на плечики. Рухнув на кровать, получила возможность спокойно дообедать. Черное Озеро из глубин спален звучало совсем по-иному. Оно словно дышало, мерно стуча сердцем, убаюкивая. Новые часы щелкнули на руке, показывая без десяти час, и я поняла для чего предназначалась третья из четырех стрелок — она призывала не опаздывать, ускоряя свой ход, заставляя механизм часов тикать чуть громче обычного. Платок был встряхнут и убран в карман мантии, учебники по ЗОТИ и Истории магии поставлены на место. Кабинет трансфигурации встретил привычной темнотой. Помещение было освещено лишь несколькими свечами на преподавательском столе. По партам были расставлены небольшие клетки с мышами, на собственном рабочем столе, превратившись в кошку, сидела профессор Макгонагалл. Половина студентов уже сидела на своих местах. Смущенно покашливая, ко мне за первую парту подсел Теодор Нотт. — Анастейша? — Слушаю, Тео, — не поднимая на него взгляда, я крутила пальцами стилизованную под перо маггловскую ручку. Боковым зрением увидела, как Нотт прокашлялся, пригладил кудри и невозмутимо спросил: — Что ты хочешь на день рождения? Я фыркнула. — Обычно этот вопрос задают чуть пораньше, ты знаешь? — Правила созданы для того, чтобы их нарушать! — вскинулся он, теребя шевелюру. — Не в стенах Хогвартса, мистер Нотт. На стол легла рука профессора Макгонагалл, намекая на то, что класс укомплектован и урок пора начинать. Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, призываемая взмахом рука декана Гриффиндора, а она сама начала свою речь, проходя меж партами. Слизеринцы притихли, а я открыла тетрадь, готовясь продолжать записи. — На прошлом занятии мы говорили о том, что неживые предметы подразделяются на однородные и неоднородные, — Макгонагалл остановилась меж рядами, оглядывая класс, — Например, деревянный брусок однороден, так как кроме дерева в нем ничего не содержится. — в ее руках появился обсуждаемый предмет, — Книга же состоит из бумаги, картона, ткани, чернил и нитей, которыми переплетены страницы. Все это соединяется в ней и только тогда представляет собой единое целое. Отсюда можно сделать вывод, что она неоднородна, — она прошла меж рядами, остановившись перед нашим с Тео столом, — Живые же объекты, в свою очередь, могут быть только неоднородными. Они состоят из нескольких систем, что не дает им шанса быть однородными, — она взяла в руки и подняла вверх большую черную крысу, — Рассмотрим крысу: она, грубо говоря, состоит из костей, мышц, подкожного жира и различных жидкостей организма, поэтому крысу нельзя назвать однородным существом, как и все другие живые организмы. Ее сухой вкрадчивый голос разносился по кабинету. — В трансфигурации живым считается все то, что движется. — она чуть погладила и опустила мышь назад, — Пусть иногда живые объекты останавливаются в развитии, но все равно продолжают вести более или менее активную жизнь. Растения в трансфигурации причисляют неживым объектам, несмотря на то что они проходят определенные процессы жизнедеятельности. Черная мышь с красными глазами пристально наблюдала за кончиком скользящего по бумаги пера, и я приблизила его ближе к клетке, наблюдая за тем, как толстый хвост волочится из одного угла клетки в другой, чуть попискивая, в попытках ухватиться длинными зубами за перо. Нотт, наблюдая за этой картиной хихикнул, из-за чего получил от меня локтем в бок: — Не отвлекайся! — прошипела я на ойкнувшего Теодора, который смотрел на меня круглыми непонимающими глазами в каком-то немом обвинении. Скосив на нас глаза, Минерва продолжила чуть громче. — Изучение свойств предметов важно потому, что в процессах трансфигурации объектов с различными свойствами можно использовать только определенные заклинания и движения палочкой. В противном случае вы можете получить далеко не то, что ожидали, и тем самым подвергнуть опасности и себя и окружающих. — профессор Макгонагалл прошла за свой стол и взмахом палочки сдвинув бумаги, поставила на стол точно такую же клетку с мышью, — Сегодня вы должны превратить мышь в кубок, подобные которым вы видите в Большом зале. Для этого вы должны взмахнуть палочкой, прочертить в воздухе незавершенную фигуру песочных часов наоборот и произнести: «Фере Верто», — она продемонстрировала заклинание и вместо большой белой мыши на столе возник золотой кубок, инкрустированный самоцветами. — Чтобы обратить заклинание вспять, повторите заклинание и рисунок в обратном порядке, трижды стукнув по кубку. Белая мышь с жалобным писком вернулась на место. — Моргана! — тихо воскликнул сидящий рядом Нотт и схватился за голову, — Я спичку в иголку не мог превратить, а тут целую мышь в кубок! В кабинете послышался лязг щелчков от клеток, и писк мышей. — Фу! Я к ней не притронусь! — Фере-е Верто! Да сиди ты спокойно! — Я пока взмахну палочкой, она уже убежит! Среди возмущенных шипений и шепотков четко различался визг Паркинсон и недовольные чертыхания Крэбба и Гойла. Аккуратно вытащив из клетки попискивающий черный комочек, я подняла вверх перышко. Мышка сразу среагировала, встав на задние лапки, и когда перо опустилось — яростно вгрызлась зубами в кончик. — Фереверто! — пока вела палочкой в воздухе, на ум пришел красивый кубок, один из стоящих в Малфой Мэноре под портретом Абраксаса. Инструктированный тремя крупными черными агатами, по периметру которых изображались серебряно-золотые крылья. Тонкая черная ножка с россыпью красных рубинов в виде змеиных чешуек. Именно такой кубок стоял передо мной вместо черной мышки. — Великолепно, мисс Снейп. — удовлетворенно кивнула Макгонагалл, проходя мимо нашего стола. Нотт переводил взгляд с меня на кубок и с его губ сорвался обреченно-завистливый стон. — Ты чертова заучка, Снейп! — Тебе просто нужно лучше сосредоточится, Тео, и все получится. — я взмахнула палочкой в обратной последовательности и три раза легонько стукнула по краю кубка. Сопровождаемая громким жалобным писком и небольшим воздушным водоворотом, мышка вернулась, и даже, на первый взгляд, в исходной комплектации. Я взяла зверька в руки, проводя ладонью по взъерошенной черной шерстке. — И, прошу, не называй меня так, и — громче выделила я, — если так тебе будет угодно, пусть это будет подарком на мой день рождения. Что-то невнятно пробурчав, Теодор взмахнул палочкой, и с ее конца сорвалось заклинание. Угодив в мышь, оно затянуло ее в небольшой водоворот, изменяя ее структуру. Но, видимо что-то пошло не так, так как из кубка торчал длинный крысиный хвост, а сам предмет чуть подпрыгивая, перемещался по столу. — Для первого раза неплохо, Тео, — улыбнулась я, продолжая поглаживать мышку, которая, всеми силами пыталась спрыгнуть с моих рук на стол. — Вполне сносно, мистер Нотт, — оценила его работу Макгонагалл, — ставьте палочку чуть четче, делайте взмах резче, и вы добьетесь нужного результата, — взмахом палочки она расколдовала кубок Теодора, и вместо него на нас смотрела испуганными глазами серенькая мышка. — Это не серьезно. — О чем ты? — опуская свою мышку в клетку и проводя погрызенным кончиком пера по тонким прутьям, уточнила я. — О подарке, — откинувшись на спинку стула, произнес Тео, продолжая без заклинания размахивать палочкой, — Если у тебя нет желаний, то у меня есть еще целый вечер, чтобы придумать подарок, верно? В ответ я лишь пожала плечами. Видимо, сгрызенный и непривлекательный кончик уже мало привлекал крысу, или же так вымотало ее трансфигурационное заклинание, потому как грызун лег на пузо и больше не поднимался, лениво следя глазами за проводимым пером. Трансфигурация шла своим чередом — бесилась из-за собственной неудачи Паркинсон, Макгонагалл отчитывала ее за излишне громкое проявление эмоций и поправляла ее действия. По итогам занятия большей половине учеников все-таки удалось превратить крысу в подобие кубка. Домашним заданием стало оттачивание заклинания до совершенства и эссе на тему проявления трансфигурационных явлений в природе. — Я думал, это никогда не закончится, — Нотт вытер стекшую от усилий со лба каплю пота. — Практика, практика и только практика, Тео, — подмигнула я, захлопнув тетрадь и вставая с места. Внезапно он сделал большие глаза и пару раз дернул бровями вверх, указывая взглядом на проход. Обернувшись вполоборота, я скосила глаза в сторону входа. Нарочито медленным шагом, не переставая сверлить меня взглядом, к нему шел Драко. Я зажмурилась, прикладывая костяшки пальцев меж бровей. Меж губ просочился полушипящий выдох. Услышав, что Нотт встал со стула, небрежно закидывая сумку на плечо. Несмело, из-под ресниц проследила за ним глазами — он шел наперерез Малфою и громко ворчал, не обращая внимания на покашливание Макгонагалл, создавая мне своеобразный «коридор отхода». О да, Тео, друг мой, подарок на день рождения уже засчитан. Быстро сбежав по ступенькам в подземелья, я вдохнула сырой холодок. Большая часть гриффиндорцев еще стояла в коридоре, не желая раньше времени заходить в «Снейповскую обитель». Быстрым шагом пройдя мимо них, скользнула в кабинет. Кабинет Зельеварения встретил могильной тишиной и тихим перелистыванием страниц. Пройдя вперед, приземлилась на свое место, рядом с Гермионой Грейнджер. Она сидела, уткнувшись взглядом в учебник и внимательно читала начало главы. При моем появлении она вскинулась в приветствии, отчего ее длинные вихристые волосы колыхнулись назад. — И тебе доброго дня, Гермиона. Завяжи волосы, а то профессор Снейп опять снимет с вас пару очков. — Да, точно, — согласилась она, вынимая из кармана мантии резинку для волос, собирая на макушке пучок. Я раскладывала вещи на столе, раскрывая учебник, «Способ приготовления Дыбоволосного зелья» — гласило сегодняшнее домашнее задание, рецепт и поочередность которого надо было выучить, переписать и подготовить для практики. Может, и не стоило Гермионе завязывать волосы. Сама Грейнджер, отложив учебник и закусив губу, гипнотизировала меня взглядом. Разорвать неловкую паузу могло лишь одно: — Помнишь состав? — Три крысиных хвоста, перетолченая жила дракона, кровь дракона и настой алоэ. — протараторила Гермиона, добавив, — Я слышала, что у тебя сегодня день рождения, поздравляю. И тут же сжала губы, выпрямившись, словно струна, смотря на меня большими глазами. — Спасибо, Гермиона. — кивнула я, улыбаясь, — В качестве подарка, если профессор Снейп заставит, можешь испробовать сегодняшнее зелье на себе. — от шутки Гермиона рассмеялась, от чего ее щеки, поднявшись, смешно закрыли глаза. Веселье прервал вошедший в класс Северус. Взмахнув палочкой, он освятил помещение и кабинет начал перестраиваться — столы изменились, на них появилась выемка под котел, черпак и сами котлы. Северус наклонился к своему столу. — Исходя из вашего домашнего задания, вы должны за сегодняшний урок приготовить Дыбоволосное зелье и показать его действенность. — оторвавшись, он наклонился назад, — Приступайте. Пока я разжигала огонь, заколдовывая пламя и шепотом каставала «Агуаменти», в то время как остальные в очередь выстраивались для того, чтобы набрать воду из небольшого краника в стене, Грейнджер привычно скрылась в коморке с ингредиентами. Вернувшись, она сразу же бросила в еще не закипевший котел один из крысиных хвостов, протягивая мне жилу дракона. — Мешать до желтизны по часовой стрелке, — напомнила я, в ступке расталкивая жилу. Дождавшись желтого цвета, Гермиона влила в котел кровь дракона, продолжая помешивания. Проследив за ее движениями, я удовлетворенно кивнула. Растолченный порошок был пересыпан в глубокую миску, и я откупорила настойку алоэ, вдыхая приятный травянистый запах. Гелевая структура долго стекала в тарелку, но трясти бутылек я не решалась — чуть больше-чуть меньше и зелье не получится, или получится не таким. Возникший как наяву, разочарованный взгляд Северуса, смотрящего на очередную мутную бурду, не пригодную ни на что, заставил руку вздрогнуть. Очередная капля настойки сорвалась с горлышка, и я быстро оторвала руку, закупоривая бутылку, и быстрыми движениями смешала ингредиенты. — Как у тебя это получается? — замирая на миг прошептала Гермиона, — Я три раза перемеряла граммовку в прошлый раз, и зелье все равно задымилось. Наверное, никто лучше меня не знал, что чаще всего Северус злился не столько на испорченное зелье, сколько на впустую потраченные ингредиенты. Несмотря на то, что многие из них выращивались в стенах замка или собирались в Запретном Лесу, зельевар прекрасно знал о трудности их хранения и дороговизне. — Не останавливайся в помешиваниях, — нахмурилась я, отодвигая полученную смесь и раскладывая на разделочной доске оставшиеся крысиные хвосты, — Было смежное с Когтевранцами? — Я была в паре с Падмой Патил, профессор Снейп специально разделил их с сестрой. — возобновив помешивания, рассказала Грейнджер. — Теперь все понятно, — фыркнула я, усмехаясь и опасно поднимая нож вверх, — забудь, проблема точно была не в тебе. Зелье начало набирать кислотный цвет и быстро нарезая остаток хвоста, убирая с доски почерневшие кончики я стряхнула их в котел. Предвосхищая мой комментарий, Гермиона протрещала: — Я помню, что сейчас нужно мешать против часовой и перед этим нужно вытащить ложку, а не нарушать процесс смешивания, превращая зелье в бурду. — последняя часть фразы была прямой цитатой Северуса, которой он отчитывал Уизли в прошлый раз. — Тогда позволь, я уменьшу огонь, — хмыкнула я, взмахивая палочкой. Через пять минут непрерывных помешиваний зелье приобрело светло-зеленый оттенок. Еще раз прокрутив в котле черпак, Гермиона отложила его в сторону. — Вот и все, — оперлась я копчиком о стол, ставя руки позади себя, — теперь ждем пока закипит. Грейнджер кивнула и оглядела класс, наблюдая за работой других. Я чуть отклонилась назад, мельком приглядываясь к работе других. Рональд слишком быстро мешал зелье, пока Поттер нарезал крысиные хвосты, некоторые слизеринцы, как и мы, оставили помешивание зелья, смешивая жилы с настойкой алоэ. Невилл судорожно листал учебник, пока его напарник, коим выступил Дин Томас, который замедлил свои помешивания, дожидаясь дальнейших указаний. Внезапно взгляд зацепился за пару Лаванды Браун и Финигана, который собирался смешивать драконью кровь с настойкой алоэ. Ой-ой-ой-ой-ой. Резким движением я оторвалась от стола, оглядываясь на Северуса, что завис рядом с котлом Паркинсон и Булстроуд, что-то медленно выговаривая им. Быстрыми шагами прошла к столу гриффиндорцев. — Финниган, — отнимая у Симуса из рук ингредиент, и, откупоривая флакон, правой рукой вливая кровь в котел, протараторила я, — пожалуйста, запомни раз и навсегда, что если ты вольешь это в котел, зелье посинеет и взорвется. Продолжай мешать, — бегло бросила в сторону Браун, что была готова задохнуться от возмущения. Ее щеки покраснели и расширились, как у бурундука. Левой рукой я пододвинула к Финнигану ступку, — Будь так добр, открой учебник, найди рецепт. И, в следующий раз, — отворачиваясь от их стола и мельком ловя взгляд Северуса, что отошел от девочек и двигался в сторону преподавательского места, кинула я, — возьмите в привычку выполнять домашнее задание. Оба. Насколько это было возможно — быстро — прошла к нашему с Грейнджер столу, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Огромные глаза Гермионы, с ужасом проследившие за тем, как Северус прошел мимо, не прокомментировав мою выходку только кинув мимолетный взгляд в наш котел, стали еще больше. Я зажмурилась, облегченно выдыхая, мыслями возвращаясь к зелью. — Гермиона, кипит. Грейнджер сразу кинулась к зелью, убавляя огонь на минимум и хватая в руки поварешку. Стоило пузырям испариться с поверхности, я медленно влила в него смесь из миски. Гермиона опустила черпак в котел, начав мешать его по часовой стрелке. Мысленно посчитала обороты в котле до семи. Когда черпак встал на точку опущения, Гермиона вытащила его из котла. Зелье начало шипеть и постепенно темнеть, приобретая грязно зеленый цвет. — Идеально! — вторя моим мыслям тихонько подпрыгнула Грейнджер. — Юная леди. — раздалось за моей спиной. Сухой вкрадчивый голос Северуса снился многим первокурсникам в кошмарах, — В каких случаях используется сваренное вами зелье? Многие уже закончили варить зелье, а Северус обошел наш стол и теперь стоял прямо перед котлом, оглядывая весь класс как на ладони. Даже не вздрогнув, на миг задумалась, опуская глаза в пол и сразу же поднимая их на профессора. — В первую очередь, оно применяется для того, чтобы вовлечь человека в панику. Лучше всего его подливать исподтишка, потому что в здравом уме никто и никогда не выпьет данное зелье. Если судить по учебнику, оно имеет весьма противный вкус, но вместе с любым напитком или едой он испаряется, маскируясь под выбранную «основу». — я сделала пальцами соответствующий жест кавычек, — Выпивший зелье, чаще всего впадает в панику и начинает очень сильно нервничать. Как известно, в таком состоянии человек может совершать самые необдуманные поступки, и может сотворить все, что придет в его голову. Несмотря на то, что действие зелья не вечное, его продажа и распространение запрещено Министерством магии, так как оно считается опасным. — я на секунду зависла, нахмурившись, — Длительность действия зелья зависит от того, сколько его выпить — от двух-трех капель, примерно через десять-пятнадцать минут оно должно сойти на нет. Но если применять его в больших количествах, то эффект может продлиться, до нескольких часов. Противоядия против него не существует, единственный способ снять его действие — ждать, пока закончится действие зелья. Выслушав, Северус развернулся к собственному столу. — Десять очков Слизерину. Стоящая рядом Гермиона шумно выдохнула, отразив внутреннее состояние всего кабинета. Призвав колбы взмахом руки, Северус прошелся по котлам, проверяя выполненную работу — по окончании, благодаря Забини и Малфою Слизерин получил еще десять очков. Наша с Грейнджер командная работа принесла факультетам по пять очков, Финниган с Браун и Поттер с Уизли получили традиционную выволочку, но кровью и потом заработанные очки Гермионы Северус не забрал, лишь раздраженно хмыкнув. Как и обычно, задав в качестве самостоятельной работы чтение дополнительных талмудов и изучение двух новых рецептов из классического учебника. — Я хочу зайти в библиотеку сейчас, и написать эссе по Трансфигурации — закидывая сумку на плечо, начала Гермиона. — Ты пойдешь со мной? «Да» — хотела бы ответить я, если бы не увидела очередной маневр моего подкарауливания со стороны Малфоя и легкий кивок Северуса, указывающий на то, что я должна остаться. — Наверное нет, — кивнула я, показывая одними глазами себе за спину, — мне нужно остаться. Гермиона понимающе расширила глаза, отчего ее брови взлетели вверх и пару раз понимающе кивнула, отчего ее неровная челка взлетела вверх. — Хорошего дня. — Да, хорошего, Гермиона. Она скользнула к выходу, пытаясь не задеть вставшего в проходе Драко, которого опять окружил Тео, поглядывая в мою сторону и активно жестикулируя. В ответ на его тараторство Драко лишь возвел очи долу и уставился на меня, сдувая челку со лба. — Анастейша. Голос Северуса, стоящего рядом с открытой дверью в собственный кабинет, наклоном головы ясно намекающего на то, что он ожидает меня, заставил быстро всунуть тетрадь в сумку и не оглядываясь на выход, быстрым шагом прошмыгнуть под его рукой. Услышав хлопок двери за спиной, я быстро пробежала сквозь узкий коридор, ведущий в кабинет декана Слизерина. Быстрым жестом я сдвинула щеколду и оказалась внутри. Полумрак помещения, занавешенного черными плотными шторами, встретил большим холодом, чем сами подземелья. Я давно замечала, что Северус почти никогда не растапливал камин в кабинете, поддерживая в нем неприятную сырость. Темный дубовый стол, как и в его спальне был завален бумажками и книгами, в шкафах с длинными и частыми полками были расставлены банки с, на вид не особо приятными, слизистыми веществами и частями забальзамированных и замаринованных ингредиентов животного происхождения. Каждый из них был аккуратно подписан с помощью свисающей с каждой пробок этикетки. Когда я приглядывалась к ним в прошлый раз, то пыталась расшифровать названия некоторых — «АФ.к/д№3», «ЗГ.с/цв.3г». В детстве разгадывать их в лаборатории Северуса, когда он только допустил меня туда, было любимым занятием, но получалось крайне редко. Уставившись на новую аббревиатуру «Аб.с/цв СМК. л/кт№4» из которой я поняла только то, что в деревянной баночке из коры березы лежит какая-то часть смоковницы, я, видимо, надолго зависла. Кабинет был окутан тишиной, и в один момент меня это смутило, так как звук закрывшейся двери проскочил мимо меня. Резко отвернувшись от полочек, крутанувшись на месте, я наткнулась на изучающий меня взгляд черных глаз. Уголки губ против воли потянулись вверх в неловкой улыбке, а тело качнулось, перекатившись с носков на пятки и обратно. — Профессор Снейп? — Анастейша. Северус шагнул в мою сторону, стягивая со стола одну из книг и сжимая ее длинными белыми пальцами на уровне пояса. — Хотя профессор Макгонагалл настаивала на метле, оценив ваш полет с Малфоем и Поттером, — при произнесении фамилии последнего он поморщился, — но я подумал, что это будет лучшим подарком. Он протянул мне тонкую книгу в черной обложке, и я приняла ее из его рук. Несмотря на потертость кожи местами, черный цвет был насыщенным и узористая размашистая надпись, выделенная позолотой, четко читалась.

«Белладонна для некромантов.

Справочник»

Воспоминание о том, что именно в поисках этой книги я перерывала в начале лета библиотеку Малфоев мимолетно промелькнуло перед глазами, вызвав очередную неловкую улыбку. Отстегнув застёжку, состоящую из небольшой, аккуратно прошитой и такой же, как и шрифт, позолоченной кнопки, я пролистала шершавые страницы, плотностью больше походящие на пергамент. Мельком просмотрев картинки, изображающие разные части растений и схемы цветков, исписанные мелким подчерком, я обратила внимание на заглавие. Центр украшал извилисто нарисованный цветок белладонны, овивающий голый череп, а мелким шрифтом внизу страницы быстрыми, размашистыми взмахами пера на вульгарной латыни было нацарапано:

«Гвиневра Пентрагон»

Неверующе, глаза расширились, и я подняла голову на Северуса, но тот меня опередил: — Издание переписанное Алкуином Голсфестом, так что не нужно лишних восторгов. Но это уже не могло изгнать из моих глаз лучащийся во все стороны восторг. Обняв тонкий переплет двумя руками, я плотно прижала его к груди, всеми силами душа в себе желание восхищенно запрыгать на месте. Сбылась мечта идиота, называется. Приобрела себе в библиотеку одну из запрещеннейших из запрещённых книжек, касающейся и так запрещенной министерством некромантии. Что может быть лучше получения ее на двенадцатилетие? — Спасибо. — я зажмурилась от наслаждения, еще плотнее прижимая к себе справочник. — Правда, спасибо. Северус нахмурился, от чего меж его бровей пролегла четкая N-образная морщина. Он прошел ближе к своему рабочему столу, хаотично взял из него несколько бумаг и кивнул на проход в стене. — Через пять минут у меня занятие с седьмым курсом. Я на секунду замерла, думая о Малфое, который возможно, дежурит около дверей в кабинет зельеварения. — Я могу выйти через двери твоего кабинета, а не через кабинет зельеварения? — кивнула я в сторону тяжелых дверей с серебряными змейками по периметру. Поправляя белые манжеты, Северус обернулся на меня, иронично приподняв бровь, но достаточно скоро выражение его лица вернулось к привычному молчаливому недовольству и равнодушию. Переведя взгляд на дверь, он еле заметно кивнул. — Как пожелаешь. Быстро попрощавшись, я выскочила в подземелья. Возможно, и правда был смысл в том, чтобы пойти в библиотеку, написать эссе по Трансфигурации и Травологии на понедельник. Мадам Стебль обещала познакомить нас с паффоподом. Это растение с фиолетово-розовыми лепестками и желто-оранжевыми венчиками росло у Северуса в теплице в небольших круглых горшках. Любило тесноту и не любило резких движений. Четыре раза в год он отрезал у него особо прыткие побеги и усы. Это было одно из тех растений, на которые мне можно было смотреть, но нельзя было к нему близко подходить, нюхать и, тем более, срывать. Принцип действия его бобов Северус наглядно показал мне еще в детстве — попав на пол ярко-розовые бобы становились раскрывшимися цветками. Они были относительно безопасны, и с виду, бросать их было даже весело, но их пыльца имела специфичный запах, не говоря уж о перечислении полезных свойств корней. Насколько я подсмотрела в учебниках старших — с нам нас научат обращаться на третьем курсе. А в понедельник просто покажут, «во избежание». По паффоподу надо написать небольшое, только описательное эссе, доказывающее, что при столкновении с похожими растениям, мы сможем различить его. Впервые, избегая привычных маршрутов я направилась к передвижным лестницам, желая зайти в библиотеку со второго яруса. Встречающиеся мне старшекурсники-студенты приветливо кивали, улыбаясь, заставляя невольно сутулиться и шарахаться в стороны. Выйдя из переходов подземелья, аккуратно передвигаясь по стеночке, я быстро пробежала коридор перед Большим залом, где могли заниматься курсы поменьше, и нырнула к главным лестницам. Поднимаясь на один из устойчивых пролетов, периодически машинально кивая, принимая поздравления еще и от портретов, я внимательно смотрела под ноги, не поднимая головы. Внезапно, что-то резко дернуло меня влево и глаза накрыла темнота. Сердце почти остановилось, но ноги все еще чувствовали твердую почву под ногами. Значит, вниз с лестниц я не полетела. Это радовало. — Эй-эй-эй, — протянул знакомый голос прямо за ухом, а на предплечье сильнее сжалась чья-то рука. — А у кого это сегодня день рождения, — второй, абсолютно идентичный голос опалил дыханием другое ухо, захватывая руку с противоположной стороны. — Фред и Джордж! — дернулась я из их хватки, осознавая, чья это выдумка. Разум хотел поскорее вырваться и накостылять шутникам по тыквам, но быстро понял, что при сильной хватке близнецов скорее случайно свернет телу плечи, — Что вы задумали? На меня тут же шикнули со всех сторон, и ухватив покрепче, повели в неизвестном направлении. — Аккуратно, ступенька, — периодически говорили мне, и когда я в очередной раз спотыкалась, со смешком уточняли «вверх» или «вниз».       Слушая звуки вокруг себя, пыталась понять куда же меня ведут — периодически шаги и голоса близнецов отдавали эхом, в некоторых случаях вокруг еле заметно пахло высушенным мхом. Это был второй или третий этаж? И, скорее всего, меня вели именно по тайным проходам, так как привычный гул холлов и коридоров пропал, оставив звуки наших шагов и шепотки Уизли.       — Пойдем все-таки может…       — Нет, уж лучше… Свободными руками они, судя по быстрым шевелениям перед моим лицом, активно жестикулировали, с первого раза не договорившись, что со мной делать. В один момент они цыкали друг на друга, фыркали и в моей голове возникала картинка, как они синхронно закатывают глаза. — Тише, — словно куклу усаживая меня куда-то и аккуратно распутывая зацепленные волоски, Джордж наконец-то развязал мне глаза. Все оказалось куда прозаичней, чем я думала ранее — я сидела на старой лавке в старой коморке для хранения метел. Повсюду были расставлены огромные обитые кожей ящики, по стенам развешаны старые, потрескавшиеся мётла и замершие колдо-плакаты. Было достаточно пыльно. Но еще существовал вопрос, на который мне было жизненно необходимо получить устное подтверждение: — Как вы меня нашли? — я специально обходила места скопления учеников с первого по четвертых курсов, шла так, чтобы была возможность столкнуться только с СОВами и ЖАБАми — старшие курсы на меня реагировали во всех смыслах этого слова «спокойнее». Близнецы хитро переглянулись, и ответы прозвучали одновременно. — Угадай. — Если угадаешь, это будет твой подарок на день рождения. Ай-ай-ай. Разбойники! Слизерин по вам плачет. Жалкая пародия на царя-батюшку из русских народных сказок: «пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что», но не на ту напали: — Дайте-ка подумать, — я сделала вид, будто задумалась, возводя глаза к потолку и прикладывая указательный пальчик к подбородку, — Волшебный клубок отметается, зеркало Эиналеж маршруты не показывает, значит, остается только волшебная карта! Произнеся последнюю фразу, я опустила взгляд на близнецов, ловя их вмиг увеличивающиеся в ошеломлении глаза. Они быстро повернулись друг на друга, подозрительно прищуриваясь: — Ты рассказал! — одновременно воскликнули в обвинительном тоне похожие один на другой голоса — Нет! — синхронно замотали головами. Я расхохоталась, сгибаясь пополам — обожаю их одновременность! В одной из невербально-библиотечных книг было написано про ментальную связь между близнецами, чаще всего, в сильно-магических мирах они были связаны телепатически — а в некоторых, она доходит до физической — тогда рана, полученная одним, проявлялась на теле у другого, и даже смерть одного из близнецов знаменовала одновременную смерть второго. — Спокойно! — утирая слезы смеха, прокаркала я, — Спокойно! — я выпрямилась, — Не вы одни видели эту бумажку у Филча! — последняя фраза прозвучала достаточно глухо, так как мотая головой, я закрыла лицо ладонями. Глаза близнецов ярко выражали обиду — расставаться с подобной читериской игрушкой им явно не хотелось, но после быстрых переглядок Джордж вытащил из складок мантии сложенный пергамент. Положив его на край лавки, он кивнул, призывая меня к действию. Слишком просто было бы сказать пароль от карты — к тому же, это бы привело к пыткам щекоткой от близнецов, а умереть в свое двенадцатилетние мне не хотелось, поэтому я схватила ее двумя руками и попыталась развернуть. Обычный двухметровый лист свертывался и развертывался по четкому граническому рисунку. С обеих сторон он был девственно-чист. Под ехидные взгляды близнецов я достала палочку настойчиво взмахивая ей несколько раз: — Revela tua secreta! Я коснулась кончиком палочки пергамента и ничего не произошло. Я повторила разные вариации открывающего заклинания еще несколько раз, и когда собиралась произнести: «Ревелио», вспоминая как была начертана в учебнике схема взмаха палочки, наткнулась взглядом на проявляющуюся черную надпись.

М-р. Лунатик приветствует мисс Анастейшу и нижайше просит не совать свой конопатый носик в чужие дела.

М-р. Сохатый присоединяется к мр-у Лунатику и хотел бы только прибавить, что ей стоит катится в своё подземелье и поплакать в подушку.

М-р. Бродяга расписывается в своем изумлении, о том, что надменные змеи якшаются к Гриффиндорцами.

М-р. Хвост кланяется мисс Анастейше и советует ей, слизеринской заучке, перестать носить обноски хотя бы в собственный день рождения.

Близнецы направили на него палочку: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! На карте проступила зеленоватая запись, расписанная разными почерками:

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…

      — Гомункулусовы чары? — я придвинулась ближе к карте, разглядывая как на ней появляются разные рода надписи и проявляются коридоры Хогвартса. Подписываются именами следы преподавателей и учеников, привидений.       — Скорее всего. — Джордж склонился с левой стороны от моего плеча. Фред повторил то же самое движение справа.       — Но раз ты так говоришь, то однозначно «да». Я закатила глаза, морща нос от вспыхнувшего недовольства. Слишком резкий контраст общения — холодный Северус, который при любом вопросе проест мозг, предварительно загрузив его информацией ответом, и близнецы, слишком уж легкомысленно относящиеся к чарам и их структуре. Хотя… Я косила глаза на веснушчатый нос Фреда, чьи глаза разбегались по каpте, следя то за одним именем, то за вторым. Они же как-то открыли свой «магазин вредилок»? Да и, применения, что они находят для заклинаний, уж совсем не говорят о том, что они не понимают, как они работают… А. — мой разум был не в силах понять полет этих двух гениев шутовства, — Черт с ними. — Когда я задаю вопрос, — прогнусавила я недовольно, крутя в руках карту, — я хочу получить на него четкий ответ. О! Воскликнула я, найдя на карте изящно выведенное «Драко Малфой». Мстя внутри меня, довольно потерла лапки, но логика быстро задвинула ее подальше, видя, что он находится в зоне кабинета Северуса Снейпа, который, по всей видимости, оставил класс зельеварения в надежде на благоразумие старшекурсников. Любопытно. В коридоре рядом с ними маячила группка имен «Блейз Забини», «Теодор Нотт», «Грегори Гойл» и «Винсент Крэбб». Девочки достаточно быстро нашлись в гостиной факультета. Грейнджер — предсказуемо — в библиотеке. — Смотри, Фред, — протянул Джордж, тыкая в карту — Спиннет опять крутится около Вуда. — А Джонсон с Белл заседают у Макгонагалл, — Фред поморщился. Серьезно? И за девчонками следят? Я фыркнула, тыкая в следующее имя на карте: — Меня больше интересует, что Дамблдор делает в запрещенной секции. Близнецы синхронно застонали: — Да собака там, — махнул рукой Джордж, — туда не пролезть. — Мы пробовали, — Фред разочарованно щелкнул языком, шумно выдыхая. — Такой лай поднимает, что оглохнуть можно. Я расхохоталась, передавая карту обратно близнецам, и вскочила со скамьи, кружась вокруг своей оси. — Как вам? — зеленый свитер на талии взметнулся, демонстрируя букву «А». Джордж приосанился: — Тебе очень идет. Фред фыркнул, пихая брата в бок: — Мама расстаралась. — Ага, — Джордж подхватил настроение мгновенно, — теперь мне даже интересно, что она подарит тебе на Рождество, ведь традиционный подарок в этом году себя исчерпал, — он запнулся, — в твоем случае. Я пожала плечами, кружась то в одну сторону, то в другую, ощущая, как тяжелая ткань стукает по бокам коленок. Незаметно подойдя к близнецам, склонилась перед ними, заведя руки за спину и по слогам прошептала: — Да вам просто за-вид-но! Впрочем, тут же со смехом отскакивая к противоположной стене маленького хранилища я была вынуждена уворачиваться от загребущих пальцев близнецов. Меня предсказуемо скоро поймали, и вдоволь насмеявшись, доведя меня чуть ли не до сердечного приступа от щекотки, близнецы отстали, повалив меня на пол. Джордж с противным скрежетом отодвинул ногой скамью и улегся рядом, смотря на пыльный потолок. С противоположной стороны улегся Фред. Старший из близнецов засунул руку под мантию и протянул мне Карту Мародеров. — Твой честно выигранный подарок. Под согласное мычание Джорджа со стороны левого уха, я еще раз свернула и развернула пустой пергамент на вытянутых руках. На запястье громко затикали часы. — Оставьте себе, — не гладя на Фреда, я протянула ему бумагу и случайно опала по носу, отчего тот чихнул, — заберу у вас, когда Макгонагалл окончательно взбесится и запретит мне ходить по скрытым проходам. Я села, звонко зевая и вытягивая руки к потолку. — А вам пора на урок к Флитвику. Нет, вы не подумайте, — проморгалась я, — я в вас ничуть не сомневаюсь. — подскочивший Джордж тут же поставил меня на ноги, — Но если вы вдруг станете двумя зелеными троллями к концу года, уверена, мама вас домой не пустит! — Еще и Грейнджер вкупе со старостами съест за очки, потерянные из-за прогулов, — со смехом поддакнул Джордж и Фред рассмеялся. Близнецы вывели меня из кладовки потайными ходами и оставили на лестничном пролете «где взяли». Запоздалой мыслью пришло осознание того, что сейчас я не отказалась бы от Карты Мародеров — когда забыла, с какой стороны можно с них спуститься…

14 октября, 18:20, тренировочное поле для квиддича.

Я сбежала из замка, когда до семи оставался почти час. Гермиона, до сих про сидящая за вычитыванием книг из раздела фокусирования по Трансфигурации (уж слишком она была горда тем, что смогла со скрипом, но превратить спичку в иглу, а посвящать ее в то, что Слизерин уже трансфигурирует живое, я не собиралась), невнятным мычанием попрощавшись со мной, осталась на месте. Все-таки для меня оказалось удивительным то, что Трансфигурация у первых курсов проводилась раздельно, а на последующих начинали появляться смежные занятия. «Я думаю, это связано с тем, что многие берут палочку в руки впервые именно в Хогвартсе … — протянула на мой вопрос «а почему так?» Фарли.» И я согласилась с ней. У многих пуффендуйцев и грифффиндорцев, где процент маглорожденных волшебников был больше всего, опустились бы руки, увидь они как другие студенты, не особо напрягаясь превращают крыс в кубки. Путь к стадиону для квиддича оказался не таким близким, как мне казалось. Высокие шпили и обитые тканью трибуны гигантами возвышались в быстро наступающих осенних сумерках. Под рядами сидений, откуда было видно лишь деревянные каркасы, поднятые гораздо выше, чем обычные, маленькая лесенка вела в высоту директорской ложи, огороженной каркасами. Там, на школьных матчах восседали педагоги, а на открытых — судьи. Забравшись туда и ежась от холода высоты, я окинула взглядом поле. Как и обычно, на противоположных концах стояло по три золотых шеста двадцать метров в высоту с прикрепленными сверху кольцами. Тренировки по квиддичу пока не начались, поэтому трава еще обладала своим исконным видом — на ней не было ни проторенных чьим-то телом грязевых выемок, ни расхоженных тропинок. Она мирно колыхалась под порывами ветра то в одну, то в другую сторону. Над полем пролетала, чуть клубясь, дымка облаков, и я вылезла из-под навеса, чтобы видеть ее мирное передвижение. Лицо тут же обдал ветер — еще одно из преимуществ ложи — она защищала сидящих в ней от всех погодных условий. Лишая их удовольствия обдаться ливнем, ураганом и штормом. Я уселась назад, гипнотизируя стадион. Даже если мое приглашение сюда — чья-то злая шутка, я увижу шутника первым и решу, что с ним делать по ходу событий. Несколько минут спустя, в круг стадиона несмело ступая по пустому пространству, через каждые два шага оглядываясь, зашла маленькая фигурка. Я пригляделась, тут же вскакивая со скамьи и прячась за плотно натянутой тканью, и тут же разочарованно застонала. Сжимая метлу то в одной руке, то в другой, по тренировочному полю шел Поттер. — И как я могла забыть?.. — протянула в ночную темноту, но тут же одернула начинающие собираться в голове мысли. Не должна же я думать о нем ежесекундно? Могу же я позволить хоть в собственный день рождения думать только о себе? Державшие сердце до этого тревога и настороженность отступили — если на поле я буду не одна, то бояться мне нечего. При свидетелях тронуть меня никто не решится. Тем временем Поттер взмыл в воздух и начал кружить по нему, пикируя то в одно кольцо, то в другое. Видимо «Нимбус-2000» соответствовал восхищенным и завистливым отзывам мальчишек — метла молниеносно реагировала на малейшее движение наездника, делая в точности то, чего он хотел. Глаза лениво наблюдали за гриффиндорцем — я никогда не разделяла восторгов на тему квиддича, хотя на метле держалась по мнению домашнего учителя Драко «совсем не плохо». Но после замечаний мадам Трюк я уже сомневалась в компетенции его оценки. Вскоре на поле появилась еще одна фигура с огромным саквояжем — Вуд тенью встал около одной из трибун и несколько минут наблюдал за тем, как Поттер носится в воздухе. Внезапно меня накрыла темнота. Я одеревенела. Испуганно замерев, механически заставляя свою голову работать, я поняла, что никаких заклинаний ко мне не применяли, а это просто чьи-то руки накрыли мои глаза, лишив света. Чуть подрагивающими руками я ощупала большие ладони, что накрыли половину лица и двинулась дальше. Одно из запястий овивала фенечка с длинной ниткой-хвостом. — Чарли! Я вывернулась из отпустивших меня рук дикими глазами смотря на «подарок». Мальчишкой эту груду мышц назвать уже не поворачивался язык, а потому, суженные в хитром прищуре глаза мужчины смотрели на меня со смехом. — Ты с ума сошел! — я тут же бросилась на него, кулаками барабаня грудь, тихим шепотом выговаривая все, что думаю, — А если тебя поймает кто-то из педагогов? Ты пропуск получил? О чем ты думал вообще? А? — И я тебя раз видеть, Рыжик, — в один миг он подхватил меня подмышки и подкинул вверх, будто бы я ничего не весила. — С днем рождения. — он опустил меня и потрепал по голове, — Помни, что я люблю тебя даже когда ты ворчишь! Садись. Чарли плюхнулся на лавку и похлопал по месту рядом с собой. В голове крутились разные варианты развития событий: мне хотелось повалить наглого бывшего гриффиндорца на пол и побить, хотелось наорать на него за то, что напугал, запустить в него заклинание по-обидней… Я зажмурилась, тут же резко открывая глаза. Чарли все еще сидел передо мной и смотрел насмешливо. Мне не почудилось и это не игра воображения. Все еще с неверящим вздохом я опустилась на лавку рядом с ним, вперя взгляд в поле. Сейчас Поттер с отголоском крика отфутболил бладжер в воздух. — Из мальчишки выйдет так себе загонщик, — прокомментировал пошатнувшегося от усилия Гарри Чарли, поддаваясь вперед. — Из него выйдет хороший ловец. — фыркнула я, складывая руки на груди. — Да уж, отбирать у братьев биты было бы слишком жестоко. — хохотнул Уизли и скопировал мой жест, скашивая на меня глаза. В темноте они мелькали безумием азарта. — Сама не хочешь попробоваться в команду? — Младший братишка растрепал о моих подвигах? — я закатила глаза, все еще не отворачивая головы с поля. — Не каждый поймает быстро падающий с неба шар. — тем временем Вуд с Поттером поднялись в воздух, и пятикурсник начал закидывать будущую звезду квиддича шариками от пин-понга. Чарли поморщился. — Я бы все-таки пустил снитч. — Ну, Вуд и не ловец, чтобы в случае фиаско Поттера самостоятельно ловить снитч. А если тот, оставшись без присмотра рванет в Запретный лес, то… — Боюсь, весь бюджет Хога уйдет на покупку нового. — рассмеялся Чарли, с прищуром наблюдая за тем, что происходило в потемках. Я кивнула, с тихим хихиканьем соглашаясь. На шуршание не обернулась даже, уперев взгляд в тучку, что заходила под натянутый балдахин. В груди расцветало чувство искреннего любопытства, что расходилось пузырьками под кожей. — Держи. — Чарли протянул мне круглый сверток и с довольным прищуром наблюдал, как я его распаковываю. С поля долетал смех Вуда, свято убежденного в том, что в конце года на кубке школы будет выгравирован лев. Простая упаковочная бумага скрывала маленькую фигурку дракона, размером около двадцати сантиметров, может, чуть больше. Подняв ее вверх, я увидела переливающуюся в свете закатного солнца зеленую чешую. Из горла с трепетом вырвался восхищенный выдох. — Это валлийский зеленый дракон. — пояснил Чарли утыкая подбородок в мое плечо. — Нам в заповедник привезли на обследование пару и оставили на память их уменьшенные копии. На самом деле, их можно считать полной драконьей копией, от видовых признаков до характера и особенностей поведения. То, что у тебя в руках, линька самки. — Ты хочешь сказать, что это шкура настоящего дракона? — я неверующее смотрела на Чарли огромными глазами. — Как тебе разрешили ее забрать? Уизли откинулся на спинку лавки и почесал макушку. — На деле, из-за того, что я немного провинился в начале сентября, меня и запихнули в исследовательский центр. Поручили кормить и заботится о таких «фантомах» — он кивнул на застывшую кожицу у меня в руках. — Поэтому и смог незаметно списать. Самец все равно еще даже не собирался скидывать шкуру, а у самок обычно процессы еще более замедленные. — он тут же одернул себя в объяснениях, и ухмыльнулся, — И, этот подарок бы не принесла тебе ни одна сова. Из-за чуткого обоняния птицы стараются убраться от мест обитания драконов как можно дальше. Я пискнула от восторга, кидаясь ему на шею: — Спасибо! Это лучший подарок за сегодня! — Да ладно! — расплывшись в улыбке, Чарли отстранил меня от себя, — Я переплюнул даже Билла? — Нет! — я слезла обратно на лавку, — Его подарок я еще не получила! — Запаздывает братец. — Чарли, зевая, потянулся. Спрятав дракона в полы мантии, я наблюдала на Чарли с неясным замиранием сердца. Так внезапно осозналось, как он изменился за эти три года. Его руки стали еще мускулистее, чем в годы ежедневных тренировок по квиддичу, пальцы теперь были украшены мозолями со следами ожогов, как результат работы с драконами. Столь нелюбимые им рубашки сменились на тонкую серую вязанную тунику с большим воротом, ежик волос отрос и теперь, по ощущениям, через пару месяцев Чарли будет ходит с хвостиком. Видимое мне ухо было проткнуто парой металлических болтиков-сережек. Не отдавая отчета своим действиям, я протянула к нему руку. Чарли сразу сфокусировался на моей руке. — А, — дошло до него, — сережки? — он коснулся уха. — Да, как Биллу перья мне не понавесить, у нас там строго. Драконы на каждую блестяшку и висюльку реагируют как младенцы с особо высоким уровнем любопытства и чувства собственности. — Прямо как я? — вырвался смешок против воли. Чарли прогипнотизировал меня взглядом несколько минут, а потом кинулся, щекоча: — Да! Прямо как ты!       Визжа и изворачиваясь, я пыталась убежать от Чарли перепрыгнув через лавочки ложи, но у кого бы были сомнения, что у меня этого не вышло? Я была опьянена счастьем. Оно бурлило во мне, закручиваясь воронками, отдаваясь во всем теле. Голова была очаровательно пуста. Нахохотавшись вдоволь, растрепанная и задыхающаяся, я валялась на лавке и думала о том, что сегодня протерла полы своей мантией во всем Хогвартсе. — Ты надолго? — сквозь прерывающееся дыхание, прервала очередную смешную историю Чарли о заповеднике. В качестве ответа на мой вопрос, он протянул потянул меня за рукав и коснулся часов. Они тут же ускоренно затикали. — Думаю, что до твоего комендантского часа, — указал он на меня, — и до моего отбытия, — он повторил жест в свою сторону, — есть еще около часа. Поэтому… — затянул он после паузы, и резко поднял меня над землей, вызывая очередной неконтролируемый визг. Чарли подбросил меня в воздухе, заставляя схватиться за плечи и тут же опустил. — Поэтому я прогуляюсь по Хогсмиту. Мои глаза округлились и в притворном возмущении я тыкнула пальцами ему под ребра: — То есть ты бросаешь меня? С хохотом Чарли обнял меня за плечо и аккуратно помог спуститься с пошатывающейся лесенки: — Хочу чуть-чуть посидеть со своими, — мы покинули поле и теперь Чарли провожал меня до замка. В закатном солнце его рыжие волосы подсвечивались, создавая ореол, и думалось мне, что смотря на меня он видел такую же картину. — А вытаскивать тебя из Хогвартса, при всем желании я не рискну. Мысль о том, что Макгонагалл все-таки знает о визите бывшего ловца в Хогвартс укрепилась в моей голове с легким скрипом. — Чарльз Уизли боится, что его поймают за похищение снейповской дочки? — в подходящем ужасе мои брови вметнулись вверх. — После прошлой выволочки, — Чарли скопировал мой взгляд, склоняясь и вновь ероша мне макушку, — и правда не рискну. Значит, Снейп все-таки наказал его за то, что он притащил меня тогда на церемонию посвящения в первокурсники. А я что? Внезапное всколыханье грусти тут же было задавлено. Я предупреждала, что это плохо кончится! — Прекрати думать, Анастейша, — внезапно пробасил он мне в ухо, заставляя отпрыгнуть, — тебе это не идет! — Учту! — фыркнула я, когда стена замка приблизилась, — Учту и так и скажу на следующем уроке трансфигурации профессору Макгонагалл! — я показала Чарли язык. Уизли, скорчив притворно-серьезное лицо, что получилось очень смешно: его густые брови сошлись на переносице, глаза выпучились, а губы сошлись в одну тонкую линию. Я прыснула со смеху. Чарли тоже усмехнулся и раскинул руки. Грусть забралась в душу нашкодившим котенком и полоснула грудь изнутри. Я подбежала и сомкнула руки за его спиной. — Да ладно тебе, — почесывающими движениями он прошелся вдоль моей спины, — надеюсь, что увидимся на Рождественских? — Надеюсь. — я нехотя отстранилась, разводя руками, — А то скажешь, что приедешь и не приедешь! — А то засидишься в библиотеке, а потом пальцами «щелк!» и каникулы кончатся! — показал мне язык Чарли, вновь заставляя улыбаться. Я развернулась, забегая в одну из арок: — Много не пей, а то разнесешься аппарацией на тысячу маленьких Чарльзов-Уизли и будешь годным только на корм твоим любимым драконам! Скрываясь за дверью, я услышала в след что-то очень похожее на свое сравнение с чешуйчатой козой, но была этим даже довольна. Тихо проскользнув к проходам в подземелья мимо Большого зала, я увидела, что ужин уже закончился, и только старшекурсники, нагруженные книгами, оставались сидеть за большими столами. Подземелья встретили тихим звуком падающих капель — Хогвартс вывел меня в другой стороне от гостиной, но скоординироваться было достаточно легко и минут через десять я подходила к жилым коридорам. Парочки старшекурсников переговаривались, подхихикивая, прислонясь к холодным стенам перед входом в гостиную. Портрет Салазара, фыркнув, хлопнул за моей спиной. Подобный вакууму звук дышащих вод Черного Озера проник под кожу, заставляя прикрыть глаза. Холодный полумрак гостиной, группка старшекурсников, усевшихся с книгами у камина, тихо обсуждающих что-то. Сколько я простояла у входа застывшей фигуркой, вслушиваясь и вглядываясь? Бездумно замерев в пространстве немым наблюдателем, я ощущала, как горой упала на плечи приятная усталость, а ноги забыли, как идти, приятно онемев от подкрадывающегося через пятки тепла. Стоило мне сделать пару шагов, как из-за спины раздалось покашливание. — Долго еще будешь бегать от меня? — Все зависит от того, как долго ты еще будешь вести себя как дурак. — не стала даже оборачиваться к Малфою я, быстрым шагом подходя к столику и наливая в узорчатый бокал морс.       Я чувствовала его взгляд, сверлящий спину. В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в камине и шепотом старшекурсников, разбирающих астрономические карты в глубине гостиной. Я сделала глоток, наслаждаясь кисловатым вкусом, давая себе время успокоиться. В груди тихо тлел неприятный осадок, злость уже выгорела, оставив после себя лишь смутную опустошённость и обиду. Незаметно он оказался рядом. Не напротив, а сбоку, так, чтобы я могла видеть его краем глаза. Он положил на столик небольшой, почти плоский сверток, перевязанный серебристой лентой. — Это не «прости», — отчеканил он, вперив взгляд перед собой. — И не попытка подкупа. Просто… подумал, что это подойдет. С днем рождения. Я медленно повернула голову, изучая его профиль. Он старался сохранять надменное выражение лица, но я знала каждую его гримасу и пальцы, постукивающие по крышке стола, выдали с головой его нервозность. — И что это? — голос смягчился против моей воли. — Открой и узнаешь. Я осторожно потянула за ленту. Под изящной оберточной бумагой оказалась шкатулка. Небольшая, из темного полированного дерева, инкрустированная по углам серебром в виде стилизованных змеиных голов. На крышке был еле заметно вырезан изящный узор — переплетающиеся буквы «D» и «A» и «S». Я метнула взгляд в Драко. — Открывать? Уверен? Он фыркнул, закатывая глаза. Аккуратно, поддевая кончиками пальцев, приподняла крышку. Внутри, на бархатной темно-зеленой подкладке, не было ни украшений, ни безделушек. Лежала лишь сложенная в несколько раз записка. Но стоило крышке полностью откинуться, как изнутри полилась тихая, словно издалека, мелодия. Я тут же захлопнула шкатулку, выразительно смотря на Драко широко раскрытыми глазами. Никогда не поверю, что он сам додумался до этого подарка. — Она… связывает две такие же, — начал он тихо, не сводя глаз с подарка, — Одну я оставил у себя. Положишь в свою записку… и она появится в моей. И наоборот. Мама говорила, что у ее бабушки с сестрой были такие. Чтобы общаться, когда семьи были в ссоре. Эту магию не отследить при всем желании. Я провела кончиками пальцев по монограммам, и улыбка против воли начала растягиваться по щекам. — Буду хранить, спасибо. — шкатулка быстро была спрятана в карман мантии и заложив руки на груди я тут же прищурилась, — И даже буду писать, но только если ты прекратишь этот дурацкий спектакль с Поттером. Он скривился так, словно проглотил лимон, но кивнул. — Ему повезло, что у тебя сегодня день рождения. — Принято, — я позволила себе улыбнуться. — Спасибо, Драко. Правда. — чмокнула я его в щеку, тут же прокрутившись юлой вокруг своей оси. — Пойду примерять подарок от твоей матушки, думаю он будет прекрасно сочетаться с этим. — указала я на свитер.       Малфой застонал.       — Нет, Анастейша! Только не порти тонкую работу этим убожеством!       — Так! — цыкнула я, поднимая палец вверх, — Это, — погладила я теплую вязь, — тоже тонкая работа и только мне решать, что и с чем носить! — прерывая очередную колкость, я вновь закружилась, — Хорошего вечера, Драко! В ответ мне было произнесено ответное пожелание, но стремительно провернувшаяся лестница, ведущая в женские спальни, заглушила его. Тихо влетела в комнату, воровато оглядываясь. В ванной шумела вода и на противоположной кровати сидела, читая учебник, Дафна. — Добрый вечер. — я проскользнула к своему балдахину, отвечая на приветствие автоматическим кивком. Мантия тихо спала с плеч, отправившись на вешалку, свитер вместе с платьем был аккуратно сложен на полку. Быстрым движением дернула веревочку балдахина и осталась в полумраке. Взмахнула палочкой и под потолком сразу закружились небольшие огонечки. На мягкую перину грохнулась сумка и жадно потерев друг об друга ладони я достала из нее валлийского дракона. При свете свечей чешуя переливалась, словно покрытая инеем из лунной пыли. Шепотом произнесла заклинание Левитации, и фигурка, повинуясь моей воле, плавно всплыла в воздух, будто ожив — крылья затрепетали, а из полуоткрытой пасти словно вырвался клубок искр, рассыпавшийся мерцающей дымкой. Как только я опустила палочку, он устроился на балдахине, и маленькая тень, отбрасываемая на полог, стала походить на стражника, замершего в ночной дозоре. Я засмеялась. Еще одно заклинание и фигурка, обвязавшись лентами, зависла над кроватью. Затем пальцы наткнулись на бархатную шкатулку от Забини. Та открылась с тихим щелчком. На тёмно-зелёном бархате лежал, переливаясь огнями, браслет. Гладкие чёрные каменья, испещрённые серебряными поблескивающими прожилками, были оправлены в тусклое, почти черное серебро, изогнутое в виде стеблей неизвестного растения. Я осторожно прикоснулась к одному из камней. Он был на удивление теплым и словно слегка вибрировал и стоило мне на мгновение сжать его в ладони, и он забился ровным пульсом, будто я держала не украшение, а живое, бьющееся сердце, выкованное из ночи и звездной пыли. Внезапно из сумки донесся легкий шорох, заставив захлопнуть футляр и нахмурится. Я запустила руку внутрь, нащупав последний, уже забытый мной нераспечатанный конверт — письмо от Билла. Сургуч с печатью Гринготтса треснул с тихим хрустом, выпустив в воздух стойкий аромат старого пергамента, сухого песка и чего-то острого, напоминающего мимолетный запах озона после мощного заклинания. Из конверта, вместе с письмом, выскользнул на ладонь маленький предмет. Откинувшись на высокие подушки, я жадно впилась в заостренно-закругленные буквы, пока пальцы второй руки перебирали подарок. «Здравствуй, сестрёнка, моя милая Анастейша. С днём рождения! Уже почти взрослая волшебница, хотя мне казалось, до Хогвартса тебе ещё целую вечность томиться. Я пишу тебе из Каира. Солнце здесь палит так, что даже у меня волосы скоро выгорят дотла. Ты и представить себе не можешь, какие здесь древние гробницы! На прошлой неделе чуть не угодил в яму с ядовитыми скорпионами, которые оказались зачарованными — каждый размером с мою голову. Вспомнил от этого, как ты в Хогвартсе мастерски находила самые неожиданные неприятности. Кажется, у нас с тобой талант, не находишь? Надеюсь, Хогвартс радует тебя не только зельями Снейпа, но и достойными противниками для твоего острого ума, мама писала, что ты делаешь успехи. Я не сомневаюсь в тебе. Вложил в письмо кое-что. То, что разрешили вынести и забрать для себя. Здесь в лавках можно найти много таких, но этот более «архивного» образца. Амулет от сглаза, его принесли из одного маггловского захоронения совсем недавно. Местные верят, что он приносит удачу и защищает от темных существ. Носи его, когда в следующий раз решишь пробраться в Запретный лес. Или на урок к Северусу. Разницы, честно говоря, не так уж и много. Береги себя. И не давай Снейпу слишком себя запугивать. Он ворчит, но ты ему нравишься. Это видно по тому, как у него дергается глаз, когда он о тебе говорит. Искренне, Твой «старший брат по несчастью», Билл. P.S. Если вдруг заскучаешь по приключениям, у меня есть парочка свободных портретов в Хогвартсе, которые могут кое-что рассказать о потайном ходе за библиотекой. Подумай об этом.» Я рассмеялась, представив лицо Северуса, и тут прикрыла рот ладонями. Отложив письмо, я разжала ладонь. На ней лежал тонкий браслет, вырезанный их кости и тонких семян хурмы, напоминающих по форме глаза с вырезанными в центре зрачков каплями тёмного, почти чёрного аквамарина. Основа из толстых кожаных нитей, покрытая потускневшим бронзовым сплавом, позволяла затянуть браслет точно по запястья. Холодный и шероховатый на ощупь, от него веяло древностью и горячей египетской пылью. Амулет тут же оказался на запястье. Жгуты впились в кожу, но тут же отозвались теплой волной, осваиваясь на руке. Затем, на то же место, поверх тонкой ткани рубашки, лег браслет Забини. Я запрокинула голову, скатываясь с подушек. Над головой парил валлийский зеленый дракон. В груди бурлило чувство восторга и дикой радости. И даже холод слизеринских подземелий не мог ее удержать.