Черные сны

Каждую ночь его преследуют кошмары. Кажется, что за эти несколько недель даже напарница привыкла к его ночным вскрикам. Могучий, непоколебимый варвар благородного клана Красного Тигра, надежный оплот и защита, больше похожий сейчас на избитого зверька, чем на сильного воина – Даэлан тяжело усмехается, сбрасывая с плеч рубашку, промокшую насквозь от пота. Рука привычно тянется за брошью. Прохладный металл приятно успокаивает тело, хотя изнутри Даэлан похож больше на натянутую струну; вот, еще мгновение, и все то, что утгардтец копит в себе из ночи в ночь, треснет, как переполненный кошель. В дверном проеме маячит фигура нанимательницы. Варвар тяжело вздыхает. – Снова, Даэлан? – спрашивает его Терона. – Тебе опять снился убийца? – Нет, – отрывисто отвечает он, с шумом вдыхая ночной воздух, – снилась она. Даэлан чувствует себя неловко. Поиски культистов затянулись намного дольше, чем они рассчитывали с Тероной, а вдобавок к этому сны, посланные брошью его убитой матери, с каждой ночью становились все темнее. Он чувствовал, что это значит. Конец этому кошмару близок, как никогда прежде. Но все же, Даэлан не собирался становиться обузой для своей нанимательницы. – Я разберусь с этим, я обещаю, – заверяет варвар взволнованную эльфийку. Терона качает головой, кутаясь в шерстяной плащ, а затем оставляет его. Они выходят на Северную дорогу глубоко ночью. Только так, уверяет Терона, они доберутся до ворот Лускана незамеченными. Даэлан уверен, что причина в другом, но не спорит. Он закрывает глаза, подставляя лицо потокам бушующего ливня. – Получай, утгардтская сука! От удара тяжелым сапогом рыжеволосая женщина отлетает в стойку оружия. На ее спину падают колчаны, связки арбалетных болтов и прочая расходная мелочь, градом покрывающая ее избитое тело. – Даэлан, смотри! – указывает Терона куда–то вдаль. Он уже знает, кто это. – И это все, на что ты способен? – она поднимает голову. Ее прекрасное лицо заливают алые струйки. Женщина сплевывает на землю. – Воин Красного Тигра никогда не сдается… – Воин Красного Тигра никогда не сдается, – шепчет Даэлан. Его виски пульсируют, а по спине бежит холодный пот. – Кажется, ты мне что-то должна, девочка, – скрипучий голос незнакомца обращается к Тероне. Мелькает всполох, отражаясь на лезвии топора. Топора с зазубренным лезвием. – Состязание Мутамина окончено, – спокойно отвечает эльфийка, вглядываясь в лицо дворфа, перегородившего им дорогу. – Я не собираюсь делиться наградой. Незнакомец лишь усмехается. – Я всегда получаю то, что хочу. – Я всегда получаю то, что хочу, – шипит он, оттаскивая ее от стойки за волосы. – Всегда, – стальная перчатка с легкостью дробит кости, а женщина, тихо вскрикнув, инстинктивно прикрывает лицо руками. – Я не был бы в этом так уверен, – проговаривает Даэлан, выходя вперед. Дворф поднимает на него маслянистые глаза. – А ты еще, едрить твою мать, кто? – спрашивает он, окидывая могучую фигуру варвара глазами. От неожиданного удара в грудь дворф отшатывается, и, не удержавшись на ногах, падает в набухшую от дождя землю. Даэлан неспешно подходит к нему. – Это ты, – варвар с ненавистью выплевывает слова, – это ты! Кровь клокочет в венах, шум в голове перекрывает крики Тероны, пытающейся оттащить его. Еще один удар, еще один. Лицо дворфа напоминает кровавую кашу, но он до сих пор дышит. Вся боль, весь страх, что она испытала в ту ночь. Даэлан вернет этот долг сполна. Лезвие топора рассекает плоть с той же легкостью, с которой киль могучего фрегата разрезает морскую гладь. Огненно-красные волосы прилипают к коже, смешавшись с кровью, потом и грязью. Женщина открывает рот, и ее дыхание обрывается на полувдохе. Остекленелые глаза последний раз смотрят на убийцу. – Я – Даэлан из клана Красного Тигра, – рычит варвар, вбивая каждое слово в тяжелый доспех. Тело его врага трепыхается, исторгая из себя алые потоки. Дворф хрипит, не в силах шевельнуться, – Красного. Тигра, – двуручный топор Утгардта вгрызается в сталь, кожу, вонючие потроха, извлекая их наружу. – Запомни эти слова. Он отворачивается от груды мяса и доспехов лишь тогда, когда последний булькающий звук вершит оконченное дело. Поворачивается к бледной как смерть Тероне, сжимающей топор с зазузбренным лезвием. – Все кончено, – хрипло шепчет он и падает на колени. Его черные сны больше никогда не вернутся.