Пожалуйста, хоть не в душе!

– Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт… – Хватит! – взмолился Рон. С каждым новым повторением имени ужасного Темного Лорда он отползал подальше от Гермионы, забиваясь поглубже в кресло. Их ежевечерняя партия в шахматы была безнадежно забыта. – Рон, тебе нужно преодолеть свой страх! – поучала Гермиона, опираясь на упертые по обе стороны от шахматной доски локти. – Ты ведешь себя просто неразумно! Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт… Гарри наблюдал за ними из кресла у камина и безуспешно пытался сдержать хихиканье. На лице Рона был написан такой испуг, как будто Темный Лорд мог внезапно выскочить изо рта Гермионы и поразить рыжика, скорчившегося у ног сестры. – Эй, тут вообще-то я сижу! – возмутилась Джинни, переставляя чернильницу с колена на стоящий рядом стол. – Рон, блин, хватит трястись как желе! – Пусть она прекратит! – отчаянно взмолился Рон. – Если она не прекратит, он придет! – Да не придет никто! – воздела руки к потолку Гермиона. – Рон, это просто дурацкие детские страшилки! – Должна сказать, она права, – торжественно произнесла Луна, не отрываясь от выпуска «Придиры». Гарри посмотрел на нее, уютно свернувшуюся в кресле с другой стороны камина, и улыбнулся. Сколько бы ни было между ними разногласий, когда Луна была согласна с Гермионой, она всегда громко об этом сообщала. Воодушевленная поддержкой, Гермиона продолжила: – Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт… – Я скажу МакГонагалл! – крикнул Рон, краснея. – Правда скажу! – Волдеморт-Волдеморт-Волдем… – Пуф! – …орт! О… о боже! Большие глаза Луны полезли на лоб и выглянули из-за обложки журнала. – Это… это… – пыталась выговорить Джинни, уронив перо. – Вот! А я что говорил?! – заорал Рон, судорожно пытаясь втиснуться под стул Джинни. Гарри уставился на тощий, бледный силуэт у дальнего окна общей гостиной. Он стоял спиной к ним и одной рукой натирал костлявую спину щеткой. Гарри заерзал на краешке сиденья. Неужели это?.. Силуэт вдруг замер и огляделся. Потом резко развернулся. Теперь у Гарри не осталось сомнений. Красные глаза с кошачьими зрачками оглядели комнату. – КТО СМЕЕТ ПРИЗЫВАТЬ ТЕМНОГО… – Он заметил Гарри, глаза-щелки расширились: – ТЫ! – Волдеморт вытянул вперед мочалку и нацелил ее на Гарри: – Авада Кедавра! Все провожали взглядами капли, медленно срывавшиеся с края щетки и с тихим плеском разбивавшиеся о видавший и не такое каменный пол. Однако, похоже, из щетки не вышло волшебной палочки: из ее мокрого волоса не вылетело ни искры. – Должна сказать, вы голый, – торжественно заметила Луна. – Я тебя… чт?.. – Темный Лорд оглядел свое обнаженное тело. – ААААААА! ОТВЕРНИТЕСЬ! Волдеморт отпрыгнул, судорожно вцепился в висящую на окне занавеску и поспешно завернулся в тяжелую ткань. – Это недостойно! – простонал он, наставив на Гарри костлявый палец. – Душ – это личное пространство! Я уверен, что где-то в Кодексе Волшебников должен быть закон об этом! А вы просто берете и врываетесь в святая святых! – Простите, – перебила Луна, – но у меня создалось впечатление, что ворвались как раз вы. – Эй, кто это? – спросил Симус, только что вошедший в общую гостиную и обнаруживший завернутую в занавески фигуру. – Это Волдеморт, – ответила Джинни. Симус закатил глаза и пошел подниматься вверх по лестнице, бормоча: – Не хотите говорить – не надо! – Гарри! – воскликнула Джинни, светлея лицом. – Он же без палочки! Гарри подпрыгнул, занося свою собственную палочку. Это был его шанс! – Авада… Волдеморт попятился. – Нет! – Гарри, стой! – крикнула Гермиона, опуская его руку. – Это же Непростительное! Гарри едва верил своим ушам. – Но… это же… Волдеморт! – возразил он. Гермиона уперла руки в бедра: – Гарри, ты не можешь просто так раздавать Непростительные направо и налево! – менторским тоном произнесла она. – Парень, послушай девочку! – подал голос из-за занавески Темный Лорд. – Не слушай ее, Гарри! – заорал Рон из-за стула Джинни. – Пусть получит! – РОН! – возмутилась Гермиона. – Нет, он прав! – возразил Гарри. – Это наш шанс… Он наставил палочку на Волдеморта, тот попытался затеряться в слоях красно-золотой ткани. – Нет, Гарри, никаких непростительных! – яростно заговорила Гермиона; ее щеки разгорелись, как всегда, когда она отчаянно что-то отстаивала. – Гарри, она права, – согласилась Джинни. – Непростительные не просто так запретили. – Правильно, парень! – воскликнул Волдеморт. – Будь хорошим мальчиком и все дела. Гарри беспомощно переводил взгляд с Гермионы на Джинни и обратно: – Но… но нам… хорошо, объявляю голосование, – сказал он наконец. – Поднимите руки, кто за применение Непростительного. Рон тут же поднял руку. Гарри с не меньшим энтузиазмом взметнул вверх кулак. Других рук не наблюдалось. – А… кто против? – жалким голосом спросил он. Вверх поднялись три изящные дамские ручки и одна бледная костлявая лапа из-за штор. Плечи Гарри поникли. Он проиграл, даже если считать голос Волдеморта не участвующим. – Значит… Авада Кедавра отменяется? – разочарованно спросил Гарри. Из его палочки вырвалась ярко-зеленая вспышка и ударила в стену в каких-то сантиметрах от бледной, похожей на череп головы Волдеморта. – АААААА! – завизжал Темный Лорд. – ГАРРИ! – разозлилась Гермиона, разворачиваясь и сверля его взглядом. – Упс, – неловко сказал Гарри, – я не думал, что… – Гарри, это было не очень демократично, – признала Луна. – Если не ошибаюсь, я насчитала три голова против двух. – Еще раз, друг! – подначивал Рон. – Скажи еще раз! – Даже не смей! – предупредила Гермиона, яростно сверкая глазами. – А что мне тогда делать? – в отчаянии спросил Гарри. – Мы же не можем просто так дать ему уйти, правда же? – Тебе же необязательно использовать именно Непростительное? – рассуждала вслух Джинни. – Не знаю, преврати занавеску во льва… – А ничего идея! – согласился Гарри, поднимая палочку. – Гениально, блин! – поддакнул Рон из-за стула Джинни. – Возражения? – посмотрел Гарри на Гермиону. Она, похоже, задумалась. – Что ж, это ведь не Непростительное, так что… – Ну и прекрасно, – подытожил Гарри. – Эспелио… Волдеморт пришел в ужас. – БЕЛЫЙ ФЛАГ! – Чего?! Гермиона снова опустила руку Гарри. – Да что ты делаешь?! – в ярости спросил Гарри. – Гарри, он поднял белый флаг, – извиняющимся тоном объяснила Гермиона. Гарри неверяще уставился на нее: – Да где ты тут флаг-то видишь? – Это из кодекса волшебников, – начала излагать Гермиона, склонившись поближе к Гарри. – Нельзя нападать, если соперник объявил белый флаг. Гарри покосился на Луну. – Пункт первый, – беспечно подтвердила та, откладывая номер «Придиры». – Да ты шутишь! – возмутился Гарри. Луну лишь слегка наклонила голову. – Все верно! – объявил Волдеморт. – Кодекс волшебников. Парень, я поднял белый флаг! – Да плюнь ты, Гарри! – настаивал Рон. – Убей его! Гермиона бросила на Рона взгляд, от которого он пригнулся за креслом еще ниже. Гарри огляделся: – Скажите кто-нибудь, как отменить этот белый флаг? – Объяви, что переговоры окончены, – предложила Джинни. – Переговоры окончены! – выпалил Гарри, поднимая палочку. – Авада… – БЕЛЫЙ ФЛАГ! – выкрикнул Темный Лорд. Гермиона снова опустила его руку. – Переговоры окончены! – объявил Гарри во второй раз. – Ав… – БЕЛЫЙ ФЛАГ! – Переговоры окончены! – БЕЛЫЙ ФЛАГ! – ОПУЩЕН! – БЕЛЫЙ ФЛАГ!! Повисло молчание. – Непростое положение, – заметила Джинни. Разъяренный Гарри уронил руку к бедру. – К черту всю вашу бюрократию! – выдохнул он. – Какого черта мне подчиняться правилам? Он бы точно наплевал на них! – О да, наплевал бы, но это потому, что я злой и коварный мегаломан, – заявил Волдеморт, – по-моему, прекрасная отмазка. А еще я появился тут без оружия, и тебе придется быть честным и благородным и все дела. Так что можем стоять здесь целую вечность, или… – Какого черта? – взорвался Гарри. – Тогда как нам от него избавиться? – ТРОМЕДЛОВ! – напугав всех, крикнула Луна. «Пуф!» – и занавески улеглись, а силуэт Темного Лорда исчез так же внезапно, как и появился. Все обменялись непонимающими взглядами. Все, конечно, кроме Луны. Та плюхнулась обратно на кресло, решительно открыла «Придиру» на двадцать шестой странице, где остановилась в прошлый раз, и скрылась за движущимся портретом Дервента Шимплинга.