Когда звёзды заговорят
9 июля 2019 г., 02:43
— Почему я это узнаю из газеты, а не лично от тебя? — раздражённо произнёс Ремус. Он не понимал, как друг мог утаить от него такое происшествие. — Ты мне не доверяешь? Мы же через столькое прошли вместе.
Он стоял перед Блэком, который непринужденно развалился в кресле, и держал в руке свежий выпуск «Ежедневного пророка». На главном развороте красовалась колдография «опаснейшего преступника этого времени, убийцы, совершившего первый побег из самой охраняемой тюрьмы мира».
— Никто не застрахован от непредвиденных ситуаций, друг. Да, всё пошло немного не по плану, каюсь, — нехотя проговорил Сириус. — Я тебе доверяю: ты мой лучший друг с детства. О чём ты вообще? Просто знаю, как ты реагируешь на подобные проступки, поэтому решил пока не говорить.
— Каюсь? Это всё, что ты можешь сказать? В голове не укладывается…
— Перестать, Ремус, всё нормально. Я уже показался маглам в Норвегии, — совершенно спокойно ответил Блэк и отпил немного огневиски из стакана. Он чувствовал вину перед другом за то, что не рассказал ему всё сразу, но признавать её в открытую не собирался.
— О-о-о, боюсь, этого будет недостаточно. Тебя заметили чуть ли не в самом центре Лондона, — огорчённо констатировал Люпин. — Фадж кретин, не для кого не секрет, но он ещё и одержимый фанатик. Он знал, ты появишься вновь, ведь есть то, что держит тебя здесь. В этот раз ты не попался, но теперь он ужесточил патрулирование города. Теперь он ждёт тебя и никакие доводы насчёт твоей невиновности слушать не станет, тут даже Дамблдор бессилен. В следующий раз удача может перейти на его сторону. Всё намного серьезней, чем ты думаешь.
— Это моя вина. Из-за меня нас заметили, — неуверенно произнесла Ивейн.
Вот уже пару дней её ужасно мучила совесть, она почти не выходила из своей комнаты всё это время, боясь смотреть в глаза Сириусу.
Девушка стояла в дверном проёме, опустив голову вниз, тёмные кудри закрывали лицо и не давали рассмотреть отображенные на нем эмоции, хотя это и не требовалось: всё ясно было по голосу. Ремус удивленно посмотрел на неё и тут же потребовал объяснений — У Сириуса и Ивейн не осталось выбора, им пришлось поведать всю историю от начала и до конца.
— А потом Сириус схватил меня и мы трансгрессировали, — завершила рассказ девушка. — Вот так вот и получилось. Если бы я не забыла выпить зелье, всё прошло бы нормально.
— Ладно, мы облажались по-крупному, тут уже ничего не попишешь, — уверенным тоном произнёс Блэк. — Здесь есть над чем подумать. Эта статья, — он ткнул пальцем в лежащую на столе газету, — в ней об Иви нет ни слова. Почему? Ммм? Тот парень видел нас обоих, но доложил Министерству только обо мне. И за ней погнался тут же, как она обратилась — знает её, бьюсь об заклад. Да кто он такой, чёрт возьми?
— Пожиратель под прикрытием? — предположил Люпин. — Агент, внедренный в Министерство, я полагаю. Сам подумай, сдав тебя, он облегчил розыск Ивейн: мракоборцы бросились на твои поиски, дементоры рыщут в повсюду, даже вокруг самых глухих деревень, а ему остается лишь наблюдать со стороны…
— И когда ищейки Фаджа нападут на мой след, он тут как тут! — с досадой пробурчал Блэк. — Двух зайцев одним ударом: и меня в Азкабан упечь, и Ивейн прислужникам Волан-де-Морта вернуть. Умно…
— Ну с чего вы это взяли? Может, он вообще на нашей стороне, ну в смысле друг. А что такого? Почему нет? — возмутилась девушка, увидев недоверчивое выражение на лицах мужчин. — Не рассказал никому про меня, чтобы обезопасить. Если он в курсе, что в Министерстве у пожирателей есть свои люди, это вполне логично. Найдет тебя — найдет и меня, а мракоборцы только помогут в этом.
— Это вполне возможно, только…
— Да, только зачем он слал в тебя заклятия, если ты его подружка? — перебил Ремуса Блэк.
— Нуууу, — протянула Ивейн, не зная, что ответить.
И до того, как с языка Сириуса сорвалась фраза, вполне сумевшая бы перевести весь разговор в спор, комнату осветило ярко-зелёное пламя. На мгновение все застыли, словно мир на магловском фото, но уже через мгновение они поняли, что же произошло. Огонь в камине погас, хлопья пепла продолжали плавно кружиться в воздухе, а на пол упал аккуратно сложенный кусок пергамента.
— Что это там? — спросила Ивейн, хотя подозревала, что это за бумажка. Каждой клеточкой тела она желала, чтобы это оказалось именно то, о чём она думала.
Сириус подошёл к покрытому сажей камину, поднял записку и бодро произнес:
— Письмо от Дамблдора. Посмотрите-ка, он всё-таки нашёл какой-то способ возвращения памяти! Я же говорил, на него можно положиться.
— И что же он придумал? Все известные средства мы уже перепробовали, — спросил Ремус.
Люпин был весьма начитан и очень сведущ во всём, что касается защиты от темных искусств и заклинаний. Не зря же он был преподавателем в Хогвартсе весь прошлый год. А это заклинание, возвращающее память, могло бы очень пригодиться и в дальнейшем.
— Здесь об этом ничего нет, — разочарованно пробубнила девушка, держа вырванный из рук Сириуса пергамент. — Написано, что я должна через три дня прибыть в Хогсмид, зайти в «Кабанью голову», заказать вино из бузины, а затем через четверть часа выйти на улицу и следовать за барменом. Странно, ничего не понятно.
— Видимо, Дамблдор решил сделать всё сам. Так может даже и лучше будет: сейчас такие времена, когда чужакам не стоит доверять, — Сириус снова сел в своё кресло, взял стакан с огневиски и поймал укоризненные взгляды друзей.
— Зачем только в Хогсмид её отправлять? Там же одни волшебники, вдруг кто-то из них её узнает. Рискованная затея, — как всегда беспокоился Рем и пытался воззвать к благоразумию друзей.
— Не думаю, что в такой поздний час будет много народа бродить по улицами или барам. Надену чёрный плащ, капюшон надвину так, чтобы лица не было видно. Делов то! Знаете, меня ничто теперь не остановит: я в шаге от того, что мне так нужно. Не вспомню всё — сойду с ума, наверное.
***
На небольшую деревеньку уже опустилась тьма. Тяжелые от наполнявшей их влаги тучи не давали луне и звёздам освещать узкие улицы и покрытые каменной черепицей крыши домов. Окна светились тёплым светом, а из дымоходов чуть заметно шёл дым угасающих очагов. Дождь уже перестал, но плащ на одиноко бредущей фигуре всё ещё был насквозь мокрый. Ивейн уверенно шагала по обочине узкой грунтовой дороги и пыталась согреться: плотнее укуталась в плащ, капюшон надвинула так, что чужак не смог бы и носа её разглядеть, растирала замерзшие руки. Дорога сюда была нелёгкой: трансгрессировала как можно ближе к Хогвартсу, но весь остальной путь пришлось проделать пешком под дождем и промозглым ветром. Убедившись, что никого нет поблизости, девушка сделала едва уловимое движение рукой — в её глазах блеснул огонёк, а от плаща пошёл густой пар. В сухой одежде двигаться дальше стало намного приятней, тело перестало дрожать от холода, а зубы — стучать. Улыбнувшись самой себе, она продолжила поиски нужного трактира. Вскоре скрип ржавых петель заставил Ивейн поднять взгляд вверх. Облезлая деревянная вывеска с изображением отрубленной головы кабана дала знать: она на месте. Без колебаний толкнув массивную дверь, девушка вошла в помещение. В нос тут же ударил странный неприятный запах. Под ногами негромко шуршал ковёр из опилок, а тусклого света огарков свечей едва хватало, чтобы не споткнуться о валяющийся на полу стул. Здесь не было никого, кроме храпящего за столом тучного бородатого мужчины. Девушка подошла к барной стойке и стала ожидать бармена. Ей ужасно не хотелось касаться чего-либо в этом заведении: повсюду толстый слой пыли, посуда покрыта грязью, поэтому она убрала руки в карманы плаща. От созерцания грубой мебели её отвлёк стук копыт. Она озадаченно заглянула за стойку: серый козёл равнодушно посмотрел горизонтальными зрачками глаз куда-то сквозь девушку и неспешно отправился бродить по залу. «Ну и ну, козёл в трактире. Может это и есть бармен? А что?» — усмехнулась про себя она. — Кого ещё занесло в такой поздний час?! — послышался грубый голос за дверью позади бара. Вскоре появился и его обладатель, пожилой мужчина с длинной седой бородой и с не менее длинными волосами, и, заметив гостью, тут же поспешил сменить гнев на милость: — Ах, это вы. Чего желаете, мисс? — Доброй ночи. Вина из бузины, пожалуйста. Перед Ивейн на столешнице тут же появился стакан с красноватой жидкостью. Хоть запах у напитка был и приятный, пить она его не стала: стакан был пыльный и заляпанный сажей. Приняв плату за заказ, мужчина молча удалился за дверь, откуда и пришёл. А девушка засекла на карманных часах пятнадцать минут и стала ждать.***
Ивейн следовала за стариком по узким улочкам Хогсмида. На удивление, он шагал довольно быстро — девушка за ним еле поспевала. — Невероятная красота! Дождь закончился и тучи куда-то подевались. Звёздное небо просто завораживает! А этот замок, определённо, можно назвать произведением искусства. И такой большой! Как же они его отапливают? — с энтузиазмом протараторила волшебница, глядя на Хогвартс в свете уже пробившихся сквозь дождевые тучи луны и звёзд, но ответом ей было лишь угрюмое молчание. Они шагали уже полчаса, и вот на их пути встретилась опасная для каждого, кто осмелится приблизиться к ней, Гремучая ива. — Что это за дерево? Зачем нужно было сажать его на территории школы. Оно ведь может и убить! Надеюсь, подобных случаев не было на памяти Хогвартса, — негромко проговорила она, но ответа снова не последовало, и ей пришлось дальше идти молча, хмуря чёрные брови и глядя в широкую спину проводника. Они шли и шли. В чаще Запретного леса было темно, хоть глаз выколи: сияние небесных светил не могло пробиться сквозь густые кроны дремучих деревьев. Туман стелился по земле, не давая увидеть, что происходит внизу, у самых ног. А завывания неведомых птиц и зверей холодили душу и разгоняли неприятные мурашки по всему телу. Тем не менее, старик, имени которого девушка не знала, был до жути спокоен. А вот Ивейн, напротив, разнервничалась не на шутку: её пугало всё вокруг, даже неожиданный хруст ветки под ногой. Она не знала, куда они идут, и подозревала: проводник на этот вопрос ей не ответит. Вскоре они вышли на большую густо освещённую поляну. На ней было пусто, лишь богатый зелёный ковёр из мха. — Вы на месте мисс. Когда закончите, можете спокойно трансгрессировать отсюда: поляна уже не на территории школы. Ивейн поблагодарила мужчину и проводила его взглядом. Теперь она осталась здесь совсем одна. Зачем она тут? А главное, для чего? Что её ожидает? — эти вопросы не давали ей покоя. Она осторожно присела на небольшой одинокий пенёк и стала настороженно ждать. Совсем неожиданно для самой себя волшебница подскочила на месте: откуда-то сзади раздались звуки, похожие на топот лошадиный копыт. Она стала напряжённо вглядываться в чащу деревьев и вдруг шок пополам с восторгом накрыли её с головой: на поляну вышло огромное величественное существо, мягко ступая по влажному мху. Свет играл на его мускулах, ветер раздувал его белоснежные волосы. — Я ждал вас, юная мисс, — баритоном промолвил кентавр. — Предвидел ваше появление ещё до вашего рождения, и в этом мне помогло оно, — взмахнул рукой он вверх, указав на чистое небо. — З-здравствуйте, мистер… — ошарашено промямлила Ивейн, не зная, что ответить и как ей обращаться к существу. Волшебница сидела на пне, как положено самой настоящей леди: держала осанку, аккуратно сложила руки на коленях. Кожа её казалась совсем белой и излучала еле заметное сияние. Кукольное лицо обрамляли кудри цвета вороньего крыла. Хоть она и не была идеалом красоты, всё это делало её невероятно прекрасной. — Зовите меня просто Флоренцем, — назвался кентавр и после короткой паузы продолжил: — Сегодня удача на нашей стороне: тучи растаяли, словно снег на весеннем солнце, а небесные тела разговорчивы, как никогда. Посмотрите наверх. Что вы видите? — Звёзды. — Космос… Я вижу сходство между ним и Вами, — мягко сказал Флоренц и пояснил свои слова, увидев непонимание в глазах девушки: — В жизни каждого человека бывают минуты, когда для него как будто бы рушится мир. Это называется отчаянием. Душа в этот час полна падающих звезд. Вы подавлены, преисполнены горечью: все существует до тех пор, пока кто-то об этом помнит, а Вы — забыли всё. Сложно жить в «пустом мире». Ивейн сидела не шевелясь. Слова кентавра как будто гипнотизировали её: насколько он был величествен, настолько и мудры были его речи. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляда, пока он медленно ступал перед ней. — Поэтому-то мы и встретились этой чарующей ночью здесь. Сегодня Вы вспомните пережитое, а вместе с ним и себя. Но знайте, прошлое может ранить. Не будьте его пленником, извлеките из него урок и отпустите. Думайте о грядущем. Если бы человек не мог представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью. — Вы так говорить, как будто я пережила что-то ужасное, — от такой мысли у Ивейн побежали холодящие тело мурашки. — Не пугайте меня, ведь я уже боюсь. — Не нужно бояться. Былое нельзя назвать чем-то определённым. Оно может быть и светлым, и ужасным. Всё зависит от того, кто на него оглядывается, оптимист или пессимист. Вам решать, кем быть. Волшебницу переполняли чувства: она страшилась и колебалась, но одновременно ещё и сгорала от нетерпения. — Что вы собираетесь делать? Как можете вернуть память? Мы рассмотрели все возможные способы, но ни один из них не сработал. Неужели есть что-то, о чём знают только кентавры? — Конечно. Мы разительно отличаемся от волшебников. Но с Вами у нас есть кое-что общее. В нас течёт одна и та же кровь, наполненная древними силами. Именно эти силы и даруют нам такую крепкую связь с космосом. Я могу разговаривать с ним, а он — со мной. Сейчас я попрошу небесные тела о помощи: они помнят всё, знают всё. И по тонкой ниточке, связывающей Вас, они передадут всё, чего Вы так желали последние два года. — Постойте! Пока Вы не начали… Вы сказали, что знали о том, что я появлюсь здесь, уже очень давно… Почему? Почему это так важно, что космос вам сказал об этом? — О-о-о, вы очень необычная волшебница, и знаете об этом. Роль вашей персоны в этом мире очень велика. Судьбой Вам предопределено великое будущее. Помните, она не взвалит на Вас ношу, которую вы не способны вынести. Как хорошему актеру надлежит искусно играть ту роль, которую ему поручает в своей пьесе драматург, так и хорошему человеку следует уметь сыграть роль, назначенную ему судьбой. — Но… — Все ответы на ваши вопросы у звёзд, скоро они передадут их и Вам. А теперь начнём. Очистите свой разум, не думайте ни о чём. Впустите в свою душу покой и смирение, а теперь ждите… — спокойно произнёс Флоренц, сел на землю, подогнув под себя все четыре лошадиные ноги, и закрыл глаза. Лицо кентавра выражало безмятежность. Он дышал медленно и спокойно, сердце его словно перестало биться, замедлив ход до минимума. Время как будто остановилось. Всё вокруг замерло, погрузилось в тишину: не было не дуновения ветерка, ни криков птиц. Лишь тишина и гармония. Ивейн в эти минуты чувствовала себя как никогда прекрасно: её покинули боль, тревога и отчаяние. И вот темноту рассеял свет, холодный и яркий. Это лучи звёзд коснулись двух душ так ласково и трепетно, что не было желания возвращаться из этого чудесного «сна» в жестокую реальность. Они шептали на странном языке, похожего на который девушка не слышала никогда, и голос их похож был на чарующую музыку. Но это блаженное состояние не могло длиться вечно… В голове волшебницы вдруг начали появляться картины из её «прошлой» жизни одна за другой. Они были столь реалистичны, как будто она переживала эти события заново. Детство, школа, беззаботная юность, друзья, первая любовь, радости и печали — всё это наполнило её невероятным множеством чувств. Всё происходило очень быстро, но по ощущениям прошла целая вечность. Казалось, голова не способна выдержать такой поток информации, и вот-вот девушка потеряет сознание. Но вот наступил момент, когда она поняла, для чего же были сказаны Флоренцем все те слова о ранящем прошлом. Сердце пропустило удар, девушке почудилось на мгновение, что оно остановилось. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а из глаз покатились слёзы. Видения прекратились, но легче не стало. Перед волшебницей открылась огромная глубокая пропасть, в которую она начала стремительно падать. Дно пропасти — кромешная тьма.
