Последний танец

И снова начинается этот день. Я встаю с кровати, ощущая жуткую боль в спине, потому что кровать совсем промялась, и я сплю почти на деревяшке. Но сегодня нужно встать. Сегодня важный день. Поэтому я поднимаю свою попку и несу ее в ванну. Душ мне всегда помогает взбодриться, хотя если бы он был бесконечным, было бы гораздо легче, чем осознание того, что из-за глобальной уборки, которую моя любимая бабуля решила сделать вчера, воды за этот месяц набежало много, и придётся очень сильно экономить. После непродолжительных водных процедур я иду на кухню, чтобы успеть приготовить завтрак, пока все не встали. Выбор мой остановился на яичнице, которая легка в приготовлении и практически не занимает мое время. Затем идет чайник, который уже вовсю извергал пар, которым в детстве я часто обжигала руки. Но сейчас я гораздо ловчее разбираюсь с ним. Вот я уже слышу, как встала мама и бабуля. Пока они готовятся к завтраку, я успеваю быстро подрисовать брови и ресницы, затем выкладываю пожаренные яйца на тарелки, расставляю чашки и приборы. Пока родители завтракают, они разговаривают о сегодняшнем дне. Сегодня действительно трудный день. Мне предстоит огромная генеральная репетиция. Дело в том, что я уже больше 13 лет занимаюсь хоровым пением. Это дело всей моей жизни, хотя полностью связать жизнь с музыкой мне не удалось. Видите ли, я – единственная надежда моей семьи. Бабуля конечно у меня крутая тетка, но работать она сможет недолго. Мама моя самая лучшая, но только она не сможет обеспечить нас всех. А музыкой зарабатывать очень трудно. Поэтому я и нашла специальность, которая позволит мне зарабатывать достаточно, чтобы обеспечить семью. Но пока я учусь, у меня есть возможность продолжать заниматься своим любимым делом. В этом году месту, где занимаются тысячи таких же, как я, исполняется 55 лет. В честь этого через несколько дней будет грандиозный концерт, к которому мы готовимся уже больше 5 месяцев. Для каждого из нас он имеет большое значение, поэтому я должна там быть. На самом деле этот концерт не является для меня каким-то сложным или ответственным. За эти 13 лет я уже привыкла к этой жуткой ответственности, которая возлагается на нас во время любого концерта, и совершенно не волнуюсь по этому поводу. И этот концерт не исключение, хотя именно сегодня, когда я встала с кровати, меня не перестает покидать какое-то странное чувство, будто этот концерт чуть ли не самый важный. Но сейчас мне некогда думать об этом. Я надеваю на себя любимую черную футболку, которая, по мнению мамы, на 4 размера больше моего и очень подойдет дяде Коле, который периодически гостит у нас. «Будет во что его одеть»,- постоянно твердит она. Ну, а я очень люблю эту футболку и, не смотря на мамино ворчание, постоянно её ношу. Ещё раз смотрю на себя в зеркало и выбегаю из дома. Благо идти мне не далеко, но я успеваю послушать одну песенку, пока иду. Вообще не знаю, откуда у меня появилась эта идиотская привычка слушать музыку, пока я куда-то иду. Причем эта привычка настолько сроднилась со мной, что я серьезно не могу идти куда-то, если у меня нет наушников и плеера/телефона. Либо идти с музыкой, либо с кем-то, либо вообще не идти. И никак не могу этого понять. Меня ведь с моей «внимательностью» может в любой момент машина сбить. Ма-ши-на… Почему это слово мне кажется каким-то необычным? Вроде ничего такого, а мне кажется, будто с этим словом связано что-то важное, но я никак не могу вспомнить что. Так! Что-то я совсем задумалась. Таким образом, меня действительно кто-то собьет. Я собралась с мыслями и ускорила шаг по направлению к Дому Творчества. Войдя внутрь, я была почти сбита с ног. Я пришла заранее, но тут уже не протолкнуться. Повсюду бегают дети в разных костюмах, взрослые мечутся между ними с какими-то бумажками, и конечно бесконечное количество подростков. Большинство из них мой хор, но еще большую часть составляет танцевальный коллектив «Younger», с которыми у нас не самые теплые отношения. Даже не знаю, с чего это пошло. Сколько себя помню, старшие девочки всегда говорили, что мы ненавидим друг друга, а потому и не общаемся. Всё детство они находились рядом - мы выступали на одних концертах, ездили в один и тот же лагерь, и в конце концов занимались в одном здании. Но по непонятной мне причине, никогда не общались. Многих из них я знала лично, с кем-то училась в одном классе, но никогда мы не дружили, так «привет/пока», и не больше. Сейчас, когда дети спрашивают меня, почему, я не знаю, что им ответить. Хотя это всё могло бы изменится, но видимо их старшие тоже так говорили своим детям, потому они, завидя нас, поднимают свои носы и гордо шагают мимо. Лично я совсем не понимаю, почему мы не можем прекратить эту «негласную» войну. Хотя я об этом не сильно жалею, ну пусть ходят мимо такие гордые, мне, в общем-то, плевать. Намного важнее, что сейчас нужно подготовится к репетиции. Меня уже ждут. Я, минуя охранника, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, затем по коридору, на третий этаж, и через минуту я уже в классе. - Всем привет,- говорю я, закрывая за собой дверь. В кабинете сейчас две девочки. Они у нас инструменталистки, как я раньше. Они отвечают за ударные, а я в память о былых годах своей «барабанной» деятельности, помогаю им носить инструменты. Девочки со мной здороваются, и мы несем инструменты в актовый зал, где пройдет репетиция и показ наших номеров начальству. Честно не понимаю всей этой суматохи, которая разворачивается вокруг этого концерта. Все бегают, что-то носят, успевая кому-нибудь кинуть пару обидных словечек о том, как ты якобы ничего не делаешь. После того, как мы расставили все инструменты, начал подтяги-ваться народ. Репетиция вот вот начнется, а все никак не могу перестать ощущать это дурацкое тягучее чувство где-то в животе. Что это, черт возьми?!