Зов твоего сердца

            Вадим*       Опять всё вернулось на свои места: утром ухожу на работу, Ваню в садик. Вечером его забирает тётя Даша, всё так, как и было прежде. Только вот Иван никак смириться с таким положением вещей не желает. Часто спрашивает про Кирилла, бросается к окну при каждом шуме проезжающей машины. Да, мне больно, нет, не за себя, за своего сына, что его не уберёг от боли. Думаете Кирилл не пытался поговорить? Он настойчиво звонил, присылал СМС, но зачем всё это сейчас? Когда в один момент рухнуло всё то, что мы так тщетно пытались построить вдвоём.       — Вадим, ты совсем изменился, грустный какой-то.       — Светлана, это тебе всего лишь кажется.       — Можешь скрывать сколько угодно, но я-то сразу увидела перемены в твоём настроении. Что-то случилось?       — Ни больше, ни меньше, всё как у людей. Да и вообще, Светлана, прошу тебя, не заводи больше этот разговор.       — Хорошо, в душу лезть не собираюсь.       — Спасибо.       Всего несколько фраз разговора, как нас объявили по громкой, снова выезд. Оно и к лучшему, с работой хоть как-то забывается. Боль на мгновение затихает, но стоит остаться одному и хочется кричать от нестерпимой боли. Но я выдержу, сотни людей проходят через это, я должен, хотя бы ради сына.       — А что за вызов, не сказали? —       Что-то вроде травмы в пассажирском автобусе.       — Что там случилось?       — Что гадать, приедем и увидим, да мы уже подъезжаем собственно говоря.       Петрович взял чуть вправо, припарковался у обочины. Чуть дальше от нас стоял автобус, возле него крутился кондуктор. Очень объёмная женщина и водитель, тот вообще был похож на сморчка. Из-за широкой спины пассажирки его практически не было видно. Сумку с лекарствами в руки и бегом, на земле лежит парень лет так шестнадцати, пальцами зажимая свой нос.       — Что тут произошло?       — Да вот, женщина врезала парню пару раз, кровь из носа так и хлещет.       — Конечно врезала, и поделом ему, не фиг в жопу мне заглядывать. Осмотрели пацана, кровь к тому в времени остановилась. Пара влажных салфеток, Светлана помогла ему вытереться. Убедившись, что всё хорошо, пассажирка отправилась по своим делам, грозно глянув на прощание на парня.       — А ручки свои шаловливые при себе держи, это я ещё мягко с тобой поступила. Надо было для строгости ещё врезать тебе пенделя. Парень посмотрел на женщину, затем на меня, по его взгляду было видно как он возмущён.       — Вот и делай добро людям. Мне конечно стало интересно, что же тут на самом деле было.       — Парень, за добро по морде не дают. Сказал эти слова и сам осёкся, как же не бьют, когда сам до сих пор отойти не могу от плевка в душу. От того, что меня растоптали грязными ногами при всех.       — Понимаете, захожу в автобус, а там она, ну это горилла. Стоит такая важная и совсем не чувствует, что её платье впилось ей в задницу по самое не хочу. Конечно, я дурак, что решил всё исправить, куда ей с таким бампером что-то чувствовать.       — Ну стоит и стоит, а тебе-то что до неё?       — Да люди же смотрят, а мне хотелось лишь помочь ей.       — Ну и?       — Короче, своей рукой вытащил платье из её задницы, только вот эта корова не оценила. Резко повернулась ко мне и как врежет по морде! Извращенцем обозвала.       — Я и спрашиваю, за что?       — Мелкий засранец, нечего трогать, что не следует. Вроде и понять самому, что всё, остановись, так нет же. Решил всё исправить.       — Как это?       — Ну того, ладошкой платье отправил туда, откуда я его вытащил, ну в задницу ей. Сделал всё как было.Только теперь она вообще освирепела. И вот итог: нос мне разбила до крови, да и ещё при всех обвинила меня, что я лапаю её. Такое услышать не каждый день удаётся, живой анекдот просто. Жалко пацана, сам смеюсь, что даже живот заболел. Света и та тоже хохочет, жалко, что Петрович это не слышал. Ну да ладно, я это исправлю. Парень поднялся, я предложил его подвести, нам всё равно на базу и по пути. Тот теперь сам понял свою оплошность, рассмеялся. Воспоминания нахлынули, а совсем недавно всё было так же, ну чуть по-другому конечно. Каждый миг помню, словно это было вчера и неважно сколько прошло времени. Садимся в машину, Светлана рассказывает анекдот Петровичу. Я же с грустью смотрю в окно, наблюдая, как быстро проносятся машины мимо нас. Закрываю глаза, но от боли не избавиться.       Настал вечер, позвонил домой.       — Да?       — Тётя Даша, как там Ваня?       — Ты знаешь, он так изменился, сегодня плохо ел. Постоянно бежит к окну, смотрит на машины и возвращается к своим игрушкам совсем разбитым. Он от чего-то грустит.       — Можно я с ним поговорю пару минут?       — Конечно, Вадим, может он волнуется зря.       — Малыш мой, что за грусть?       — Папочка, ты скоро домой?       — Сынок, мы завтра увидимся, ты же знаешь, что я на работе.       — Знаю, но мне так грустно. Кирилл совсем нас не навещает, а он мне обещал, что будет со мной всегда.       — Ваня, не грусти, завтра мы с тобой погуляем где-нибудь, я тебе твоё любимое мороженое куплю, всё будет как и прежде.       — Папа, ты же тоже скучаешь по нему? Я это вижу, ты грустишь. Как же Иван прав, я не то что скучаю, а просто не могу свыкнуться с тем, что меня так обманули. Лгали до последнего, а я верил как идиот, да и сыну причинили боль. Сам не знаю, как теперь быть, часто думаю над тем, чтобы поменять квартиру. Уехать отсюда, здесь всё напоминает о нашем коротком счастье. Но есть одно «но», Иван, здесь тётя Даша, которая в любой момент поможет, поддержит. Настает утро, бегом домой, нужно Ивана собрать, увезти в садик. Немного прибраться, отдохнуть, приготовить еду. Да много чего нужно, хотя совсем нет сил. Стиснув зубы, делаю свою работу, а иначе не выжить в этом мире. Нужно всё забыть, жить как раньше. Хотя тогда я тоже думал, что всё, что мне конец.       У меня есть сын и это главное, я не должен допустить, чтобы он грустил из-за меня. Это только моя вина, всё, что произошло с нами. Вечером забрал сына, я думал что всё успокоится, но нет же.       — Папа, а почему Кирилл больше не приходит?       — Сына, так бывает, иногда взрослые перестают друг друга понимать, вот как мы с Кириллом.       — Но нам же всем было так весело.       — Мне так жаль, Ваня, это моя вина.       — Да, ты виноват, я же вижу что Кирилл звонит, а ты трубку не берешь. Сам потом сидишь в своей комнате и плачешь. Ну почему, скажи, почему?       — Ваня, я не могу тебе это объяснить, ты это сейчас не поймёшь наверное.       — Конечно, ты всегда думаешь, что я ещё маленький, глупый. А сам говорил, что я уже совсем большой.       — Ваня, давай пойдём в парк, там мороженое купим.       — А когда Кирилл с нами был, всё равно было намного веселей и ты был весёлым всегда.       — Знаю, я всё знаю, но ничего уже не изменить.       — Я изменю, я смогу. Тогда я совсем не предал внимание словам, сказанные моим сыном. Всё станет ясно намного позже, когда сердце будет разрываться от боли.