Сегодня ты меня убьёшь

Отойди от края и брось нож Ты не жертва, хоть и живешь жизнью жертвы. Нет, это не комната, полная самоубийц

      В комнате накурено, пахнет пивом, тем самым пивом, разлитом в металлические банки желтого цвета, тем самым пивом с самым одновременно противным и приятным вкусом. Прозрачный дым от сигарет «Camel» витает в воздухе. Едва уловимый, но резкий аромат табачного дыма щекочет ноздри.       Кристина с трудом разлепила глаза, о чем пожалела мгновенно — свет от настольной лампы больно бил по глазам, отчего резкая, ноющая боль в голове усилилась. Девушка огляделась по сторонам, пытаясь понять, где находится, если не дома. Была ли она похищены кем-то или уснула у кого-то на вечеринке, налакавшись в дрова? Да нет, не похожа на то, полумертвые тела не валяются на всевозможных поверхностях, а биты популярных треков не оглушают своей громкостью и навязчиваостью, прилипчивостью. Потёрла переносицу и скорчила недовольная мину, чуть облокачиваясь свободной рукой на кровать. И осознала, что это за место, и кто задремал у неё на плече. -Блять, -тихо ругнулась девушка, потихоньку приходя в себя и осознавая происходящее и обдумывая, как же привести в чувство сладко спавшего на её костлявом плече Эрика Харриса. «Будить или не будить?"-думала она. Если будить, то как? Потрясти, тихо приговаривая «Эрик, просыпайся». Доторонуться ли ледяными пальцами до его руки, сжимая ладонь? Поцеловать ли? Хотя, нет, последний вариант явно отпадает — не настолько они близки, а близки ли вообще?       Паркер вдохнула и выдохнула и аккуратно, практически невесомо, дотронулась до ладони спавшего, вычерчивая на ней пальцем неизвестные иероглифы и символы. Никакой реакции. -Эрик, -она тихо шептала его имя, надеясь, что-то услышит.-Ну же, просыпайся. Харрис, не спи. Он что, так крепко спит? А может, прикидывается, ждет чего-то большего? Чего-то более серьезного, а не просто «маминых» утренних фраз и стеснительных, как у первоклассников, держаний за ручку? Если так, то его смело можно назвать говнюком. Девушка шумно выдохнула и приблизилась лицом к щеке парня, оставляя на ней едва уловимый, как луч утреннего рассвета, поцелуй. Тот лишь недовольно кряхтел в ответ, приподняв голову и разминая затекшую шею. -Могла бы и что посерьезнее придумать, -бурчал себе под нос парень, потирая затылок и с трудом осознавая, где находится, и вообще какой сейчас год. -Мне пора, Эрик, -напомнила Паркер, подняла с пола рюкзак и резко встала с кровати. В глазах на мгновеник потемнело, отчего едва не упала туда, откуда только что поднялась. Такое ощущение, будто не шестнадцать лет, сто шестнадцать. Что дальше? Радикулит? -Давай, -безучастно, сонно кивнул парень, оглядывая одноклассницу с ног до головы, будто впервые увидел.-Пока. Неужели даже не проводит? Не предложит подвезти или, на карйний случай, подвезти до дома? Не приобнимет? Нет? Ну и ладно, ну и черт с ним.       Паркер спешно покинула дом Харрисов, спеша домой, будто гребаная Золушка. Будто от прихода домой зависит её судьба. Хотя, отчасти — да, и это нисколько не радовало девушку. Опять выслушивать обвинения и приставания от Гэрри — такое себе удовольствие.       Эрик откинулся на подушки, потёр переносицу и сморщился от боли в голове, назойливой такой боли, наступающей после большого количества выпитого алкоголя, приправленного шумом — неважно, каким, — просто шумом. Он явственно ощутил щекочущий ноздри запах Паркер — запах недорогих духов с распродажи интересно, каких? Пахнут неплохо, сигарет и дешёвого пива. Приятно. А что между ними было вообще? Делали проект, немного выпили…а что потом? Надо будет спросить у неё при первой же возможности.       Свет в окнах дома Паркеров горел. «Отлично, -подумала Крис.-Вот сейчас я и умру». Чем ближе девушка подходила к дверям, тем тяжелее становились её ноги, будто наливаясь свинцом. Она сейчас чувствовала себя утопленницей с камнем на шее, тюремным заключенным в полосатой робе с пушечными гирями на ногах из тех старых комичных мультиков. Сердце начинает биться быстрее, мысли путаются, во рту пересыхают, а ладошки, наоборот, становятся влажными от пота и начинают вздрагивать. Девушка обтерла руки об джинсы и попыталась успокоить себя — не получилось.       Максимально тихо она открыла дверь и прошмыгнула в дом, подобно кошке. Рано обрадовавшись, что сегодня тихо, ускорила шаг и пошла к лестнице, но вдруг из-за спины послышался отвратительный голос отчима: -Возвращение блудной Кристи, -он гоготнул от собственного остроумия.-Дорогая, будь добра, подойди ко мне, нам нужно поговорить. Девушка зактила глаза, мысленно посчитала до десяти и обратно и спустилась, приближаясь к мужчине, при этом держа безопасную дистанцию. Тот плевать хотел на личное пространство, и поэтому схватил падчерицу за запястье, резко притягивая к себе.-Где ты была, девочка? Он не разрывал зрительного контакта, улавливая каждую эмоцию в глазах девушки, будь то страх, злость, гнев или что-то ещё. -Ну же, отвечай, -мерзкий голос. Мерзкий, вонючий, гадкий человек. -У друга, -ответила она, и её голос предательски дрогнул. -И что же вы делали? -Гэрри продолжал допрос, пытаясь выведать хоть намёк на что-то непристойное. -Работу по биологии писали. -По биологии, значит…-он задумался и через секунду толкнул Кристину на диван. Нависая над ней и глядя сверху на девушку, мужчина недобро улыбнулся, а в глазах его чёртики начали свою адскую пляску. Паркер шумно сглотнула стоявший в горлке ком. Гэрри не торопился — дома они одни, никто их не застукает, а не пойман, — значит, не преступник.       Мужчина склонился над падчерицей, обдавая её лицо горячим дыханием. От отчима разило выпивкой, сигаретами и отвратительным запахом дешевого дезодоранта, да и сам по себе он — Гэрри — был омерзителен. Весь его внешний вид внушал не то что жалость, скорее, отвращение. Он весь такой неухоженный, сальные тёмные волосы, которые, кажется не мыли уже месяц, а может, два, обрамляли лицо с густой, кустистой бородой с застрявшими крошками еды в ней. Прищуренные тёмные глазки, взгляд которых напоминал крысиный, постоянно бегали из стороны в сторону, словно их хозяин задумал нечто недоброе. Неприятный тип. А ведь при первой встрече он был совершенно другим. Крис примерно понимала, что к чему, и ничем хорошим это не кончится, но и сделать ничего не могла: все её попытки вырваться лишь только раззадоривали мужчину, возбуждали в нём животный интерес и желание. К сожалению. -Так он тебя трогал? -Гэрри положил руку на грудь Кристины, чуть сжимая её. В его глазах читалось безумие в чистом виде. Девушка мотнула головой. Мужчина задрал футболку падчерицы и провёл языком по животу, спускаясь вниз: -А так? -сумасшедший смотрел прямо в испуганные звтуманенные глаза девушки. -Нет, -её голос дрожал, в нем слышались истерические нотки. Гэрри распрямился, расстегивая ремень на брюках и одновременно пытаясь стянуть с девушки джинсы. Раз так не получилось, будет действтовать последовательно. Расправившись с бляшкой и брюками, он дёрнул её штаны вниз. Крис попыталась свернуться калачиком, чтобы спрятаться, но тяжёлая рука мужчины обездвижила её, чуть раздвигая ноги. Мысли в её светлой голове роились. -А так?! -он резко вошёл, отчего Кристина закричала громко, с истеричными нотками. Боль пронзала всё тело, каждую его клеточку. За что ей это?!

***

      Крис лежала на диване в гостиной, униженная и оскорбленная. Её плечи содрогались в истерике, а по щекам градом лились слезы. Гэрри застегивал брюки. Он приблизился к падчерице и невинно-добродушным голосом спросил: -Ты никому не скажешь, детка? -ответа не последовало, и мужчина, довольно ухмыляясь словно сытый кот, удалился.       Каждая минута казалась вечностью, тянулась бесконечно, и Крис не знала, сколько времени она пролежала так, свернувшись в позу эмбриона — час, два? Кто знает. Девушка еле заставила себя подняться и пройти несколько шагов до лестницы. Безумно хотелось в душ, чтобы смыть с себя каждое его касание, каждое его движение. Ей было мерзко от осознания того, что избранник её матери позволяет себе такое. Почему именно с ней? Что она сделала? За что ей это?!       Щелчок выключателя, и в ванной зажглась яркая лампочка, слепящая своим белым светом. Паркер кинула джинсы на пол, с отвращением глядя на них, будто корнем всех проблем были именно эти штаны. Следом полетели толстовка и футболка. Как же это всё мерзко.       Крис включила воду, и холодные капли воды полились на её голову. Плакать она не могла — выплакала все слезы, и их просто не осталось. В горле пересохло, и оно неприятно саднило от криков. За что же ей всё это? Она выключила воду, натянула на себя какую-то футболку с сушки и поспешила выйти из ванной. Оказавшись в своей комнате, девушка схватила мобильник с тумбочки и, без сил упав на кровать и свернувшись каклачиком, набрала неизвестно откуда взявшийся у неё номер, при этом повторяя, как мантру, одни и те же слова: -Ну же, Харрис, возьми трубку…