Пит Мелларк

Пит Мелларк Над миром стоит первозданная тишь, Сияет созвездьями небо над нами... Прислушайся, Китнисс, и голос услышь Земли, её тихую песню-стенанье Тех лет, что прошли, точно дождь на заре, Усыпавшей влагой зелёные травы, Взгляни, как в беспечной полуночной мгле Панема огни воссияли устало, Как тихо поёт пересмешница там, Где днём мы бродили под кронами елей, По этим знакомым по детству местам, И песни рассвету мы радостно пели… Впивали душой испаренья земли И, будто предчувствуя тяжкое лихо, Молчали, хоть долго молчать не могли, О вечности мира возвышенно-тихо Вели разговоры... В преддверье сует Суровых дней юности с детством прощались… Как много с тех пор уже минуло лет, Как много я помню!.. О светлом вещали Нам сотни звенящих лесных голосов, И долго домой нам идти не хотелось, И долго нам лучший из сладостных снов Печаль озарял дней бегущих, и пелось О многом другом, пока тень не легла На жизнь, ведь бросает грядущее часто Свой мрак до того, как старуха-судьба, Всегда одинокая, вечно бесстрастна, Нам явит тот рок, что шаги королей Порой направлял по неверной дороге... Как странно вновь видеть приволье полей И тучи, что в далях влачатся, как дроги Тропой похоронной… И радость огней Дистрикта напомнит о прежних событьях - История наша богата: по ней Писать мемуары о кровопролитье Известном бессчётное множество дней Возможно, и пусть никогда не устанет Мой дух, вспоминая кровавых ночей Бессветье, что только тогда перестанет Царапать мне сердце живое, когда Забудется прошлое с Играми вместе! Но сам бы я это забыть никогда Не смог, и мне чуждо томление лести Подруги, что Хеймитчу часто поёт О лучших деньках, позабывшихся ныне - Ей в радость столичный и светский налёт, Ложь слаще, чем правда, что горше полыни. И, может, те грёзы, которым отдать Своё сердце рада беспечная Тринкет, Приятней, чем помнить, как это - стенать, Влачась по Арене неровной тропинкой И ждать приговора от жизни, ведь Смерть Тогда нам желанным была избавленьем. Я смутно печальных тех дней круговерть Сейчас помню... Нет никакого сомненья, Что выжечь из памяти вряд ли всё то, Что мы пережили, возможно, и всё же Я знал, что про это я вспомню потом С улыбкой, как ментора пьяную рожу. Сейчас безмятежность нарушить мою Способен лишь Гейл, рубаха-напарник, Чьё шило не знает покоя: пою Его я судьбу как свою - только Парки Связать нас могли, разлучить лишь Аид Способен, как некогда верных героев Троянской войны.. Тот лишь радостно бдит, Кто знал время худшее... Летней порою Брожу я по этому лесу, что нам Свободы желанной служил воплощеньем, Ведь даже простым и бесплотным мечтам Толчок нужно дать к начинаньям движенья. Так странно всё это тебе говорить, Так странно мне знать, что я жив и что мыслю! И странно мне видеть, как луч солнца пить Дождя капли может, что нежно повисли На ветках деревьев: им ведом покой, Который нам часто с тобой неизвестен Был, Китнисс. Пойдём, дорогая, домой: Там Эффи сготовила ужин прелестный, И Хеймитч, быть может, не пьяный ещё Совсем, и что можно подбить его выпить (Шучу!)... Помнишь, ты выбирала - пращой Иль луком его завалить? Да, отсыпать Забвенья часам очень много песка Придётся, чтоб смог я забыть о минувшем, Но всё же дорога домой так легка, И радостно пение сойки мне слушать...