Тихоня Пак Чимин

Когда ты тихий, серый, не заметный, для своих ярких и активных одногруппников, то теряешься среди них. Тебя не замечают, и слава богу не трогают. Обходят стороной, и не зовут в кафе, или караоке. С тобой не хотят напиться и оттянутся в клубе. Ведь все думают, что ты скучный и не интересный. А если все совсем не так, если ты умеешь быть весёлым, умеешь дружить и заботиться. Умеешь все тоже самое, что и другие. Но из-за своей ориентации боишься подпускать людей к себе, боишься, что друзья к которым ты привыкнешь и прикипишь всем сердцем отвернутся от тебя, как было в школе. Боишься тех издевательств, но вроде все уже взрослые люди и всё понимают. И вряд-ли, на последнем курсе универа, кто-то будет осмеивать тебя у всех на глазах, или ловить после занятий и издеваться. Но страх прошлого не даёт спокойно жить и радоваться жизни. Особенно, когда ты влюблён в самого гомофобного парня из всех гомофобов. Который только одним взглядом нагоняет ужас, но только не на тебя, а на других. У тебя-то, от его взгляда дикий стояк в штанах и шум в голове. Но напоминаю, ты тихий и замкнутый, и тебя не замечают. Хорошо, что не замечают, целее будешь. Вот и Чимин, наш скромняшка сидит себе спокойненько в столовой, как всегда один, попивает холодный сок, и он не достаточно холодный, что бы остудить его. Смотрит на Юнги, как тот сидит в углу, в окружении своих друзей. Развалившись на стуле, в расслабленной позе, ноги разведены и он ими качает, то сводит, то разводит, и Чимина это гипнотизирует. Он не на шутку заводиться, кожа горит, пальцы покалывает от желания вцепится в эти бёдра и угомонить эти фрикции. А сок в руке заметно нагревается от жара молодого тела. Чимин успокаивается только тогда, когда один из парней садится напротив Юнги и прикрывает его. Сердце снова замедляется, дыхание выравнивается, жар спадает, и кажется, что все хорошо. Но в один момент Юнги выглядывает из-за своего друга и смотрит прямо на Пака. Похоже кого-то спалили за откровенным разглядыванием. Его заметили, и между бровей Юнги появляется морщинка, в глазах недобрый огонёк, и вроде все должно быть нормально, что уже и посмотреть нельзя? Но Юнги резко опускает взгляд вниз… и его глаза расширяются. Пак повторяет за ним, смотря на свою ширинку и все понятно. Да тут любому будет понятно! Не долго думая он подрывается с места забывая о еде, забывая о сумке, мчит на выход. Слыша только злой рык и звук падающего стула. Юнги срывается за ним и бежит как хищник за добычей. Чимин ничего не замечает, врезается в людей, роняет их и хотелось бы извиниться, но блять…! Сзади нагоняют, он слышит как бежит Мин и ему кажется что он чувствует, как тот дышит ему в затылок. Надо же было так глупо спалиться, почти пять лет он за ним наблюдал и мечтал о нем. А сейчас бежит от него, зная, что если его догонят то ничего хорошего не произойдёт. А ведь осталось то месяц доучится и все свободен. Взрослая жизнь ждёт, работа там и все дела, можно расслабить булки, и возможно жизнь наладиться. Но нет же, спокойная жизнь видимо недоела непоседливой заднице Чимина, что она решила сговорится с его членом и так подставить нашего стесняшку. И блять, как неудобно бегать со стояком, запустить бы в штаны руку и поправить его по стойке смирно, но некогда его там зажало буквой Г, еще ширинка натирает. Просто хочется сдаться, потому что легкие жжёт, мышцы ноют и черт возьми член натерло так, что он горит огнём. И вроде сзади уже никто не бежит, ну да, Юнги может и славиться своей силой, но бегать это вам не руками махать. Бегать надо уметь, вот как Чимин, он умеет бегать ещё в школе научился, убегая от одноклассников. И бёдра у него крепкие, и вот как два года он в качалку ходит, можно сказать он окреп, возмужал. И что ему боятся такого мелкого и худого Юнги, однако боится ибо тот бьет сильно, кулак как кувалда, а в гневе он и разорвать может. Чимин оборачивается не видит Юнги нигде, он притормаживает и пытается отдышаться, облокачивается рукой на шершавую кирпичную стену, когда он только успел убежать за пределы универа? И сейчас в каком-то жилом квартале. Он идёт спокойно вдоль здания, заворачивает за угол, облокачивается лбом к холодной стене. Дыхание восстанавливается, но легкие жжёт. — Попался! — тихий шёпот на ухо, его вжимают лицом в шершавую поверхность. Чимин пугается, не сразу понимая, что вообще происходит, мозг отказывается работать ибо устал и кислорода не хватает. А у Юнги даже отдышки нет, он спокоен. Ну как сказать спокоен, он зол, но дышит нормально, даже не покраснел, как будто, не бежал вовсе, а прогуливался. Вот кто, точно, умеет бегать оказывается. — Я ничего не сделал, — пищит Чимин, его губы трутся о жесткий кирпич, когда он пытается что-то сказать. — А зачем убегал? — шепелявит Юнги и это больше похоже на то как змея шипит, и сейчас нападет на добычу, и отравит ее своим ядом. — Мне срочно надо было по делам, — губы ободрались и на серой стене появились разводы крови. — По каким делам? Хотел быстрее запереться в кабинке туалета и в который раз дрочить на меня? — Юнги опускает свободную руку на пах Чимина, сжимает его так, что искры перед глазами. Чимин скулит, пытается вырваться из сильной хватки. Хватает руку Юнги, которой он прижал голову к стене, приложив все силы дергает ее, получилось! Пак резко разворачивается, но из-за того, что Юнги крепко держал его за член, чуть-ли не воет. Хорошо, что Мин разжал ладонь, ведь он не ожидал, что Пак вырвется, иначе бы все… ПОКА, то ради чего все геи становятся геями. И тут для Чимина наступает полный пиздец, он вроде и вырвался, и повернулся. Но теперь он так близко к Юнги, что чувствует его дыхание у себя на губах. И теряется, в ощущениях. Его зажали в переулке, сильные руки снова держат крепко и обжигают. Глаза в глаза, Чимин дышит тяжело. И сдаётся, он прижимается в плотную и трется своим стояком об бедро Юнги, а носом утыкается в изгиб шеи, и дышит… дышит запахом Мина. И его кроет от этих ощущений, не замечая ничего вокруг и даже того, что Юнги его не отталкивает. И когда до него доходит, он поднимает взгляд и смотрит на старшего. А там азарт, там похоть, там просто ад на земле. Его припечатывают к стене, он бьется уже затылком, но болезненный стон заглушают губы Юнги на его. Эти чёртовы, маленькие, чуть розоватые, потрескавшиеся губы, на его пухлых и мягких. И это чертовски правильно, и о боже…! Это просто запредельно, нереально и до порхающих слонов в животе. Как в самых девичьих мечтах, когда первый поцелуй с тем, кого любишь. Не важно, что до этого его губы потёрли об стену, и они болят, и кровоточат. Он этого не замечает, мычит от удовольствия и все так же трется, трется, трется об бедро Юнги (Как нимфоманка которую пустили по кругу, а она все не может насытится) — Я тут недалеко живу, — Юнги отрывается от таких мягких губ и смотрит в затуманенные глаза Пака. — Ага, — только это может сказать Чимин, на большее его просто не хватает. Да не хочет он ничего говорить, а просто снова впивается в такие манящие губы Юнги. И вот кажется ещё чуть-чуть и он душу высосет из Мина. И резкое осознание слов и действий старшего, просто обрушивается на него. — Как к тебе? Подожди, черт, черт, черт! Что происходит? Ты же гомофоб! — поток невнятных фраз, слов, мыслей просто льётся из Чимина. — Кто тебе такое сказал? — Юнги слегка отстранятся, но не убирает бедро к которому младший до сих пор прижимается. — Ты! Ты сам сказал, точнее я слышал, как про тебя такое говорили. — Чимин немного теряется, ведь выходит он просто поверил слухам. Тогда получается, он уже давно мог подойти и во всем признаться. Ну придурок же ты, Пак Чимин, от этого хочется разбить себе голову об стену. А Юнги просто берет его за руку, ведет куда-то. Недолго, минут десять. Пока Пак уничтожает себя мыслями, а ведь если бы просто попробовал, может уже давно был счастлив. В себя его приводит хлопок закрывшейся за ним двери. И вот тут Чимин заметно теряется, он дома у Мина, тут все просто пропитано его запахом. Колени слабеют, он облокачивается на дверь, вдыхает полной грудью, чуть прикрыв глаза от удовольствия. — Моя постель тоже пахнет мной, — тихий шёпот на ушко и юркий язычок цепляет мочку, а затем зубы оттягивают ее. Мурашки по коже, Пак только и успевает наступить себе на пятки, что бы стянут ботинки. Он прижимает к себе Юнги, и не разбирая идет. Куда идёт? Он и сам не знает. Но знает Мин, он направляет. И вот они валятся на кровать, в одежде, потому что оторваться от желанных губ так не хочется. Юнги сверху, рвано дышит, залазит руками под рубашку Пака и… о боги! Эта мягкая и нежная кожа, перекатывающиеся под ней мышцы, чуть выпирающие ребра. Он гладит, изучает каждый миллиметр. А тот млеет, хватается за плечи, проводит ладонями по лопаткам и ниже, хватается за край толстовки и тянет на себя, пытается снять. Но чтобы это сделать нужно оторваться от губ, а этого так не хочется. Это делает Юнги, он чуть приподнимается, стягивает с себя верх и помогает раздеться Чимину. А младшего кроет, от одного вида бледной кожи, как будто фарфоровый и эти розоватые соски, маленькие, такие нежные. Руки сами тянутся… даааа! Они и правда нежные, Чимин тянет Юнги усаживая на свои бёдра, прижимается к одному сосочку губами. Ведь они так манят, горошинка твердеет, а Юнги хрипло стонет. Пак ведёт ладонями по спине, надавливает чуть ниже лопаток. Мин выгибается прижимается животом к груди младшего, трется своим стояком об его живот, пока тот самозабвенно вылизывает его соски. Юнги ничего не остаётся, как вцепится в волосы Пака, прижимать его голову ещё ближе. Хотя куда ближе то? Чимин гладит спину, щекочит ямочки на пояснице, проводит по бёдрам, тянется к ширинке Юнги. Все это Время он не переставал целовать его, везде, куда мог дотянутся. Он оставил кучу отметин и укусов, а Мин только стонал, терялся в ощущениях от мягких губ Пака. И когда уже ремень расстегнут, с замком покончено, Чимин валит Юнги спиной на кровать, стаскивает с него штаны вместе с боксерами, снимает с себя оставшуюся одежду. Он седлает бёдра старшего, снова впивается в его губы. Они целуются и руками изучают все, что ещё не успели изучить. Гладят нежно, мнут сильно до синяков. Как изголодавшиеся хищники, которые наконец-то получили мясо. Юнги нащупывает тумбочку рядом с кроватью, пытается дотянутся до полочки и как удачно Чимин оторвался от губ, и уже спустился на шею, целует кадык, ниже ведет языком по ключице, ниже между мышцами груди, ниже обводя пупок. Мин только немного отвлёкся, что бы открыть ящик, достать смазку. — Ох че.ох.рт! — толи крик, толи стон. Чимин просто, сразу, без предупреждений, заглатывает на всю длину. У Юнги баночка выпадает из рук, а его аж подбрасывается на кровати. Выгибает так, как будто в него бес вселился, и Пак его сейчас изгоняет. Приятно до судорог в ногах, пальцы поджимаются, Чимин закидывает его ноги себе на плечи, не переставая делать глубокий минет. Поглаживает от щиколоток и до колена, выше, по нежной коже внутреннего бедра. Облизывает головку, играет с яичками. Все как в безумных фантазиях любого нормального гея (я не гей, но думаю именно так они и фантазируют) Юнги откровенно стонет, тащится от всего этого, не обращая внимания ни на что. Особенно на то, как Чимин находит баночку, выдавливает содержимое себе на пальцы, как подставляет его к розовенькому ни разу, ни кем, не тронутому колечку мышц. Юнги дергается, а когда понимает что к чему, его член опять резко заглатывают, проталкивая один короткий, но очень пухлый палец. Юнги кричит, от удовольствия спереди и несправедливости сзади. Он всегда был сверху, и как бы, не собирался менять свою позицию. Но когда этот наглый палец прошёлся по простате, а его головка достала до стенки глотки, все мысли об абсурдности всей этой ситуации ушли на дальный план, можно сказать вообще за горизонт. И вообще все это не так уж и больно, а пиздец просто, как приятно. Но Мин забирает свои слова обратно, когда в него аккуратно вводят второй палец. Вот тут уже, умелый минет от Пака-глубокаяглотка-Чимина не спасает. И слезы сами накапливаются в уголках глаз, но блин соберись Мин Юнги, ты же мужик! Хотя какой мужик, когда в жопу вжик-вжик? И вот боль уже отступает и снова хорошо, и снова эти пальцы приносят удовольствие. Радость от того, что ты парень и у тебя есть простата. Почему раньше он этого не пробовал, и как вообще сейчас согласился? Да сам не знает, просто так хорошо, так запредельно приятно. И Пак такой нежный и заботливый, так старается не причинять много боли. Развозит пальцы медленно и нежно, целует живот. Поднимается выше и смотрит с такой мольбой в глазах. Конечно! У него там стояк железный, сперма в голову бьет, терпеть нет сил. Он умолять готов Юнги. А Мин тянется к баночке со смазкой, выдавливает себе на ладонь и касается члена Пака. Тот глаза закатывает, выдыхает резко, тащится от больших и умелых ладошек Юнги. Пока сам вставляет в него уже третий палец, отвлекает поцелуями и засосами на шее, и ключицах. Трогает тот самый комочек чаще, кайфует, от того как Юнги срывает голос от стонов. И вроде уже все, готовы и он и Мин. Но все равно Чимин тянет, ведь кажется, что стоит войти и сразу можно кончить. Да от одной мысли, что можно войти, уже хочется кончить. Да как бы вообще не кончить, от того, что мысленно ты уже вошёл. Пак вынимает пальцы, Юнги перестаёт ему надрачивать. Они смотрят глаза в глаза, тяжело дышат, пот стекает по телам. Чимин пристраивается и толкается, медленно всего на головку. Но ему этого мало, а вот Юнги этого много. Одному приятно, другому нет. Но Мин знает, что потом будет хорошо. Знает, потому что много раз сам видел, как хорошо тем кто снизу. Да и ощущения, от одних пальцев Чимина и наслаждения от них, ещё отдаётся приятной негой. Пак выходит и толкается ещё, на этот раз глубже, уже на половину. Чувство обволакивающих, горячих и плотных стенок приносят ему наслаждение. И тихие стоны срываются с его губ. Он выходит снова и толкается, уже на всю длину. Останавливаясь, даёт время Юнги привыкнуть. А Юнги кажется, что к такому нельзя привыкнуть. Это вообще не нормально, больно, но возбуждение все равно не проходит. Он хочет, что бы Чимин двигался. Он хочет чувствовать эту боль. Подвиливает слегка бёдрами и даёт зелёный свет. Чимин немного отстраняется, снова толкается обратно. Там тепло, хорошо, от туда не хочется выходить. Все сжимается и можно прочувствовать каждый миллиметр своим членом. Младший пробует ещё и ещё, ищет, меняет углы, закидывает ноги Юнги себе на плечи, и когда слышит протяжный стон удовольствия, радуется что нашел. Начинет всё активнее вбиваться в такого желанного парня. Сколько он об этом мечтал? Правильно пять лет почти. Они одногодки, но Юнги чуть старше. Но Пак выглядит как подросток, хоть и тело у него как у Аполлона, а Юнги выглядит старше своего возраста, хоть худой и ростом чуть выше Пака. Но ножки у него такие красивые, любая девушка позавидует. И вот они закинуты на плечи Чимина, а он в этот момент ускоряется все больше. Пытается ворваться все глубже, движения резкие, потому что он уже на грани. Пак чувствует как пульсирут все внутри, как Юнги сжимается вокруг члена. Как его спина прогибается и он кончает, его сперма долетает до подбородка, немного на груди и на животе. Его трясёт после оргазма, Чимин делает последние толчки и изливается внутрь, пока старший сжимается на его члене, как будто высасывает все до последней капли. И сразу так хорошо, такая лёгкость, удовольствие растекается по всему телу. Чимин опускает ноги Юнги, падает на него сверху. Они тяжело дышат и улыбаются. — Я заметил тебя ещё года три назад, — Юнги пальцами зарывается в волосы Чимина. — Ты так странно на меня смотрел и убегал потом. Пару раз я пытался тебя подловить, но ты вечно исчезал в последний момент. А недавно мой друг застукал тебя в туалете и сегодня в столовой рассказал мне, как ты стонал мое имя, — Юнги улыбается своей самой счастливой улыбкой. — Хорошо, что сегодня я тебя поймал. Я счастлив! Чимин слушает все, что говорит Мин и тихонько всхлипывает. Прижимает его к себе сильнее, как самое ценное, что у него может быть. Хотя теперь так и есть, дороже Юнги у него ни кого нет.