Кража

⋆ ˚｡⋆☆˚ 🏍️ ˚☆⋆｡˚ ⋆⋆ ˚｡⋆☆˚ 🏍️ ˚☆⋆｡˚ ⋆

Юнги говорил, что они будут часто видеться, но Чимин не думал, что он будет буквально в каждой компании. Каждый божий раз, когда Чимин с Хосоком вылезают куда-то, встречаются с кем-то — хоть это случалось далеко не каждый день, — там обязательно оказывается Юнги. Вот не сидится ему дома. Неважно, это тихие посиделки у костра за городом, шумный, тусовочный клуб, бар или вылазки байкеров: лицо Юнги Пак замечает уже как светофор издалека. Если первые разы Чимин удивлялся, то позже это превратилось в некую игру, и он начал высматривать Юнги или его мотоцикл ещё когда только подъезжал с Чоном: будет или нет? — У меня заслуженный отпуск, — поясняет Юнги с улыбкой, когда Чимин решает прямо поинтересоваться, а не строить догадки. Только после этого вопроса Мин осознаёт, что, возможно — или даже скорее всего — в чужих глазах он выглядит главным тусовщиком и бездельником, живущим на деньги родни в свои почти тридцать лет. Аж смешно становится. Но отпуск действительно заслуженный. Не зря же он батрачил в Америке полгода, почти совсем забив на личную жизнь и выстроив график так, что на отдых с новыми знакомыми просто не оставалось времени. Даже на общение со старыми друзьями через интернет его не хватало. Юнги почти совсем выпал из жизни, поэтому сейчас просто наслаждается ею: лёгкой, свободной, без стрессов из-за работы. Наконец-то он может общаться с друзьями, когда захочет, встречаться с ними, не будучи ограниченным во времени. Вдвоём они тусуются в стороне от людей. Как-то так получилось, что их настроение этим вечером совпало: оба предпочли не быть в центре шумной компании, которая увлечённо обсуждала мотоциклы, обговаривала уже установленный тюнинг и планы на последующие апгрейды. Совсем не планировали уединяться специально, но как-то так вышло. Юнги подошёл с совершенно шаблонным и простым вопросом «как настроение?» к тихому и безучастному Чимину, который не хотел вливаться в общую атмосферу байкеров, а в ходе диалога они отошли в сторону, чтобы лучше слышать друг друга. Обычный разговор на непринуждённые темы увлёк их куда больше эмоциональных рассказов о том, чей байк выглядит круче. Просто сидеть в стороне, разговаривать с Юнги и наблюдать за происходящим, периодически обсуждая действия остальных, Чимину понравилось. Его же парень, Хосок, находился в самом эпицентре — увлечённый, заинтересованный и чуть ли не светился от радости в своей обожаемой стихии. Что Чимин мог сказать о Чон Хосоке с уверенностью — этот мужчина не просто любил кататься на мотоцикле. Для него это не банальное средство передвижения, стиль или отдушина, а самая большая любовь в жизни, ставшая неотъемлемой частью личности. Если в жизни Чона появится человек, собирающийся занять сердце, ему придётся смириться с тем, что он не получит его целиком, поскольку добрая половина уже занята красивым, стальным зверем с громко ревущим мотором, умеющим нестись с бешеной скоростью. Ему Хосок будет уделять много внимания, это нужно осознавать и принимать, и уж точно не злиться. Чимина эта «вторая любовь» в отношениях никак не оскорбляет, даже восхищает — захватывающе видеть, как сильно человек может что-то ценить и обожать. Честно говоря, Чимин на всё сердце и не претендовал. Они встречаются, но для столь сильной страсти нужно погрузиться глубже, а у Пака таких чувств никогда в жизни не было. Да и нормально, что партнёр может сильно чем-то увлекаться, отдавать делу много времени; такое не должно раздражать, ведь это проявление личности. Даже хорошо, что у человека есть любимое занятие. У самого Чимина это танцы. Не сказать, что любовь к ним сравнима с той, которую испытывает Чон Хосок к байкам, но, пожалуй, это единственное, что привлекает его больше всего и отзывалось приятным чувством в груди. Этим вечером Хосок вытащил Чимина на мотослет. Событие только набирало обороты: прибыло много людей, хотя одиночные байки продолжали подъезжать. Здесь собрались все из окружения Чона, кого когда-либо хоть раз видел Чимин, но ещё мелькали совершенно чужие лица. На фоне, с небольшой импровизированной сцены, играла музыка из огромных колонок акустической системы. Пока особого внимания не привлекает — музыканты разогревались. В расставленных хаотично по всей площади бочках горели костры, а над столами и сценой мерцали жёлтые гирлянды. Никогда в подобных местах Чимин не был. Вечер обещал быть шумным и интересным, особенно для того, кто здесь впервые. И хотя происходящее действительно захватывало, он предпочитал быть тихим наблюдателем, а не растворяться в коктейле из бензина и адреналина. Это была стихия таких как Хосок и Юнги, и она Чимину нравилась тоже, но ещё не стал всецело её частью, хотя довольно долго изучал. Да, Пак соглашается почти на все вылазки, ему было комфортно, но не то чтобы вникает абсолютно каждый раз. У них ведь с Хосоком отношения, проводить время вместе нужно, узнавая увлечения друг друга. Это норма. Странно было бы отказываться каждый раз. Да и сами вылазки действительно интересные, а альтернативных предложений провести вечер у Чимина было мало, вот и получалось, что чаще они тусовались в компании Хосока, лишь изредка заглядывая на танцевальные пати или батлы, на которые приглашал Чимин. — С ним трудно скучать, — говорит Юнги, заметив, что последние минут пять Чимин наблюдает за носящимися с нескрываемым восторгом Хосоком и Чонгуком вокруг только что прибывшего на мотоцикле Намджуна. Оба Чона в шоке от тюнинга друга, к которому приложил руку Сокджин — никто не представлял, что у Джина настолько выдающиеся таланты, хоть и знали, что руки у него умелые. — Иногда кажется, что батарейка в нём заряжается от энергии, которую сам же излучает. — Потому он и является солнцем компании, — бросив мимолётный взгляд на сидящего рядом собеседника, Чимин сдержанно улыбается. — Ты прав, — произносит он со вздохом, — чем больше энергии он излучает, тем больше, кажется, её у него появляется. — Не устал ещё от этой энергии? — с весёлой ноткой звучит вопрос Юнги. — Знаю я его и всех нас — не один год в этой компании тусуюсь, — продолжает превращать вопрос в шутку. — Бываем порядком шумными и утомительными. А ты мне кажешься более приземлённым, домашним, спокойным. Не сильно верится, что эта буйная стихия — твоё. — Не устал ещё, — тоже с улыбкой отвечает Пак и на несколько секунд задумывается, отстранённо заглядевшись на горящие гирлянды. — Мне правда комфортно и нравится в вашей компании. Рад, что удалось познакомиться и подружиться со столькими интересными людьми. Но иногда мне кажется, что я слишком далёк именно от Хосока, хотя теснее всего общаюсь с ним. — Почему? — невзначай спрашивает Юнги, не акцентируя внимания на своём интересе, чтобы Чимин не закрылся внезапно, когда стал таким откровенным. — Не так уж много нас связывает, — взгляд Чимина вернулся к Хосоку, который уже вёл диалог с Ким Сокджином и его девушкой. Они все смеялись, пока Джин что-то рассказывал, активно жестикулируя. — Он хороший человек, классный друг и отличный любовник, но связь у нас с ним слабая. — Ты за это переживаешь? — В том-то и прикол, что нет, — честно, но тихо признаётся Чимин, будто опасаясь, что Хосок услышит или почувствует эти слова и переведёт на него застывший, ошарашенный взгляд, хотя Чон даже не смотрел в их сторону. Скорее всего, он и не заметил, что они уже полчаса тусуются в стороне — просто сидят на деревянных ящиках, в которых привозили продукты, вдали от всей шумихи, где-то за столами, куда никто не подходит. — Меня ничего не волнует, мне нормально. Всё как-то с ним легко происходит. Он тянет, я поддаюсь. Так начались наши отношения, а потом я просто привык плыть за ним. — А чего бы хотелось тебе? — Юнги задаёт вопрос, разглядывая лицо собеседника и пытаясь увидеть в глазах другие беспокоящие мысли, но те глаза смотрят вперёд, даже не на него. Просто Чимин с ним сейчас такой честный, что любая мелочь, кажется, откроет его, как человека, ещё больше, и эти мелочи упускать не хочется. Вопрос Пак Чимин слышит, но не отвечает сразу, раздумывая. Отводит взгляд от Хосока, но и на Мина не смотрит, внезапно осознав, каким уязвимым себя сделал, но, на удивление, ему комфортно. Почему-то уверен: Юнги понимает, не осуждает, а, может, даже поддерживает мысленно. — Мне бы хотелось глубоких чувств и сильных эмоций. Как в фильмах, знаешь… Чтобы трогательно, по-настоящему и живо. Но не уверен, что способен на подобное. — Почему? — Юнги покусывает губы, желая, чтобы Чимин не замолкал, чтобы эта откровенность между ними не исчезала, а разговор не прекращался. Как же близко он его сейчас подпустил — буквально открыл дверь в душу и разрешил войти, а не только посмотреть. Возникло внезапное желание здесь и остаться, рассмотреть все комнаты с чувствами, узнать лучше всего Чимина. — Никогда раньше ничего подобного не приходилось испытывать. — Может, человек ещё не попадался, который раскроет твои чувства. Много людей живёт, заводят отношения и даже не хотят никаких ярких эмоций, не видя в них ничего ни ценного, ни хотя бы особенного. Чимин переводит взгляд на собеседника, встречаясь напрямую с чужим. Юнги по-прежнему покусывает губы, этой встречи не пугается, а наоборот — более увлечённо рассматривает лицо напротив. — Может, те люди просто лишены подобного. Может, и я один из таких — не способен любить, — во взгляде Чимина плещется надежда, которую усердно пытается потопить страх. Юнги это всё сумел заметить. — Сомневаюсь. Тебе же хочется подобного. Несколько секунд Чимин просто смотрит на него молча, а после уводит взгляд и улыбается — не смущённо, а из-за осознания, в какую сторону свернул их диалог от простого «как настроение?». Дальше он затихает, тему не продолжает и ничего столь личного больше не рассказывает. Ну вот… как внезапно началось, так и оборвалось это откровение. Но, на удивление, Юнги не ощущает себя выставленным за порог двери, которую самовольно приоткрыли ему недавно. Хоть Чимин и замолк, ощущения отчуждения нет — наступившая тишина кажется вполне комфортной. — Давай я принесу нам что-то выпить, — спохватывается Юнги, поднимаясь с нагретого и насиженного места. — Я быстро. Чимин не успевает ничего ответить, но идею поддерживает. Выпить не против, возможно, это поднимет настроение до нужного уровня и поможет позже влиться всецело в тусовку. Раз уж попал на такое мероприятие, нужно познать его вкус, а Юнги, похоже, поможет с этим. Как же он разоткровенничался. Ни с кем другим из их компании это не обсуждал и не собирался, а вот с Мином как-то само вытекло. С Мином, который является самым близким другом его парня. Какой сюр. Но Чимин рад, что Юнги понял, не осудил и не стал яростно защищать сторону друга, обвиняя в том, что старается недостаточно. С какой-то стороны, это просто жизнь. Отношения бывают самыми разными. Если бы любовь и глубокие чувства было так просто вызвать, терялись бы их ценность и особый вкус. Да и разным людям подходит разное: если одним нравятся вспышки и яркое пламя, другие предпочитают тихую гавань. Возвращается Юнги с ящиком пива три на три в охапке, двумя бокалами, полными льда, и ещё тарелку закусок как-то умудрился пристроить сверху. Чимина смешит, как он всё тащит, внимательно следя куда ступает и не съезжает ли тарелка. — Не знаю, какое предпочитаешь, потому взял разное, чтобы мог выбрать, — говорит Юнги, подходя ближе, но всё ещё внимательно следит за тарелкой, чтобы не упала. Это вызывает на лице Чимина более широкую улыбку. Поднявшись, Пак спешит помочь. Забирает тарелку и бокалы, доносит к их пристанищу, а после они сооружают столик из деревянных ящиков. Кажется, в этот момент они послали окончательно нафиг все столы и стулья, привезённые организаторами. Зачем пафос и шикарная мебель, если можно соорудить личный шалаш в укромном уголке из того, что попадётся. Из закусок у них есть крекер обёрнутый в беконе, сыр с, опять-таки, беконом, сухарики, орешки и вяленые помидоры — то, что успел быстро набросать в тарелку Мин Юнги. А вот пиво самое разное, ни одна банка не повторяется. Правда, среди них пробралась банка энергетика — Юнги не обратил внимания, когда набирал в ящик. Её сразу отставили в сторону — никому не приглянулась. Во всём ассортименте попалось и то, что Чимин любил больше всего — вишнёвое, девятипроцентное. Для их скромных и дружеских посиделок у кого-то дома такое не покупают, ну или крайне редко, потому находка приятна. Пак даже восторженно восклицает, вызывая интерес Юнги к искренней реакции, и сразу поясняет причину, заметив в чужих глазах вопрос. — Ещё мне нравится Корона с лаймом. Его чаще встречаю, — добавляет Чимин, после пояснения, почему так обрадовался любимой вишне. Он вызвался быть «наливайкой», пока говорил, и наполнил бокалы. — Когда буду звать в гости, обязательно куплю такое специально для тебя, — с улыбкой отзывается Юнги, и они чокаются, перед тем, как выпить. Первый глоток — очень освежающий из-за льда, после него хочется шумно выдохнуть, как в рекламах, и сделать второй. — Сегодня ты отстранён от веселья, хотя обычно принимаешь довольно активное участие, — выражает в слух Юнги, что ранее подметил, после нескольких наслаждающих глотков. Им так легко менять темы сегодня, ни одна не вызывает дискомфорта. — Да подустал на этой неделе, — честно отвечает Чимин. — Мне интересно здесь, но хочется спокойствия, а не с головой отдаваться тусовке. — Работа утомила? — Типа того, — он делает паузу, закидывая закуску в рот. Напиток у него крепче, как ни как девять процентов алкоголя, чтобы опьянеть не быстрее Юнги, желательно чаще что-то жевать. — Кроме уроков, ещё готовлюсь к предстоящим батлам по танцам. Даже плечо сегодня немного разболелось. — У меня... кажется, мазь в сумке валялась для таких случаев, — вспоминая, точно ли она есть, Юнги смотрит вверх, а в следующую секунду спохватился опять и был готов уже идти проверять. — Давай принесу? Но Чимин его останавливает, смеясь с такого рвения помочь: — Давай позже. Хватит бегать туда-сюда. Я не умираю, просто дискомфортно при движениях. Юнги неуверенно оседает. Желание помочь не улетучивается, но раз Чимин говорит «позже», то ладно. Они вряд ли разойдутся через пять минут, скорее всего, пробудут на мотослете до глубокой ночи. Пообщаются пока, а мазь принести можно и потом. Вскоре музыканты начинают играть по подготовленной программе, музыка становится громче, энергичнее, подключается вокал, а люди начинают танцевать. Хосок внимательным взглядом оглядывает всех и находит Чимина с Юнги, сидящих в отдалении. В это время Мин что-то рассказывает, активно жестикулируя, а Чимин внимательно смотрит и смеётся. «Точно поладили», — вот какая мысль появляется у Чон Хосока во время недолгого наблюдения. Ещё не замечал их за столь лёгким и тёплым общением, но видел, что не держат обид за первое неудавшееся знакомство. Теперь же уверен: в их компании никто не держит спрятанных мечей, выжидая момента для удачного удара. Оставляя их там, Чон возвращается к тусовке. Позже он подойдёт и спросит, почему решили создать «тихий остров» подальше от моря захватывающего события. Доверяет своего парня другу, точно зная, что с ним Чимин скучать не будет. Позже он затянет их в эти бурлящие воды. Позже. Сейчас душа его летит в отрыв на басах рок-музыки.

⋆ ˚｡⋆☆˚ 🏍️ ˚☆⋆｡˚ ⋆⋆ ˚｡⋆☆˚ 🏍️ ˚☆⋆｡˚ ⋆