Адам и Данте

      - Почему? Скажи, что случилось. Пожалуйста. Я люблю тебя. Я не могу без тебя, - вчера менеджер Хван вздохнул с облегчение. Он решил, что покончено. Но сейчас его цепляют эти руки, будто выпрашивая милостынь, и повторяют, повторяют, повтор…       - Почему?       Хван Сынь теперь смотрит на него даже без намека заботы.       - Я сказал тебе почему.       - Но тебя это не останавливало раньше! – глаза Джемина распахнулись до предела.       Господи, тут же куча народа - прямо сейчас у группы фотосессия. Но Джемин настигнул его одного в этой нелепой переговорной комнате, цепляясь за него, а теперь еще и орет.       Менеджер стал слегка подталкивать Джемина прочь из комнаты, бесчувственно говоря:       - Я был неправ. Не кричи, пожалуйста - мы тут не одни. Сюда может прийти кто угодно в любой момент. Иди, пока тебя не спохвати…       Джемин резко повернулся и жалостно посмотрел в лицо менеджера.       - Я люблю тебя, - его глаза были красными.       Слезы. Опять. Менеджеру Хвану надоело.       - Сколько можно ныть! Возьми себя в руки! – завысил он голос с раздражением.       Лицо Джемина превратилось в испуг, страх.       - Прямо сейчас ты молча идешь на съемки. Мы на работе. Хватит вести себя как пятилетнее дитя, - менеджер, на этот раз, уверенно потащил Джемина к двери, - Я все тебе сказал по этому поводу. Разговор окончен.       Менеджер вышел, оставив Джемина у проема. Тот стоял и не двигался. Его испуг лица заменился шоком. Потом черты перешли в боль. После этого лицо стало обычным, ничего не выражающим. Он направился вон из комнаты. Но когда он вышел, его лицо было как-то неестественно искривлено, а амплитуда искривления - все увеличивалась.       Один уголок губ потянулся вверх, с натяжением, оскалив пару зубов.       - Да, работа… Съемки…

***

      Джемин с усталостью смотрел по сторонам. Он уже закончил сниматься. А еще - его отпустило. От этого странного состояния. Правда, отпустило в какую-то пустоту. Дно колодца. Его взгляд зацепил того, кто сейчас фотографировался. Маленькая капля удивления внутри стала постепенно увеличиваться и расти. Он перестал шевелится, не веря глазам. Когда он упустил это?       Может, дело в черной кожанке, в том, что под ней, или в смольных волосах… Но его взгляд. Так смотрят только мужчины. Сильные мужественные самцы. Его позы… Что он делает с этим стулом? Ли Джено то закинет его за спину, смотря из-за плеча, то грохнет с силой перед камерой, спинкой, на которую облокотится, широко раздвинув ноги, смотря на камеру взглядом «Я тебя съем, детка, но сначала трахну», потом забьет на стул - сядет на кортах и посмотрит так, что не хватает только выдвижного ножичка и трясущегося перед ним заложника. Серьезно, осталось добавить только татуировки и сигарету в зубах. Такое ощущение, что он сейчас побежит, перепрыгнет, матернувшись, через ограждение, откроет глазом бутылку пива, которую потом выдует залпом, разобьет ее донышко, грохнет остатком бутылки какого-то хрена, выскочившего к нему навстречу «за давние обиды», а потом побежит в море спасать девушку от акулы. Параллельно будет рубить рок на электрогитаре.       А ведь, если подумать, уже много времени прошло с тех пор как Джено начал встречаться с Со Джун. Интересно, он с ней уже занимался сек…       «Да, и не один раз» - сразу понял Джемин, еще раз взглянув на Джено.