Эра

Коноха процветала. На поле сражений и бессмысленных смертей проросла сакура с кровавыми лепестками. Наруто и Саске отдалились. Отношения двух сильнейших шиноби в истории мира завершились глупо и беспричинно. Возможно, они оба выросли и стали теми взрослыми, с которыми боролись в детстве, чьи взгляды считали неправильными и жестокими. Чувства Наруто и Саске приувяли, как застоявшиеся розы в вазе. Однако их обоих держала невидимая ниточка и ощущение, что всё идет не так, как должно… Ощущение искусственности. Вот, с чем боролись оба. Великий хокаге был занят делами в кабинете, его жена — с детьми дома, безрассудный сынок бегал по деревне и выражал всем своим видом полное нравственное падение нового поколения. Сейчас Наруто сидел в кресле и жмурился от теплого летнего солнца, вспоминая былые деньки. Почему-то сегодня в его голову лезли воспоминания, которые совершенно мешали работать. Учитель Ирука, Какаши-сенсей, Джирайя, битва с Пейном, погоня за Саске, Кагуя… Саске. Да, среди всех лиц, которые он помнил, это единственное лицо, черты которого навсегда внутри Наруто, словно тонкие капилляры, которые снабжали кровью его разбухшее от переживаний сердце… «Где же ты, Саске? Почему не рядом со мной?», — думал Наруто. И не находил ответа собственным мыслям. Кажется, будь Саске на другом конце Земли, он бы чувствовал своего друга так, словно живет у него в черепной коробке. Он знает Наруто наизусть. И сейчас он ощущал странную тревогу, которая нарастала с той же силой, с которой Учиха пытался её отогнать. Сакура, его жена, или вернее лишь формальная данность, уже давно утратила смысл в его жизни даже как товарищ. Однако приходилось упорно играть роль счастливой семьи. И Саске не понимал почему, почему не удавалось освободиться из этого круга, почему всё вокруг кажется таким нормальным. Раньше он всегда был бунтарем, он шел против всех и вся, и лишь Наруто мог схватить его за руку и вернуть в круг «хорошей», «правильной» жизни… Наруто? Разве не Наруто виноват в этом? Разве не его безудержное желание быть правильным привлекло к тому, что теперь жизнь Саске разбита и приходится жить лишь в каких-то призрачных осколках былых надежд. Почему Наруто не пошел за ним? Почему его нет здесь, рядом? Разве мог Саске знать ответы на эти вопросы, шагая по летнему лесу вдали от деревни?.. Его размышления прервал звук сямисэна. Где-то там, в чаще, кто-то играл прекрасную мелодию. Саске пошел на звук. Он ступал осторожно и тихо, с грацией кошки, которая присуща только Учиха. И вот, раздвинув ветви кустарника, он увидел поляну. На сямисэне играла девушка в пёстром кимоно. Она сидела на земле, прислонившись спиной к дереву. Её глаза были полузакрыты. Саске не чувствовал настороженность. Наоборот, какое-то близкое и родное чувство заставило его подойти поближе. Девушка продолжала играть. Её волосы были собраны в высокую прическу, напоминающую цумами кандзаси, но слишком небрежную. На палочке для волос свисала ниточка с несколькими бусинами. Саске был очарован, но пока не понимал чем, это было похоже на транс… на гендзюцу, что больше напугало его. Однако это была реальность, он ощущал это. За долгие годы размеренной жизни он почти потерял способность испытывать настоящие эмоции и сейчас Саске находился в смятении. Он не понимал, что так сильно касается его сердца: звуки сямисэна или сама девушка. — Вам нравится песня? Звонкий голос прервал это душевную драму, разразившуюся внутри Саске. Кажется, он всё еще может мыслить трезво. Ответ Учихи был спокойным и холодным: — Мне нравится этот лес. Девушка промолчала. Доля секунды, за которую Саске не успел заметить, как незнакомка исчезла. Учиха был шокирован. Он ничего не видел с помощью риннегана, он не чувствовал чакры, он был сбит с толку. До самого вечера он пытался обнаружить хотя бы какие-то следы девушки. Саске буквально изучил каждое дерево леса и далеко за его пределами. Ничего. Никого. Значит, это всё-таки было гендзюцу?! Но как?! Уже поздно ночью Саске вернулся в деревню. У него не оставалось выбора — он должен сказать Наруто. Конечно, Учиха мог бы сделать это раньше, нет, сразу же. Но это так сильно било по его самолюбию, что сама мысль о том, чтобы рассказать Наруто о случившемся, создавала в груди щемящее чувство. Однако это несвойственное Саске ребячество не могло стоять выше защиты деревни и её жителей. Учиха ждал хокаге на крыше. Наруто, уставший после трудового дня, загорелся едва заметным румянцем, чуть увидев вдали Саске. Но нервный взгляд друга тут же развеял всё романтическое настроение Наруто, кажется, где-то в подкорке он понимал, что это что-то серьезное. Когда Саске изложил суть дела, не избегая никаких подробностей, брови хокаге поднялись в удивлении. — … И есть только два варианта, — тихо говорил Учиха, — или я потерял нюх, или… В этот момент воздух вокруг двух мужчин казался ужасно тяжелым, тишина торжествовала и даже слегка давила на уши. Теплая летняя ночь не предвещала ничего плохого, ведь Коноха была раем и в каждом доме спали дети настоящих героев, прошедших войну, и просто людей, которые в этой жизни прошли многое и доказали, что могут защитить своих близких. — …. Или появилась новая сила, такая, которую я не могу видеть даже с помощью риннегана.