одержимость

первый.

Тони открыл глаза. Сон был глубокий, но сумбурный и странный, было после него какое-то ощущение горечи на душе, сожаления, но Старк не обратил на это ни малейшего внимания. Ему часто снились сны: плохие, хорошие, грустные и радостные — он не мог всему придавать столько значения, работа всегда слишком поглощала его, так что раздумывать было некогда. Он приподнялся на локтях и до него донёсся запах с кухни — как всегда его любимый чёрный кофе и пара тостов. Приятно просыпаться, зная, что тебе ничего не надо делать — всё сделано за тебя и для тебя. Потянувшись, слегка хрустнув позвоночником, мужчина подметил, что кровать стала какой-то жестковатой, и пошёл в ванную. Выйдя, Тони вспомнил о намеченной на сегодня встрече с Паркером и невольно улыбнулся.

второй.

Чувство было необычное, несвойственное мужчине, но он трепетал перед грядущей встречей. Буквально мурашки пробегали, когда Старк только думал о встрече, о Питере, о его кудрях. Весь рабочий день он был окрылён. Окрылён воспоминаниями о предыдущем рандеву — как он предпочитал выражаться чисто для себя — и ожиданиями к будущему. Тони был настроен уверенно, и, кажется, совершенно точно понимал, что сегодняшний день будет успешным от "а" до "я". Доделав какую-то небольшую деталь в новом костюме, мужчина услышал, как Пятница оповестила о приходе мальчишки. Огонь быстро обуздал его лёгкие, необычайное волнение охватило сердце, а состояние, в общем, было — «хоть стой, хоть падай». Взяв себя в руки, Тони направился в гостиную, где его ждал Паркер.

третий.

Паркер. Такой неловкий. Такой простой. Такой… недоступный. Именно об этом думал каждый раз мужчина, смотря на мальчишку, разглядывавшего какие-то картины на стене в гостиной. Профиль Питера необычайно красив: скулы, к которым Тони не раз прикасался, но не так как хотел; такой ярко-выраженный кадык и такая нежная шея, которые хотелось покрывать поцелуями, укусами, засосами, чтобы пометить парня; ресницы, прикрывающие любознательный и восторженный взгляд, взгляд, с которым Паркер смотрел на всё, включая и самого Старка, но до безумного желания каждый раз видеть его взор на себе. А его волосы, которые лежали столь аккуратно и в то же время небрежно, что хотелось просто зарыться в них чем угодно — носом или пальцами. Мужчина всегда замечал, насколько красив и прекрасен парень, всегда хотел видеть его рядом, всегда хотел, чтобы тот был только его и ни чей больше.

четвёртый.

Мальчишка повернулся в сторону своего наставника и мягко улыбнулся, подходя к мужчине, чтоб обнять его. Не догадываясь о том, о чём думает Старк. Не догадываясь, как тот уже в мыслях уложил его поперёк стола и жестко втрахивал в плоскость, представляя, как подросток извивается под ним своим гибким тельцем. Из мыслей мужчину вывел сам Питер: — Мистер Старк, всё в порядке? — шатен усердно вглядывался в глаза собеседника, чтоб понять, с ним он сейчас или витает где-то в облаках, — я пришёл не вовремя? Вы выглядите уставшим. В голосе слышалось волнение, и у Старка подкосились ноги. Сейчас он отдал бы всё, чтоб слышать его каждый день. Слушать ребёнка каждый день вовсе, о чём бы он ни трещал, лишь бы до его мозга доносились приятные и мягкие ноты голоса парня, то, как он забавно произносит некоторые слова, коверкая их.

пятый.

— Всё в порядке, карапуз, — спустя минутное молчание ответ всё же прозвучал, и мальчишка счастливо улыбнулся, наконец-то обняв Тони. Отстранившись, он начал рассказывать о том, как спас кого-то. В очередной раз. И в очередной раз Старк делал очень заинтересованный вид, разглядывая его глаза. Такие красивые карие глаза. Цвета кофе с молоком? Нет. Цвета опавшей листвы? Опять нет. Ореховые? Да, кажется оно. До безумия — в прямом проявлении этого слова — нравившиеся ему. Он был готов тонуть в них до бесконечности, сделать тысячи снимков его глаз и развесить заместо обоев в комнатах. Во всех комнатах. Казалось, что он одержим Паркером. Но нет, какой же вздор, он не одержим им ни капли. Влюблён — вероятно, но ни в коем случае не одержим. От мыслей он расплылся в улыбке, а Паркер, увидев это, спросил с воодушевлением, — вы тоже находите это столь милым? И что-то в этот момент щёлкнуло в его голове. Смотря в эти глаза, на эти тонкие, но такие манящие, губы — он сошёл с ума, почему-то именно только сейчас. Ни секунды не думая, совсем не заботясь о последствиях, мужчина поцеловал мальчишку. Поцеловал грубо, властно, в кровь прикусывая губы Паркера, стараясь насладиться им всем с первой секунды и навсегда. Чтоб он был его. Только его. Он прижал парня к стене, продолжая целовать, но уже более мягко и нежно, как бы даря ему свою заботу, старясь вложить всё то, что он чувствует в каждый поцелуй.

шестой.

Но мальчишка отпирается. Всеми силами старается оттолкнуть от себя мужчину, прижавшего к стене. Питер чувствовал какую-то симпатию, может быть даже влечение, но не был готов к такому стремительному повороту событий и вообще не был готов к чему-то. Его пугало то, с каким рвением Старк целовал. Ещё больше пугал взгляд. Взгляд полный сумасшествия, отчаяния и решимости. Паркеру стало страшно и мурашки гурьбой пробежали по его спине, заставляя содрогнуться полностью. Старк же на это отреагировал как на призыв к действию, словно эта дрожь означала хоть какое-то согласие, словно тело ему само сказало «возьми меня». И Тони стал брать. Брать то, что считал своим. Что хотел сделать своим. Он кусал настолько желанную шею в кровь, зализывая раны. Он покрывал плечи и ключицы парня поцелуями. Он проводил пальцами по телу под футболкой. Старк совсем не обращал внимания на то, что мальчишка буквально бился, словно птица в клетке. — Мистер Старк, прошу, отпустите, — голос срывался на писк, а из глаз текли слёзы от страха. Он хотел, но не был готов. Не сейчас. Не так. Не сегодня. Через пару мгновений его просьбы были услышаны и Тони остановился. Остановился свирепо глядя в глаза шатена. Тот нервно сглотнул.

седьмой.

Тони не выдерживает. Он столько держал всё в себе: любовь, желание, страсть, все нежные чувства, что только он испытывал к мальчишке. Да он мог тысячу раз снять какую-то дешёвую шлюху и провести с ней ночь, но хотел, чтобы Питер насладился его эмоциями. Такими живыми и трепещущими в его груди. Но этот маленький засранец ему отказал. Отказал в проявлении того, что так долго трепыхалось в его сердце, в его голове. И в этот момент Старк осознал, что действительно одержим им. Одержим юным шатеном с глазами цвета ореха и бледным полотном кожи. Одержим столь прекрасным сотворением природы, столь восхитительным юношей. Одержим им — Питером Паркером. Питером Паркером, который только что, в этот самый момент, разбил его сердце и растоптал его чувства. Питером Паркером, который только что отказал ему. Боль заполонила грудь, отчаяние заполонило голову. Критически мыслить он уже был не способен. Густая пелена покрыла его сознание, и он схватился за нож. Насколько он удачно оказался под рукой сошедшего с ума человека. Человека, который одержим другим человеком. Не смог бы он дальше существовать с осознанием того, что Паркер будет не его целиком и полностью. Глаза Тони были полны слёз боли и одновременной ненависти. Мужчина замахнулся и ударил парня ножом в живот, слегка поворачивая его внутри, принося невыносимые муки. Он слушал, как мальчишка кричит, одновременно плача, срывает голос от боли. Старку нравилось. Безумно. Дико. Сумасшедше. Так же он себя и ощущал — безумным, диким и сумасшедшим, но кто ему что-то сделает? Удар. Следом ещё один. Тони буквально сделал месиво из живота мальчишки. Он смотрел, как Питер умирает. Смотрел в его ореховые глаза, запуская окровавленные руки в его каштановые волосы. Смотрел, как тот продолжал глядеть на него с восхищением и… любовью. Чуть заметной, слабой, но любовью. Когда он заметил это в глазах любимого — было слишком поздно. По щекам потекли предательские слёзы, слёзы осознания, слёзы потери. Грудь Паркера последний раз приподнялась и затихла. Затихло и сердце. Остались лишь безжизненные, как у куклы, ореховые глаза, что смотрели прямо в душу мужчине всё с тем же восхищением и еле заметной любовью. Он смотрел и смотрел в глаза трупа, который продолжал истекать кровью и потихоньку остывать. Совсем не хотелось его отпускать, понимая, что натворил дел. Совсем не хотелось, чтобы его малыш был мёртв. Но кровь не затекала обратно в раны, а глаза не становились живыми, сколько бы Старк не прижимал ребёнка к себе, сколько бы он не повторял его имя — тот был мёртв. От руки любимого человека. От осознания содеянного голова была кругом. Тони продолжал обнимать тело Питера, слёзно умоляя его о прощении, но это было бесполезно. Единственный выход, который он сейчас видел и который был вовсе, был ясен. И, мужчина, ни капли не задумываясь, пошёл за припасённым пистолетом в кабинете. Руки тряслись. Старк сел рядом с трупом и крепко его обнял, как бы на прощание. Следом, не сомневаясь, выстрелил себе в висок. Конец. Но. первый круг ада. Тони открывает глаза.