Часть 1
24 ноября 2018 г., 01:02
Короткая стрелка часов медленно переползла за одиннадцать, уныло сообщая о приближении четверга. Разморенный теплом камина Драко растянулся на удобном диване, пальцами скользя по его тёмно-зелёной бархатистой обивке, и прикрыл глаза. В гостиной царила по-домашнему уютная тишина. Все младшие ученики уже разбрелись по своим комнаткам и утонули в счастливых сновидениях, студентов пятых и шестых курсов, ошивавшихся вокруг него пару часов назад, он собственноручно разогнал. Атмосфера одиночества и единения с мыслями казалась практически идеально воспроизведённой, не хватало только маленького личного домовика с горячей кружкой чая и хрустящего «Ежедневного Пророка», открытого на восьмой и девятой страницах. Разворот всегда броско пестрел заголовками с соревнований по квиддичу, остальную газету Драко с легкой руки отправлял в камин. По словам отца, она приносила обществу хоть какую-то пользу только в двух случаях: когда брала интервью с Малфоями и сообщала о повышении стоимости золота. Драко нашёл ей ещё одно применение и каждый раз с наслаждением выделял двадцать минут, а то и все полчаса, чтобы погрузиться в тайны спортивного мира.
Будь Драко на пару лет младше, он бы так несомненно и сделал, но события, перевернувшие его жизнь этим летом, больше не давали и шанса на подобные вольности. Детство закончилось с прикосновением к его запястью палочки Тёмного Лорда и беспрекословным приказом, от воспоминаний о котором у младшего Малфоя до сих пор тряслись коленки, а в горле сжимался удушающий ком. Но Драко храбрился. Не без помощи Снейпа, конечно, иначе его разум пошатнулся бы еще до приезда в замок. Он вообще не понимал, зачем ему теперь учиться, какой в этом толк, ведь в грандиозные планы Тёмного Лорда входило убить Поттера, а ради него и Хогвартс разрушить не жалко. Но отец с мамой настояли, и Драко впервые почувствовал себя шпионом, которому поручено уничтожить нерушимые стены легендарной школы изнутри. Признаться в собственном страхе он не решался даже себе.
Драко взмахнул палочкой, отвлекаясь от мыслей, которые терзали его уже не один месяц. Газета плавно, с тихим шорохом опустилась на колени. Драко принял удобное положение, подкладывая под голову толстую подушку, и недоумённо взглянул на пожелтевшие серые листы. Газета почему-то датировалась маем, на первой полосе красовалась ошалевшая после битвы в Министерстве кровавая рожа Поттера, а восьмая страница по неизвестным причинам отсутствовала. Когда на магический мир обрушился шквал новостей о возвращении Тёмного Лорда, Пророк увеличили тираж в пять раз, и изображение тупо хлопающего глазами Золотого мальчика с невообразимой скоростью разлетелось по всем домам волшебников. Драко в тот день с удовольствием сжег восемь экземпляров, довольствуясь обхватывающими лицо Поттера языками пламени. Поэтому, когда в руках Драко оказалась девятая версия злополучной газеты, ему пришло в голову, что среди слизеринцев скрывается его почитатель. Иначе зачем полгода хранить этот дурацкий выпуск в гостиной подземелий. Хорошенько выругавшись, он скомкал выпуск и с размаху закинул в камин, обещая себе, что найдёт и прилюдно отчитает нарушителя культа «АнтиПоттер», который он возглавил ещё на самом первом курсе шесть лет назад. Мысль ушла так же быстро, как и возникла, и Драко истерично рассмеялся, бездумно поднимая руку. Под белоснежной рубашкой шевелилась метка, едва ли просвечивая при тусклом свете огромных ламп. Он, чёртов Пожиратель Смерти, приготовился в лучших традициях Малфоев ставить на место сопляка, который всего-навсего не в курсе местных распорядков? Пусть с этим лучше разберётся Панси, а он займётся более важными делами.
Погружённый в собственные мысли, он не заметил, как помещение наполнилось девичьим щебетом. Драко уже приподнялся, чтобы прогнать взашей нарушительниц его уюта, но внимание неожиданно привлёк их разговор.
— …нет, ты представляешь, она с пеной у рта мне доказывала, что Гарри Поттер — мальчик с тяжелой судьбой. Якобы все годы он жил в кошмарном доме у своих магглов-родственников, которые запирали и били его, — пренебрежительным тоном заявила одна из девушек.
— Да ты врёшь. Он всегда находился под покровительством Дамблдора и Министерства, наверняка купался в роскоши. Он же Избранный, — Драко закатил глаза.
— Слухи есть слухи, от них не уйдёшь, но моя информация добыта тяжёлым трудом из достоверного источника. Тем более, в «Пророке» уже писали об этом, но ситуацию явно замяли, — Драко глянул краем глаза на камин, в котором догорали страницы газеты.
— «Пророк» врёт, вот ему и не верят. Но, если ты говоришь правду, мне нет нужды его жалеть. Все мы знаем, кто в итоге победит, милая, а юный страдалец погибнет от руки Сама-Знаешь-Кого.
Щебет смолк за тяжёлыми дубовыми дверьми спальни, и Драко задумчиво прикусил губу изнутри. Если бы Поттер приезжал в школу с синяками, Драко первым узнал бы об этом и воспользовался тысячей и одним поводом, чтобы подколоть его. Кроме того, о тирании магглов-родственников растрезвонили бы во всех газетах давным-давно. Надежда этого мира, Золотой мальчик, пригретый Дамблдором и Краучем-старшим, любимчик народа, возвращающийся каждое лето в дом, где его ненавидят и бьют, не может скрывать это уже столько лет. Или может как раз благодаря двум самым влиятельным лицам Британии?
Поттер всегда мастерски хранил секреты, и Драко отчётливо осознавал, что за неизменным выражением лица скрывается что-то, во что посвящены только приближенные друзья и знакомые. Гарри Поттер окружил себя самым незадачливым обществом, смешал лучших волшебников и волшебниц мира с любителями магглов, но не нашёл места для одного мальчишки, который просто хотел наладить связи. Задевало ли это Драко до сих пор? Да, ещё как.
Драко всегда считал себя Избранным. Он родился в великолепной семье с идеальной родословной, в его жилах текла благородная, почти что королевская кровь. Драко с самых детских лет получал образование только высочайшего качества, объезжал самых дорогих коней, присутствовал на мероприятиях, о которых говорили с восхищением и трепетом, пожимал руку лучшим магам столетия. Он знал, что такое роскошь и достаток, куча слуг-домовиков, готовая еда, мягкая постель. Всегда лучшая одежда, лучший дом, лучшие друзья, словом, лучшая жизнь. И Драко искренне верил в то, что он тоже — лучший. Он избран этим миром, чтобы гордо занимать положение в обществе. Когда в его жизни пока только в виде имени появился Гарри Поттер, он поверил в то, что этот мальчик достоин быть рядом с ним, потому что его тоже называют Избранным. Но Гарри, которого холило и лелеяло всё магическое сообщество, отказался быть рядом с Драко, и в маленьком Малфое на долгие годы поселилась обида. Обида за то, что такому избранному, как он, Избранный Гарри Поттер предпочёл не стоящих ни гроша Уизли и Грейнджер. Спустя годы ненависть переросла в одержимость, над которой осмелилась подшучивать Панси, и сейчас Драко вряд ли бы ответил на вопрос, почему он всё ещё цепляется за него. Наверное, по старой привычке, иначе он общаться с ним не умеет, а Поттер, зараза такая, уступать ему в многолетнем споре не хочет.
Драко потёр глаза и сел. Хватит думать о нём. Часы мерно отстукивали начало первого, намекая на то, что утро будет совсем не бодрым. Неожиданно, в проёме картины образовалась Панси, бледная и растрёпанная, будто за ней гнался призрак по всему подземелью. Драко слегка изогнул бровь, оценивая взглядом не самое лучшее состояние девушки.
— Ох, Драко, — Панси подняла на него взгляд и отрешённо качнула головой. — Ты ещё не спишь?
— Нет. Ты в порядке? — Драко бездумно задал вопрос, не вникая в причуды своего сознания, но Панси не заметила тени беспокойства на лице своего друга. Она тяжело вздохнула и опустила книги на столик рядом с креслом у входа.
— Да, я просто немного… устала, — она глубоко вздохнула. Блики пляшущего в камине огня скользнули по её синякам под тёмно-зелёными глазами. Драко предпочёл поверить её словам. Девушка слегка улыбнулась и направилась в сторону спален.
Драко внезапно пришла в голову безумная мысль.
— Эй, Панси, — она остановилась на первой ступеньке и обернулась, ища в темноте его серые глаза. — Помоги мне найти информацию о Поттере.
Панси странно улыбнулась и развернулась, спускаясь к Драко. Она осторожно сжала его пальцы и приподнялась на носочках, подходя к нему вплотную и оказываясь лицом к лицу. От Паркинсон пахло книгами, жжёным розмарином и зельем, которое они сегодня готовили у очередного бешеного почитателя Поттера — нового профессора по Зельеварению.
— Драко, даже в такое время ты совсем неисправим, — она заправила прядь за ухо и облизала сухие губы. Драко стало не по себе от такой близости, и он отступил на шаг назад.
— Что ты имеешь в виду? Просто найди мне информацию, — несмотря на свою усталость, Панси довольно звонко рассмеялась.
— Хорошо, что ты хочешь узнать?
Драко в свойственной ему манере растянул губы в ехидной ухмылке.
— Я тут ненароком узнал, что Поттер якобы у нас бедная овечка: живет в тирании своих родственничков, получает за свой длинный язык и периодически проводит время взаперти. Это правда?
Девушка удивлённо приподняла брови. В голове Драко закрались смутные подозрения.
— А ты разве не в курсе? Об этом знает всё магическое сообщество, — он нахмурено свёл брови. Панси опустилась обратно и осуждающе скрестила руки на груди. — Да ладно тебе! Поттер каждое лето возвращается на свою маггло-вечеринку, правда в последние годы он чаще ошивается в доме этих Уизли. В детстве его запирали в чулане под лестницей, а всё остальное время он был личным домовиком для этой семейки: готовил, стирал, убирал, — Панси пренебрежительно махнула хрупкой ладошкой. — Говорят, что даже пару раз ему прилетало от хозяина дома, но Мерлин их знает, эти газеты, может там и приукрасили для читателей.
— Врёшь, — выплюнул Драко.
Панси закатила глаза.
— С чего мне тебе врать? Это подтверждал даже сам мистер Избранный.
Драко задумался. Панси усмехнулась и лёгкой походкой направилась в сторону спален. Когда этот слизеринец погружался в свои мысли, его не стоило трогать.
— Эй, Панс, — окликнул её Драко. — Я нашёл в гостиной газету с битвы в Министерстве. Кажется, у нас появился фанат Поттера.
Панси широко ухмыльнулась и прижалась щекой к дверному косяку, обхватывая его ладонями с обеих сторон. Её зеленые глаза сияли опасными искорками, и той бледности на щеках, которую Драко заметил несколько минут назад, как будто и не существовало вовсе.
— Хочешь пригреть его под своё крылышко, Малфой?
— Избавляюсь от дезертиров, Паркинсон.
Улыбка Панси смягчилась.
— Я рада видеть тебя в таком состоянии, — она намеренно сделала ударение на предпоследнем слове и кивнула на скрытую под белоснежной тканью метку, — пока ты не зациклен на проблемах, я вижу в тебе прежнего Драко. Такого, какого знала всегда. И разберись уже с Гарри Поттером, ты знаешь, как сильно он на тебя влияет.
— Панс, осторожнее, — холодно отрезал Малфой.
Панси вздохнула и бросила короткое «Лучше бы ты меня послушал», скрываясь за дверью спальни.
***
Ночь выдалась наполовину бессонной, наполовину кошмарной. Поначалу глаза открывались каждые пять минут — в голову сразу же лезла колдография Поттера, потом сон наконец сморил его, но и он продлился недолго. Драко вскочил с кровати в холодном поту уже через полчаса и с ужасом уставился в задёрнутый полог напротив. Перед глазами плясали страшные изображения людей в масках, Тёмный Лорд, шепчущий ему что-то на Парселтанге, и неодобрительное лицо Люциуса, готового отречься от сына в сию же секунду. Драко машинально провёл дрожащей ладонью по спутанным волосам и с жадностью опустошил стоящий на тумбочке бокал с водой. Страхи отступили, реальность обретала черты любимой слизеринской спальни, но легче от этого не стало. Драко рухнул обратно на подушку и закрыл лицо ладонями, надеясь, что от шума никто не проснулся. Он страдал от кошмаров уже три месяца и ловко скрывал свой недуг только благодаря зельям Снейпа. Но сегодня как назло кончились все пузырьки, и измотанный заданиями с Исчезательным шкафом Драко совсем забыл об этом упущении. Уснуть удалось только под утро. Чудесная мазь Панси с лёгкостью справилась с огромными синяками под глазами, хоть и имела временный эффект, но его хватало с лихвой, чтобы показаться на завтраке. Первое занятие Драко прогуливал, вместо этого в его планах стоял поход к Снейпу. Правда в дополнение придётся выслушать очередную лекцию насчёт своего состояния и пропуска Чар. На сборы потребовалось чуть больше времени, чем обычно, но Драко остался вполне себе доволен своим внешним видом и гордой походкой прошагал к привычному месту в Большом зале. Поттера на месте всё ещё не наблюдалось, зато его дружки уже восседали за столом, и настроение стремительно поползло вниз, опускаясь до отметки «уныло-саркастичное». Интересно, почему этот придурок опаздывает? Спустя десять минут Большой зал заполнился криками многочисленных сов. Драко отодвинул тарелку и развернул свёрток с новым выпуском «Пророка». На первой полосе не упоминалось ничего интересного: аврорские вылазки в центре Кардиффа, очередное интервью с приспешниками Министерства, погибшие во время операции в Бирмингеме магглы. Спасибо, что хоть во время учёбы Избранного не суют везде, где только можно. Драко привычно развернул «Пророк» на своих излюбленных страницах. — Можешь не искать, сейчас о нём ничего писать не будут, — Панси села рядом и аккуратно сложила мантию на соседнее место. Незадачливый младшекурсник, который собирался занять его, столкнулся с холодным взглядом девушки и поспешно ретировался. Драко сложил газету вдвое. — Я не за этим её открыл. Ты узнала информацию? — девушка покачала головой. — Пока нет, думаю, что выясню это до обеда. Если ты не заметил, я всё утро провозилась со следами твоей ночи, и мне было чуточку не до того. Не успел Драко закатить глаза, как в проёме появился Поттер. Панси продолжала что-то вещать, но он уже не слушал её: всё его внимание сосредоточилось на Мистере Избранном. В голове мгновенно возникла зудящая мысль подколоть Поттера при первой же возможности, но желание неожиданно испарилось. Драко тупо уставился на взъерошенный затылок и нахмурился. Слова Паркинсон прочно засели в его подсознании, словно девушка прошлым вечером открыла ему глаза, и привычная мантра «Поттер бесит» уже почему-то не помогала. Ему стало отчаянно любопытно, правда ли то, что Золотой мальчик скрывает от мира ещё больше тайн, чем уже успел приоткрыть. Единственный способ узнать — спросить у самого Поттера или его друзей. Первый вариант казался более привлекательным: опускаться до низости общения с отбросами общества он не собирался, поэтому в голове Драко начал формироваться план по вытряхиванию информации из самого Гарри. Сидящий лицом к Драко Рон заметил его взгляд и наклонился, чтобы сообщить, как активно пялится на них Малфой. Грейнджер и Поттер синхронно обернулись, и Драко не удержался от того, чтобы послать в ответ кривую усмешку. Грейнджер фирменно закатила глаза, отворачивая своего друга обратно, однако Драко всё же успел заметить внушительные мешки под потемневшими глазами. Кажется, не у него одного бессонные ночи. — Драко, нам нужно поторопиться, через десять минут Чары. Панси уже успела накинуть мантию на плечи и пристально уставилась на задумавшегося Драко. Малфой отмахнулся от назойливой подруги. — Я иду к Снейпу за зельем, приду после перерыва. Девушка, очевидно не желая спорить, хмыкнула и покинула зал в одиночестве. Драко опустил глаза в тарелку. Есть совершенно расхотелось, да и к тому же действие мази заканчивалось, поэтому ему стоило поторопиться, чтобы ненароком не засветиться на всю школу своими синяками. Драко бросил вилку и встал, по дороге хватая Гойла за плечо, чтобы хоть как-то отозвать от себя подозрения. Поттер пристально за ним следил на протяжении всех этих месяцев и недаром получил в нос за подслушивание. Драко слежка доставляла только одни неприятности, он собирался действовать осторожно до самого конца курса и исполнить предназначенное в срок. К счастью, преследовать его никто не стал. Все студенты и преподаватели уже разбрелись по своим кабинетам, поэтому Драко не составило особого труда беспрепятственно добраться до верхнего этажа башни. В кабинете стояла гробовая тишина. Драко пробежался взглядом по склонившимися над книгами второгодками и остановился на Снейпе, испепеляющего холодным чёрным взглядом своего подопечного. — Мистер Малфой, подождите меня за дверью. Драко не требовалось повторять дважды. Через пять минут дверь распахнулась, и под шёпот толпы из кабинета вышел Снейп. Он вытащил из складок мантии флакон с тёмно-бордовой жидкостью и протянул Драко. — Это поможет избавиться от последствий ночи, — профессор внимательно осмотрел его лицо. — Зайдите ко мне вечером, после семи. Драко коротко кивнул и без слов быстро спустился по лестнице, на ходу выпивая зелье. Снейп ещё долго провожал его взглядом, пронзительным, пытливым и отчего-то немного беспокойным, но вскоре скрылся за дверьми кабинета. До следующего занятия оставался целый час, и Драко быстрым шагом направился в туалет, чтобы привести себя в порядок. Он захлопнул за собой дверь и ослабил узел галстука, который казался особенно удушливым в этот момент. Петля призывно висела над его душой уже который месяц, и от этого в животе туго скручивалось мерзопакостное чувство одичалого страха. Драко изо всех сил старался затолкнуть его поглубже, за задворки сознания, но едва ему стоило на секунду, на чёртово мгновение задуматься о том, что ему предстоит сделать, и оно тотчас вырывалось наружу, белой вуалью оседая на его без того бледном лице. Он справится, он сможет. Драко неустанно твердил это заученной поговоркой, мантрой, стихом. Он старался изо всех сил, но сегодня что-то явно пошло не так, и ни одно убеждение, подкреплённое действенным зельем Снейпа, не хотело работать. Драко вцепился пальцами в раковину, дрожа от собственных мыслей. Он ломался в отражении глаз, и от этого не становилось лучше. Через два дня ему передадут по шкафу первый «подарок». Через два дня Драко отнесёт его Дамблдору через посредников, и он скорее расшибётся в лепёшку, чем не выполнит это задание. В ушах эхом отразились крики заключённых в темницах Мэнора, а перед глазами замаячила безумная тётушка Беллатрисса, падкая на излюбленный Круциатус. А всё потому, что грёбаный Избранный не подох в ту ночь в Годриковой Впадине. Да, во всём виноват Поттер: в его потерянном статусе, в обидах, той боли, которую Драко испытывал сейчас. Всегда и везде этот идиот, вмешавшийся в судьбы миллионов людей, перевернувший его собственный мир раз и навсегда. С тупым выражением лица, покосившимися на бок очками, пронзительными зеленющими глазами и колким языком. Будь его воля, он бы сам запустил в него Аваду, но то, к сожалению, привилегия Тёмного Лорда. Не потому что он спустит с него три шкуры, Драко и так готовился к этому с момента получения приказа. Нет, без Поттера он не достигнет своей цели. Придурок должен жить, ведь он единственный в несправедливой вселенной так сильно мотивировал его, и за шесть лет Драко устал врать об этом себе самому.***
— Harmonia Nectierepasus. Любопытство — опасное чувство. Оно может подставить тебя в любую секунду, какие бы благие намерения ты ни имел. Когда Драко узнал, что дура Кэти открыла свёрток с ожерельем, сперва ему захотелось утопиться. Прыгнуть в озеро к русалкам и мифическому чудовищу, затопить ванную старост, что угодно, лишь бы избежать раскрытия, потому что он попался. Помимо всего прочего Поттер оказался не промах, и Снейп разложил ему целую теорию о том, что Избранный уже обо всём догадывается. К счастью, здравый рассудок МакГонагалл и присутствие рядом Северуса позволили свести ситуацию на «нет». Но упёртый Гарри не отступился, и Малфою срочно требовался новый план. Захламленная Выручай-комната за последние полгода превратилась в его второй дом и убежище, где спастись от одиночества, грызущего острыми зубами его искалеченную душу, оказалось проще всего. Порой Драко задыхался от спёртого противного запаха, видел невообразимые картинки перед глазами и считал себя в эти секунды умалишённым. Он терял грани между реальностью и иллюзией и часто находил себя лежащим на полу среди груды хлама: еле способного двигаться, дышать, жить. Возможно, причуды его собственного организма играли с ним злую шутку, возможно — Хогвартс. Во время очередного приступа, когда Драко ожидал Исчезательный шкаф, в его голове зародилась противная мысль и начала глодать изнутри. Медленно, методично, опасно, она пробиралась всё глубже и глубже, и Драко от отчаяния закричал, жмурясь изо всех сил. Драко сдёрнул покрывало с огромного массивного шкафа и открыл дверь. Маленькая белоснежная птица оставила после себя еле заметное перо и исчезла в железной клетке под шёпот заклинания. Оставалось ждать какие-то пару минут. — Я знал, что найду тебя здесь. Драко дёрнулся, как ужаленный, и вскочил с места, осматриваясь. В одном из проходов стоял Поттер. В знакомом взгляде зелёных глаз Драко увидел то, чего боялся всегда, — упёртость и нежелание отступать. Гарри сделал осторожный шаг и на секунду сузил глаза, стоило Малфою вскинуть руку со своей палочкой. — Зачем припёрся, Поттер? — цедил Драко, пытаясь унять тупую дрожь. Гарри осмотрелся и развёл руками. — И как ты сюда зашёл? — Да как-то оказалось открыто. Драко стиснул зубы до боли в челюсти. Поттер семимильными шагами приближался к нему, и Малфой судорожно осмотрелся, пытаясь найти пути к отступлению, но их не нашлось: за спиной высилась гора хлама, а выпускать из виду шкаф он не собирался. — Тебе тут не место. Убирайся, иначе я тебя убью. Гарри усмехнулся и сделал ещё один шаг. — Кишка тонка, — Драко нервно ухмыльнулся в ответ на эти слова. — Пытаешься геройствовать, Поттер? — Опусти палочку, Драко. Пожалуйста. Драко запрокинул голову назад, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Уголки глаз обожгли предательские слёзы, а в горле застрял тугой ком, из-за которого дышать стало ещё труднее, чем прежде. Ненавистный эгоист, выскочка, подхалим, беспросветный идиот и тупица, баран, каких поискать надо, упёртый ублюдок, который после всего того, что произошло между ними, смеет приходить и просить его что-то делать. Не приказывать, не язвить, не подкалывать, а просто просить: тихо, спокойно, с твёрдостью в голосе. Драко, каждый раз слыша это поттеровское «просто», ощущал себя последним глупцом, усложняющим собственную жизнь. — Отойди или я не ручаюсь за свои действия. Гарри отступать не собирался. Когда его бледную руку сжала тёплая ладонь, Драко ощутил чувство, похожее на Экспеллиармус, только Гарри никаких заклинаний и магии не применял. Поттер смотрел пристально в душу, забирая палочку из его рук. Так просто и легко, как будто отнимал конфету у ребёнка, и Драко почувствовал, что сейчас расплачется. От отчаяния в голове зашумели проклятия, и вспышка неконтролируемой магии всколыхнула помещение, отталкивая Поттера на пару шагов назад. Гарри едва удержался на ногах и вцепился пальцами в торчащую из очередной груды ножку стула. Драко пугало собственное состояние. Нет, оно держалось неидеальным уже не первый год, но теперь в нём что-то изменилось, иначе прежний Драко никогда бы себе не позволил нервный и тем более магический срыв на глазах у врага. Более того, он никогда бы не допустил того, чтобы Поттер забрал у него палочку просто так. От осознания этого его охватило чувство, которое он прежде никогда не испытывал. Он не мог дать ему какого-то конкретного определения: грудь сдавливали невидимые железные тиски, голова шла кругом. А самое страшное заключалось в том, что Поттер видел всё это и вёл себя очень-очень странно: не уходил, не смеялся, не ехидничал, а оставался стоять на своём месте, внимательно, почти что пытливо и как-то грустно смотря ему в глаза. Окклюменцией он не успел овладеть в совершенстве и весьма жалел о своей промашке, да и в его состоянии он бы всё равно не смог узнать что-то весомое. Драко проиграл эту дурацкую битву и совершенно не понимал, что от него ждут сейчас: собственной смерти или побега в порыве трусости. Гарри снова сократил между ними расстояние и засунул палочку Драко в карман собственных джинсов. Малфой отшатнулся и резко развернулся, желая найти отступление. Гарри вовремя схватил его за руку и крепко сжал, не позволяя дёргаться. Драко запаниковал: ещё бы, нечасто безоружного Пожирателя Смерти держит тот, кому предназначено избавляться от таких, как он. Но вместо того, чтобы связать Драко по рукам и ногам, Поттер прислонил кончик своей палочки к белоснежной коже под подбородком, шепча в самые губы: — Силенцио. Драко нарочито громко всхлипнул, однако изо рта не вырвалось ни звука. Ему хотелось бежать, да, Мерлин его подери, самому запрыгнуть в шкаф, и пусть его разорвёт на миллионы щепок, лишь бы не видеть этих глаз. Тёмно-зелёных, с коричневыми крапинками, так близко и незнакомо, как ему никогда не доводилось раньше. Неизменную оправу очков, испещрённую мелкими царапинами, потрескавшиеся от холода губы, которые Поттер наверняка никогда не мазал бальзамом, едва заметные веснушки, россыпью расцветающие на солнце жарким летом. Всё это лежало на поверхности и казалось настолько отдалённо знакомым, что Драко сам удивился, как и не замечал раньше. А потом Поттер его поцеловал. Медленно, коротко и очень чувственно. В эти несколько секунд Драко даже забыл, как дышать. По телу прокатилась волна дрожи, и Драко с опаской заглянул сквозь призму очков в его глаза, сияющие золотыми искорками. Смеющимися, тёплыми, пробирающими до кончиков пальцев. К счастью, спустя мгновение в кровь ударил адреналин, заставляя вспомнить, кто перед ним стоит. Малфой истерично вцепился пальцами в его плечо и оттолкнул, брезгливо вытирая рот тыльной стороной ладони. Гарри лишь усмехнулся и безмолвно исчез между стеллажами в бесконечных коридорах Выручай-комнаты. Драко хотел крикнуть ему вслед проклятие, но слова застряли в горле, и он со страхом обнаружил, что не может сказать и слова, хотя действие заклинания закончилось, а его собственная палочка лежала в нескольких дюймах от пальцев. Исчезательный шкаф ухнул. Драко машинально нажал на ручку и, борясь с охватившим его ужасом, уставился на птенца. Белое тельце лежало бездыханным настолько неправдоподобно, словно кто-то уронил хорошо сделанную фигурку на бок. Драко закрыл глаза, слыша будто издалека собственные всхлипы и надломленный голос, не способный больше ничему сопротивляться. С этого момента он стал убийцей, и Мерлин бы побрал этого Поттера, который умудрялся его при этом спасать. Мир Гарри Поттера оказался гораздо проще: стоило сказать друг другу «прощаю», и всё мгновенно вставало на свои места. Но Драко не относился к этому миру, он являлся частью отдельного, своего собственного, с подкроватными монстрами, которые вылезли из темноты, надели маски Пожирателей Смерти и прочно обосновались в их доме с гостеприимной подачи отца. Поттер же ловко в него влез и без слов потянул на себя. Хотел ли этого Драко? Так сильно, как никогда прежде.***
Этот день Драко записал в свой личный календарь как день, когда он всё осознал. Вообще-то он всегда считал себя сильным мальчиком. Драко любил власть отца, имел роскошный дом и не боялся ничего, когда мама держала его за руку. К сожалению, сознание, насколько сильно он ошибался, пришло только к шестнадцати годам. Как ни странно, глаза открыл Поттер — тот самый человек, который тыкал носом в его же оплошности на протяжении шести лет подряд, а Драко считал их подколками и ядом в свой адрес. Малфой ненавидел признавать собственные промашки, ведь его семья никогда не ошибалась и успешно превращала любую из них с помощью денег в преимущество. Драко вырос на этом знании и действительно верил в него, но стоило Избранному Поттеру появиться в его жизни, и она стремительно пошла под откос. Драко видел, как рушится его тщательно выстроенная годами стена, ограждающая от собственных мыслей и чувств. Он лгал себе всю жизнь, и, Мерлин его побери, он бы сделал всё, чтобы прекратить бояться. Иногда он даже завидовал легендарной гриффиндорской храбрости, которой обладал Поттер, потому что именно она помогла ему преодолеть все трудности его насыщенной событиями жизни. Драко не верил ни в друзей, ни в помощь со стороны, да и удача, которая сопутствовала Гарри, считалась всего лишь удачей и ничем более. А вот Малфою последние годы катастрофически не везло: восставший Тёмный Лорд, отец, который заставил его и Нарциссу примкнуть к его рядам, потом кошмарное задание по убийству Дамблдора, потом поцелуй Поттера. Драко до сих пор не смог правильно проанализировать этот поступок. Реакция на поцелуй последовала незамедлительно, но ответить Драко так и не смог, а сейчас, спустя несколько бессонных ночей, ему ужасно захотелось начистить Избранному рожу. До неузнаваемости, чтобы даже сам Тёмный Лорд усомнился в том, кто перед ним стоит. Большой зал шумел во время обеденного перерыва. Драко в задумчивости столкнулся плечом с какой-то студенткой и раздражённо оглянулся, но та уже пропала в толпе. Голова шла кругом. Он в прострации переступил порог зала и, не успев дойти до середины, замер. В другом конце, прямо напротив к нему спиной стоял Поттер и болтал ни с кем иным, как с Кэти Бэлл. Девушка замерла, вглядываясь в его высокую фигуру и привлекая внимание Поттера. Драко быстро развернулся. В глазах потемнело. Он не знал, почему ноги привели его в туалет на седьмой этаж, но разборки в коридорах Хогвартса он устраивать не собирался. Тело сковал страх, и Драко, еле хватая ртом воздух, вцепился пальцами в раковину. В отражении на него смотрел какой-то худощавый измученный блондин, от которого становилось противно и тошно. Драко зажмурился и громко всхлипнул. Проклявший Кэти, чуть не отравивший тупого Уизли, убийца и Пожиратель Смерти, за спиной у которого теперь ещё и стояла гроза магического мира. Если бы не тот поцелуй в Выручай-комнате, Драко бы поклялся, что Поттер пришёл его убивать. — Я знаю, это ты, Малфой! Ты её проклял, да? Драко мгновенно обернулся. Гарри опять смотрел на него пристальным выжидающим взглядом. Обезоруживающим, залезающим в самую душу. Драко ненавидел эти глаза. Нельзя впускать Поттера в самое сердце, это непременно обернётся трагическими последствиями. Единственным способом разорвать связь оказалась магия, и Малфой без раздумий пустил в него оглушающее заклятие, но Поттер ловко увернулся, прячась за колонну. Они разрушили по крайней мере три туалета; вода хлынула под ноги, затапливая помещение. Ледяная стихия мерзко пробралась в ботинки и сковала своей стужей пальцы ног, но физически Драко не чувствовал ничего. Его сердце билось как сумасшедшее, в такт нескончаемым потоком летящим заклинаниям. Поттер не брезговал арсеналом: Драко узнал в просвистевшем мимо ушей заклятии Обливиэйт. Шутки закончились, а раз уж Гарри Поттер хочет, чтобы от его памяти ничего не осталось, пусть перед этим изрядно помучается. Драко выглянул из своего укрытия, но прежде чем с его губ сорвалось «Круцио», тело пронзила нестерпимая, острая боль. Драко пошатнулся и, сделав два шага назад, рухнул на пол. Глаза застлала пелена, грудь прожигало насквозь, и он не понимал, сколько времени прошло: пару секунд, минут, часов. На секунду Драко показалось, что это Круциатус, но сомнения отпали спустя мгновение: Поттер боялся применять подобные заклинания в стенах школы. И Драко непременно бы удивился, сделай это Гарри. Непростительные проклятия потому и зовутся непростительными, потому что применивший его человек мгновенно попадает в список трусов, не способных сражаться честным путём. Если бы Драко спросили, кого он отнесёт к их числу, Поттер занимал бы последнее место в этом нелицеприятном списке.***
В голове засел плотный туман. Драко с трудом разлепил глаза после долгого сна и тут же скривился от прокатившейся по его телу волны боли. В Больничном крыле царили тишина и холодная пустота. Аккуратно застеленные койки стояли рядами в привычных местах, отгороженные шторками, а из высоких окон пробивался тёплый утренний свет. Он скользил по начищенному полу жёлтыми всполохами, подсвечивая замершие в воздухе пылинки. Природа в очередной раз доказывала, что ей не нужны заклинания, чтобы творить магию здесь и сейчас. Драко потёр глаза и с трудом сел, подкладывая под спину мягкую подушку. Хоть следов битвы на его теле не осталось, дышалось по-прежнему тяжело. Он запрокинул голову назад и зажмурился от хлынувшего потока крови в мозг. В глазах мгновенно потемнело. — Мать твою, Поттер. На языке вертелась шутка про погибших родителей, но о каких шутках может идти речь, когда этот болван чуть его не убил. Содрогаясь в конвульсиях на залитом водой полу, Драко уже приписал себя к числу мёртвых, но его снова спас Снейп. Наверное, впервые за эти месяцы он ему благодарен, потому что, если бы не Обет, вряд ли профессор оказался поблизости. Удачное стечение обстоятельств в тот вечер оказалось на стороне Драко, хоть он и получил заклятие в грудь. Он уже говорил, что ненавидит Поттера, верно? Гарри не заставил себя долго ждать. Он притащился после ужина, какой-то слишком помятый и побитый. Драко раздражённо скрипнул зубами и вытащил палочку из-под подушки, направляя на своего врага. — Пришёл применить очередное убивающее, Поттер? — Нет, я пришёл поговорить, — Гарри неожиданно поднял руки вверх, показывая чистые ладони, но Драко это не убедило. — Я не буду стрелять заклинаниями в тебя, если ты не будешь стрелять заклинаниями в меня. — Твои сопливые речи меня не интересуют, убирайся, — холодно произнёс Драко. Поттер вздохнул и расстегнул мантию. Внутри из потайного кармана торчал кончик волшебной палочки, и Гарри демонстративно скинул предмет одежды на соседнюю койку за ширмой. — Я не собираюсь больше тебя проклинать, опусти палочку. Пожалуйста. Драко замер. Поттер снова его о чём-то просил, всё так же мягко, осторожно и тихо, будто они, закадычные друзья, мирились после крупной ссоры. В глазах напротив плескался стыд, вязкой дымкой обволакивая душу потупившего взгляд Гарри. Драко даже на секунду показалось, что сейчас Поттер опустится на колени слёзно начнёт умолять его простить, но тот остался при своей гордости. Это вызывало по крайней мере уважение, но только не в глазах Драко. — Я же сказал тебе уходить. Что непонятного в моей фразе? — Всё понятно, кроме манеры речи. До Драко дошло только тогда, когда Гарри почесал затылок и тихо хмыкнул: — Что такого я сделал, что ты перестал обзываться? По спине пробежал мерзкий холодок. Пристальный взгляд зелёных глаз не давал сосредоточиться на промелькнувшей в его голове мысли. В голове щёлкнул защитный механизм, и на губах Драко расплылась ехидная усмешка. Его любимая, предназначенная специально для Гарри Поттера, которую он выверял годами. — Я не переставал. Прочисти уши, Потти, или ты стал настолько тупой, что не можешь справиться даже с этим? Поттер даже не шелохнулся. Как сидел, так и остался сидеть напротив дрожащего от накала в воздухе Драко. Малфой демонстративно описал круг ладонью и снисходительно опустил руки на одеяло, имитируя глубокую усталость держать Поттера на прицеле кончика своей палочки. Однако Гарри не повёлся и на этот трюк, оставаясь сидеть с непроницаемо задумчивым выражением лица. Драко это ужасно раздражало. Избранный всегда вёл себя иначе: он злился, огрызался, бесился, чуть ли не дёргался, словно шавка на поводке, но чтобы тупо пялиться на человека, годами причинявшего ему только боль, — никогда. Малфой закатил глаза и любовно провёл кончиками пальцев по чёрной глянцевой поверхности палочки. — Судя по твоей реакции, ты совсем оглох. Иди пройдись, только смотри оставшиеся мозги не выветри ненароком. — Жаль, что твои тебе не вышибло моим проклятием. Ах да, там же и так ничего не оставалось. Поттер поднял взгляд, в котором вновь плясали неугасающие искры. Драко стиснул палочку и поднял руку, чтобы оглушить несносного идиота, но не успел. Гарри мгновенно перехватил её, дёрнул опешившего Драко на себя и, вцепившись пальцами в серебристые волосы, поцеловал. Малфой замер. Как тогда. Мозг отказывался соображать, будто и вправду выветрился весь, оставляя вместо себя тупое животное желание продолжать и ни за что не прерывать наглого Поттера. Гарри усмехнулся в губы, чувствуя, что в ближайшие три секунды отпора не последует, и отчаянно затолкал язык туда, куда даже примерная Дороти с соседнего поместья не посмела залезть. Драко распахнул веки и от неожиданности вцепился пальцами в плечо Гарри. Огромные зелёные глаза через очки казались ещё больше, чем прежде. Он когда-то читал, что у самых сильных волшебников ширина разреза век значительно превышает среднестатистическую. Драко никогда не понимал этого дурацкого высказывания, но сейчас, оказавшись в непосредственной близости с обладателем подобных, он понял, к чему вёл автор книги. Только дело далеко заключалось не в магии, и от этого осознания по телу бежала толпа мурашек. Гарри напоследок прижался своими покрасневшими губами к тонкой нитке белёсых губ и прошептал: — Для обладателя жалкой толики мозгов ты слишком хорошо целуешься, Малфой. Драко почувствовал, как дрожат от злости его веки. Он стиснул зубы и через силу процедил: — Поттер, я тебя сейчас прокляну, если ты живо не унесёшь свою задницу из моего Больничного крыла. — Ты обещаешь меня проклясть уже который раз. И это не твоё Больничное крыло, — Поттер играл с огнём как мог. Драко зарычал: — Убирайся! Гарри быстро схватил мантию и в два счёта оказался в массивных дверях Больничного крыла. Обернувшись, он снова заметил нацеленную на него палочку. Драко, не в силах больше сдерживаться, взмахнул, и заклятие ударило в невидимый щит, который так ловко успел оставить Поттер. — Если ты не хочешь отвечать мне, ответь хотя бы себе. Надеюсь, после этого мы всё-таки поговорим, — крикнул он, исчезая в проёме. Драко со злости схватил подушку и кинул её в противоположную стену. Душа кипела гневом и ненавистью к наглому, тупому, необразованному очкарику, который решил, что слишком многое себе позволяет. То, что он якобы Избранный, не даёт право исполнять любые фантазии, пришедшие в его растрёпанную, вечно нечёсаную голову. Драко осторожно прижался затылком к железному подголовнику и прикрыл глаза. На языке ещё держался вкус чужих губ, словно они закончили целоваться только сейчас. Перед ним вновь замелькала пара чёрных широких зрачков, обрамлённых изумрудной кромкой радужки. Ему совершенно не понравилось видеть Поттера настолько близко, касаться его, позволять трогать себя, потому что все эти действия вызывали единственное сильное чувство: боль. Она отстреливала в район солнечного сплетения, мурашками пролетала по позвоночнику и оседала пыльцой в голове, заставляя мучительно скрипеть зубами и жмуриться до разноцветных пятен в глазах. Боль затмевала даже охвативший его разум страх, и Драко отдал бы добрую половину собственного состояния, чтобы избавиться от этого противного чувства. Но собственное сердце не купишь деньгами, и даже самые мощные заклинания и зелья не способны справиться с этими ощущениями, потому что Драко, как не кто иной, знал, где искать их корни. Поттер был не просто спасителем его души, он стал кем-то особенным. Да что греха таить, он был им всегда. Малфой протянул руку в сторону тумбочки и слепо нашарил свою палочку, взмахивая в пустоту. Подушка с лёгким вздохом опустилась на его колени. Поттера можно было обвинить во всех смертных грехах, чем успешно и занимался Драко на протяжении всех пяти с половиной лет. Но в одном, пожалуй, он выигрывал точно, и Малфой осознал это только на шестом курсе, именно в тот год, когда всё пошло наперекосяк. Драко прижал подушку к лицу и отчаянно застонал, приглушая собственный голос. Ненавидеть Поттера оказалось проще, чем взращивать в себе чувство, про которое он так много слышал и на протяжении многих лет тщательно избегал.***
— Ты в курсе, что ты идиот? Панси привычным жестом заправила прядь волос за ухо и внимательно заглянула в холодные серые глаза напротив. — Заткнись, Панси. Меня сейчас беспокоит только задание и ничего более. Это поважнее всяких там Поттеров, — оскалился Драко. Девушка, очевидно, спорить с утверждением не стала. — Тебе нужно привести себя в форму, чтобы в назначенный день, ну, ты сам понимаешь, — она покачала головой. Драко сжал пальцами рубашку на груди и стиснул зубы. Неидеальное состояние по-прежнему давало о себе знать. Малфой ещё три дня назад намеревался сбежать из провонявшего лечебными зельями Больничного крыла, но вовремя появившийся на пороге Снейп быстро вернул его в кровать. Будто следил, честное слово. Малфой остался недоволен жёстким решением профессора, но всё же смирился и отправился обратно в постель. Пришлось отводить от себя подозрения. — Я не виноват в том, что этот, — он по привычке чуть не произнёс «идиот», но вовремя осёкся и быстро исправился, — Поттер не знает других заклинаний, — кроме смертельных. Панси закатила глаза. — Ну вот, ты снова о Поттере. Драко, прошу тебя, либо перестань всё вешать на Избранного, либо признайся уже в том, что не можешь без него жить. Драко поперхнулся воздухом и с удивлением уставился на Паркинсон. Панси приподняла брови в ответном жесте, всем своим видом показывая, что говорит стопроцентную правду. — Что? Давай, скажи, что ты весь такой занятой, и у тебя нет времени на то, чтобы даже подумать о нём, в то время как ты делаешь это буквально всегда. — Ты ещё та стерва, Паркинсон, ты в курсе? — А ты идиот, и мы отличная пара, не находишь? Малфой вздохнул. Пытаться скрывать что-то от Панси — затея бесполезная, тем более, что она уже обо всём догадалась. Только проблема вот заключалась в другом: Драко не то что кому-то, даже себе признаться не мог, что эта нездоровая зависимость имела одно конкретное определение. — Драко Малфой, ты влюбился, и я могу поклясться, что началось это очень давно. Он вздрогнул и вскинул голову, упираясь взглядом в настойчивую слизеринку. Внутри всё будто перевернулось от такого громкого заявления, что Драко не смог удержаться, чтобы не закричать. Слова сами вырывались из его рта, и даже сам Малфой уже не осознавал, что из этого правда, а что — всего лишь реакция его бурного, молодого и неспокойного организма. — Да не мог я влюбиться в этого тупого Поттера! Сраному очкарику слишком часто в жизни везёт. Нам не по пути, ясно, Панси? Он не получит ещё и меня в качестве награды за все свои якобы старания, потому что он не заслужил ничего. Передо мной стоит крайне чёткая цель, и я лучше расшибусь с Астрономической Башни, чем подведу Его! Поттеру делать в моей жизни нечего. Я приложил слишком много усилий, чтобы избавиться от этой назойливой задницы, и не потерплю, чтобы он приложил руку и к моей судьбе. Мерлин, пусть он лучше идёт и спасает своих дружков, как делал это всегда, и оставит наконец меня уже в покое! Кинутая кружка вдребезги разлетелась по каменному полу, разливая тыквенный сок тёмно-коричневой лужицей. Драко трясло: то ли от упоминания Тёмного Лорда, то ли от ненависти к Поттеру и его вечному вмешательству в чужие дела, то ли от отвращения к самому себе. Страх цепкими пальцами впился в шею, перекрывая дыхание. Драко находился на грани между истерикой и потерей связи с реальностью, и, если бы в комнате оказался кто-то другой кроме Панси, он бы наверняка не позволил увидеть себя в таком состоянии. Но Паркинсон застала эмоциональный взрыв своего друга во всей красе. Она удивительно чутко понимала его, ведь девушкам свойственно более тонко погружаться в душевные тайны людей. Драко в такие моменты чувствовал себя непроходимым бараном и оттого ещё больше злился: попросту не терпел пробелов в собственном образовании. Впрочем, это сейчас бы его не спасло. Драко вообще ничто не может вытащить из личного Ада, кроме точного удара Авады куда-нибудь между рёбер. Хотя он сам предпочёл бы, чтобы его убивали в упор. Панси неожиданно мягко поднялась и наклонилась к дрожащему от перевозбуждения Малфою, прижимаясь губами к его уху: — Ты не поверишь, но единственный человек, которого Поттеру срочно нужно спасти, сидит прямо сейчас передо мной и ноет о том, что он трус. Хочешь до конца жизни прятаться по закоулкам от Аврората? Драко, тебя никто не убьёт, потому что ты сам не способен на это. Настоящий слизеринец, подстраивающийся под любую ситуацию, выживающий даже там, где нет и надежды на спасение. Драко Малфой, ты грёбаная змея, так извернись, чтобы война обошла тебя стороной и не унесла собственную жизнь. В твоём распоряжении целый, мать его, Избранный, который по собственной воле притащился к тебе, а ты в ответ на его весьма настойчивые действия предпочёл закрыть глаза и притвориться спящим. Очнись, Поттер любит, когда его душат обстоятельства, а у тебя их настолько предостаточно, что как бы он не словил от этого оргазм. Подумай над моими словами, — девушка запахнула мантию и, громко стуча каблуками по каменному полу, вышла за дверь. Драко сглотнул и гордо вздёрнул подбородок, закрывая глаза. Монолог Панси ювелирно точно ударил под дых. Отец всегда называл его «своим сыном», таким же вёртким и приспосабливающимся к любой ситуации, каким он когда-то в юности был сам. Драко был белоснежной тенью будущего на мрачном прошлом Люциуса, невинным мальчишкой, которого завлекли во тьму против его собственной воли, и он только сейчас это осознал. Драко гордился отцом и всегда знал, что когда-нибудь Тёмный Лорд вернётся, а с ним и его могущество. Но с приходом Волдеморта всё пошло кувырком. Отец забыл, что такое лоск и статус, осунулся, постарел в считанные месяцы и больше уже не напоминал Драко о мечтах счастливого прошлого и желанного будущего. Малфой в задумчивости свесил ноги с кровати и на ощупь отыскал под собой ботинки. Ему срочно требовался Поттер, здесь и сейчас. В голове вертелась одна незамысловатая теория, которая нуждалась в подтверждении, и Драко намеревался её в срочном порядке проверить. Если Поттер решил, что он святой, Малфой непременно докажет обратное. Мимо мадам Помфри проскользнуть оказалось несложно, а вот со Снейпом возникли выдуманные трудности. Драко тихо выскользнул из дверей Больничного крыла и спрятался за колонну, осматривая коридор. На часах было время ужина, но это не отменяло того факта, что декан следил за ним в любое время дня и ночи: Непреложный Обет наверняка не давал ему спать спокойно уже давно. Драко про себя ухмыльнулся и поправил манжеты своей белоснежной рубашки. Мимо как нельзя кстати прошмыгнул маленький слизеринец, и Малфой успел ухватить ученика за капюшон, останавливая на полпути. Драко не стал мучить ребёнка и, узнав местонахождение Поттера, за которым следили все первокурсники, направился в Большой зал. Путь до него оказался труднее, чем на первый взгляд, и каждая тёмная фигура в чёрной мантии заставляла Драко вздрагивать и дёргаться, но всё обошлось. Среди столов преподавателей и факультетов профессора Зельеварения также не наблюдалось. Драко вздохнул спокойно, но ненадолго: тут же замер в дверном проёме, как вкопанный. Взгляд привычно отыскал самую взъерошенную шевелюру из всех и остановился на ней от осознания происходяшего. Малфой вдруг почувствовал себя полным идиотом. Чтобы он да за Поттером гоняться? Какой вздор. Гарри сидел прямо за Роном и что-то живо обсуждал с ним и ещё двумя нападающими Гриффиндора. В одной из них Драко узнал Уизлетту, ловко примостившуюся рядом с Национальным Героем по другую руку. Её пальцы скользили по спине напряжённого Поттера, и в голове у Малфоя пронеслось заклинание, ломающие кости в мелкую пыль. Отчего, непонятно, ведь Избранный сам его первый поцеловал, значит делал это не просто так и вряд ли бы после этого позволял Джиневре касаться себя. Драко это прекрасно осознал и затолкал глупую ревность подальше от ясного сознания, чтобы ненароком не обмануть самого себя. Однако это никак не помогло ему подойти к Поттеру: он изначально планировал просто появиться «на горизонте», чтобы сам Национальный Герой оторвал задницу от лавки и позвал к себе. Но Поттер словно забыл протереть очки и в упор не замечал топчущегося на пороге зала Драко. Пришлось действовать прямо. Драко стащил у одной из мимо проходящих студенток пергамент и наспех наколдовал из близлежащих предметов перо и чернильницу. На клочке бумаги значилось всего три слова: «Астрономическая Башня. Сейчас». Коричнево-жёлтая птица взмыла вверх и спикировала в полёте над всем гриффиндорским столом, опускаясь прямо перед тарелкой Поттера. Уизли мгновенно встрепенулись, видя неожиданную «любовную записку», и Поттер под галдёж этой семейки развернул её крылья. Его голова мгновенно взметнулась вверх, ища в толпе слизеринца. Драко усмехнулся и засунул руки в карманы, холодно смотря только на Гарри. Когда их взгляды встретились, Малфой развернулся и направился к ступенькам. Драко решил не подниматься на самый верх башни, где тянуло ледяной стужей, а остался на этаже ниже. Он слышал, как Поттер преследовал его, но останавливаться не собирался. Им требовался разговор наедине в более открытом месте, где все любопытные уши и глаза видно за милю. Когда Гарри преодолел последнюю ступеньку, Малфой уже прислонился спиной к одной из колонн и терпеливо ждал. — Что ты тут делаешь? Драко цокнул языком и слегка повёл бровью, осматривая потрёпанного гриффиндорца. — Не поверишь, Потти, тебя жду. Если бы ты тащился ещё медленнее, меня бы тут уже не было. Гарри поправил очки на переносице и хмыкнул в ответ: — Премного благодарю, что дождался, Малфой, — он шутливо поклонился и слегка сузил глаза. — Так что тебя заставило прислать мне аж целую записку? Драко закатил глаза. — Мне пришлось это сделать, потому что такое ощущение, что у кого-то не четыре глаза, а один, и тот на заднице. Я проторчал у Большого зала целых десять минут, пока тебя с ног до головы лапали Уизли, и не мог больше ждать. Гарри притворно покачал головой. — Целых десять минут, кошмар, я отнял у тебя время, — он посерьёзнел. — Драко, не виляй, что ты от меня хочешь? Драко тихо вздохнул и привычным движением провёл по волосам. Как же сложно с этим нетерпеливым Избранным. — Услугу за услугу. Видишь ли, Поттер, в этом мире ничего не даётся просто так, в том числе и мои поцелуи. Конечно, я мог бы стереть тебе память, к тому же у меня нет никаких доказательств твоих приставаний ко мне, кроме собственных воспоминаний, но это, как говорится, невыгодно. Так что теперь ты платишь мне в ответ, ну, а я закрываю рот на замок и не треплю о маленькой слабости Гарри Поттера. Гарри в ответ чересчур спокойно прислонился плечом к колонне и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая нулевую степень вовлечённости в провокацию Малфоя. Он молчал добрых три минуты и просто смотрел, а когда Драко прокрутил в голове уже сотую не озвученную издёвку, наконец, тихо выдохнул: — Может быть, это мне стоит «не трепать», — Поттер показал кавычки пальцами, — о твоих тайнах, Малфой? Исчезательный шкаф не просто так стоит в Выручай-комнате, где ты с завидной частотой пропадал целых полгода, верно? Снейп ручается за тебя, ты неприкосновенен, — он сделал несколько шагов навстречу побледневшему Драко и вплотную прижал к стене, — но я почему-то железно уверен, что платить придётся не мне. Малфой стиснул зубы и упёрся руками в плечи раздражающе-спокойного Поттера, но Гарри навалился на него всем своим немаленьким весом, крепко держа. Обычно работающий шантаж с треском провалился, и Драко оказался зажат в углу по собственной глупости. Языки пламени резво плясали в зелёных глазах Гарри, словно маленькие черти: опасные, манящие, смеющиеся. — Ты играешь с огнём, Поттер, — рыкнул Драко в его губы. Гарри как-то просто пожал плечами, не ослабляя хватку, и будничным тоном произнёс: — Я играю с ним всю свою жизнь, Малфой. Мне не привыкать, — Поттер на мгновение задумался. — Я всего лишь хотел, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Гарри громко выдохнул и отошёл назад, поправляя сбившуюся рубашку. Драко уже собирался огрызнуться и послать его подальше со своими дурацкими вопросами, но вовремя прикусил язык. Чем быстрее он ответит Поттеру, тем скорее сможет вернуться к выполнению своего задания. Это казалось самым лучшим решением. — Слишком много хочешь. Я тебе не ручная собачка, чтобы отвечать на любой твой каприз. Ты теряешь моё время, — Драко засунул руки в карманы брюк и приподнял бровь. Гарри, наученный опытом, проигнорировал очередную нападку в свой адрес. — Как и ты — моё. Почему ты перестал обращаться ко мне по прозвищам? Драко усмехнулся. Снова этот вопрос. — А почему это тебя так волнует? Любишь пожёстче, Потти? Гарри закатил глаза. — Когда человек на протяжении пяти лет не устаёт каждый день тыкать носом в ошибки его прошлого, на шестой год невольно начинаешь замечать его молчание. Малфой, ты никогда не брезговал лишний раз упомянуть моих родителей, статус в обществе или отношения с друзьями, так что случилось сейчас? Действительно, а что произошло? Подумаешь, подслушал разговор двух девчонок о Поттере. Ничего нового они всё равно не сказали, а Драко наверняка раньше читал в газетах о «несчастной жизни Надежды Волшебного Мира среди магглов». Просто как-то пропустил мимо ушей, не обратил внимание, сосредотачиваясь на более важных вещах, или вовсе посчитал байками и сплетнями. Самое ужасное, что от осознания этого факта по телу шла дрожь. Драко не находил слов, чтобы не то что Поттеру, самому объясниться перед собой. Малфой сглотнул и прочистил охрипшее горло: — Зачем ты меня поцеловал? Гарри хмыкнул. — Проспорил. Отвечай на вопрос. Сердце почему-то больно стукнуло о рёбра и затерялось внизу. Причина оказалась до банальности идиотской, и в голове у Драко пронеслись тысячи мыслей: как он ненавидит этого ублюдка, как глупо было вообще принимать участие в споре, наградой которого оказался Малфой. Внутри всё кипело от раздражения, злости и глубокой обиды, засевшей ещё в ту злополучную ночь пять с половиной лет назад. Драко стиснул зубы и оттолкнулся от колонны, на этот раз сам надвигаясь на Гарри. — «Проспорил»? Поттер, это самый идиотский ответ, который я когда-либо слышал. Да это и не ответ вовсе! Отвечай, почему ты решил, что поцеловать меня будет хорошей идеей? Если ты думаешь, что тебе всё дозволено, то это не так. За проступки надо отвечать, тебя этому разве не учили? Ах да, тебя же некому было учить, кроме тупых магглов, которые наверняка высосали весь твой и без того маленький мозг. Знаешь, думаю, не зря они запирали мистера Избранного и использовали как эльфа-домовика, потому что в противном случае от тебя было бы мало толку. Вырос бы такой же заносчивый, эгоистичный, тупой придурок, как… Гарри инстинктивно вытащил из кармана волшебную палочку и прижал под подбородком Драко, как тогда в Выручай-комнате. Малфой в ответ упёрся кончиком своей Поттеру в грудь. — Закрой рот, Малфой, иначе отправишься в полёт с Астрономической Башни, и по тебе, увы, никто не плакать не будет, потому что задание ты в этом случае провалишь. Волдеморт, знаешь ли, такое не прощает, — процедил он сквозь зубы. — Ты ни черта не знаешь о Тёмном Лорде. — А ты трус, раз боишься называть его по имени. Поверь, Драко, я знаю о нём больше, чем кто-либо другой, чем твой отец и все Пожиратели Смерти вместе взятые. — Услуга, Поттер, или ты полетишь со мной. Зелёный и серый взгляды столкнулись в непримиримой схватке. Стоило только подумать, только воспроизвести у себя в голове заклинание, и один из них тотчас будет повержен. Но Поттеру и Малфою одной магии недостаточно: они боролись своими душами, плескающимися в лабиринте серебристых и изумрудных радужек глаз. Наконец Гарри выдохнул и первым медленно отвёл палочку в сторону. Не сдался, не забыл: простил. Драко в ответ опустил свою. — Говори, — Поттер запустил пальцы в волосы. Драко с трудом отвёл взгляд и твёрдо произнёс: — Гарантию, что в будущем я буду в безопасности. Гарри усмехнулся и крутанул палочку в пальцах несколько раз. — Решил прикрыть собственную задницу за счёт «героя современности»? Увы, я не он, а если бы и был им, то вряд ли бы спас того, кто на стороне Пожирателей Смерти. — Я ни на чьей стороне, — Драко скрипнул зубами. — Ага, и метка на руке тоже ни на чьей стороне, — он покачал головой. — Меня не интересуют ни твои мотивы, ни мотивы твоей семейки потакать Волдеморту. Мы с тобой по разные стороны баррикад, уясни это наконец. Малфой выдохнул. Глупо было надеяться на упёртого Поттера, вся жизнь которого построена на незыблемых принципах. Они враждовали слишком много лет, чтобы вот так в одночасье всё прекратить. Ну, раз Поттер не хочет по-хорошему, будет так, как всегда. Драко холодно смерил притихшего Гарри и поднял палочку. Пришла пора с этим покончить и поставить жирную точку в их вечно натянутых отношениях. Однако Поттер, вопреки его планам, поднял голову и сделал шаг вперёд, опуская взгляд на упирающийся ему в шею кончик. Хриплый голос царапнул сердце и осел вязким дымом на лёгкие, заставляя задыхаться от боли. — Но, если я выживу, я дам тебе эту гарантию. Даже несмотря на то что мы враги. Рука Драко дрогнула, когда пальцы Гарри мягко сжали его ладонь. Он сглотнул и стиснул палочку крепче, стараясь говорить как можно грубее. Гарри опустил его руку и подошёл ближе, смотря в глаза. Драко скользнул взглядом по его лицу и заметил, что кожа под нижней губой натянута, будто прикушена изнутри. Голос предательски дрожал. — Путаешься в показаниях, Поттер, — Драко изобразил кривую усмешку. Получилось плохо. — Реши уже, будешь спасать или нет. — Я проспорил только первый поцелуй. Второй раз тебя поцеловать меня бы не заставил никто. Драко побледнел и замер. Такого откровения от Гарри он не ожидал. — Врёшь. Поттер как-то задумчиво на него посмотрел, а потом совершил очевидное: снова поцеловал. Драко невольно вцепился в каштановые волосы, снял очки и сам протолкнул язык в его рот, не закрывая глаз. В голове неожиданно светлой мыслью пронеслось, насколько сильное удовольствие он получает от этого поцелуя, хотя он и сам этого пока что не осознавал. По рукам невидимыми всполохами пронеслась магия, согревающая кончики пальцев, и Драко впервые за долгое время почувствовал себя не обременённым ничем. Пусть на мгновение, пусть только сейчас, но ощущение груза спало на доли секунды, словно его и не было никогда. Если Поттера называли спасителем, то Малфой без всяких Империусов хотел бы взять его к себе под личный контроль. Когда Гарри отстранился, Драко дёрнулся от привычного желания брезгливо вытереть рот ладонью и вместо этого лишь облизал распухшие губы. Поттер протянул руку, забирая очки из его пальцев, и привычным движением поправил на покрасневшем носу. — Не вру. Драко сфокусировал взгляд на усмехающемся Гарри и нахмурился. Он уже и забыл, о чём они говорили пару минут назад, но дурацкий вид Поттера освежил память. Драко отвёл взгляд. — Долго пялиться будешь? — Меня надоумила Джинни. Она была против, но после долгого разговора с Роном сама пришла и выложила всё про меня. Я и сам в шоке от этих открытий, не то что остальные, — Гарри почесал щёку и плотнее закутался в собственную мантию. Драко закатил глаза и поёжился. Холод действительно пробирал их разгорячённые тела до костей. Удивительно, что до поцелуя он как-то особо не замечался. — Поттер, избавь меня от подробностей своей личной жизни с Уизли, — он на секунду задумался, стоит ли озвучивать мысль Гарри. — Но если хочешь знать, мне рассказала об этом Паркинсон. Гарри тихо и коротко рассмеялся. Драко скользнул взглядом по бледной россыпи дрожащих веснушек на его лице и чуть усмехнулся в ответ. Вдалеке громыхнули часы, оповещая о начале отбоя, и они вновь столкнулись взглядами. Прощаться оказалось неловко и даже как-то непривычно: они никогда прежде не делали этого. Драко вновь спрятал руки в карманах брюк и тряхнул головой, откидывая мешающую чёлку. — Пока, Поттер, — с этими словами он развернулся и направился в сторону лестницы. На спине ощущался пронизывающий взгляд Гарри, но Драко предпочёл не смотреть назад. Пусть этот разговор и поцелуй останутся в сохранности у стен Астрономической башни, потому что за её пределами им не было места. В мире Драко Малфоя всё пространство заполонили медленно рушащиеся планы на будущее и Тёмный Лорд, который так и норовил запустить свои костлявые пальцы в самую душу слизеринца. Через несколько дней Дамблдор отправится на тот свет, а Хогвартс будет захвачен Пожирателями Смерти. Волдеморт не успокоится, пока не поймает Избранного и не запустит в него зеленую вспышку смертоносного проклятия, и Драко приложит все усилия, чтобы оттянуть этот момент до самого конца. И тогда Поттер по гроб жизни ему будет обязан предоставлять поцелуи за каждый день личного Ада, который он несомненно переживёт. Ведь Поттер спасёт его мир, верно?***
— Милый, срочно спустись в холл. Драко сглотнул: что-то произошло. Внизу послышался шум и гул нескольких голосов. Малфой цокнул языком и поднялся с кресла. Он ненавидел, когда в его дом приходили незнакомые люди, но с прочным обоснованием Беллатриссы, Малфой Мэнор превратился в самый настоящий проходной двор. По особняку то и дело сновали бесконечные оборотни и именитые волшебники самых старинных родов, но, когда Драко спустился вниз, он меньше всего ожидал увидеть там егерей, Грейнджер, Уизли и кого-то отдалённо напоминающего Поттера. Тётка стояла посреди холла вместе с изуродованным Гарри и явно ждала, когда Драко выскажет свой вердикт. Жизнь идиота, исковерканного Жалящим проклятием, висела на его коротком каштановом волоске. Драко осторожно подошёл к нарушителям спокойствия и заглянул в зелёный глаз, не заплывший искусственной опухолью. Без сомнения, уродец перед ним не кто иной как Гарри, по крайней мере это подтверждалось присутствием двух его неизменных спутников жизни. Присутствующие, к сожалению, этой особенности их отношений не знали, поэтому у Драко на этот счёт числилось огромное преимущество. — Драко, наши гости утверждают, что это Гарри Поттер. Скажи нам, и мы тут же вызовем Тёмного Лорда. Драко вздрогнул. Упоминание Волдеморта мерзким холодком прокатилось по спине. — Я не уверен. Голос предательски дрожал: то ли от сковавшего его страха ошибиться, то ли от осознания, что всё наконец может закончиться в один момент. Люциус медленно подошёл к нему и нарочито-ласково начал шептать. Драко воротило от этой манеры общения, от лишних людей, от совершенно идиотской ситуации. А Поттер продолжал пялиться на него, как делал всегда. Будто проверял Драко на вшивость, пытливо залезал в душу и терпеливо ждал подставы. Малфой решил, что будет делать по-своему. — Драко, погляди хорошенько, сынок, — отец осторожно сжал его плечо, вкрадчиво шепча: — Послушай, если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, то нам всё простят. Всё будет так, как и должно быть, ты понимаешь? Сладкие речи старшего Малфоя разбились об неосторожную фразу одного из егерей. Пока отец выяснял отношения, Беллатрисса удивительно ласково взяла своего племянника за руку и подвела к Поттеру. В её глазах плясали черти, и Драко понимал, что одно неосторожное слово приведёт к внушительным последствиям. — Не стесняйся, милый, иди-ка сюда, присядь. Если это не тот, о ком мы думаем, и мы вызовем Тёмного Лорда, он убьёт нас всех. Мы должны знать наверняка, — тётка шептала так приторно, что слизеринца чуть не вывернуло наизнанку. Драко приблизился к лицу Поттера и вгляделся, морщась от отвращения. Грейнджер знала толк в проклятиях, несомненно она оставила этот след на его лице. Заплывший глаз спрятался в складках, но даже он и тот наверняка смотрел на него с осуждением. Драко не видел Гарри с момента смерти Дамблдора и сомневался, что тот мог измениться за это время. Из-под тонкой футболки выпирали острые плечи, а запястья истончали так, что Малфой мог только гадать, что с ним произошло. Поттер выглядел вымотанным, но всё таким же целеустремлённым если не сбежать, то выиграть этот бой точно. И Драко промолчал. Удачно: Беллатрисса переключилась на Грейнджер и оставила её пытать в холле, а Уизли и Поттера отправила восвояси. Драко с трудом отступил и спрятался за мать, стараясь не слышать визга гриффиндорки. В голове всплыл их последний разговор, обещание, данное Поттером. Придурок не сможет вытащить его задницу из этого Ада, если погибнет сегодня. Мир Поттера ещё не спасён, и он заслуживает шанса на восстановление. Ну, а после этого Драко постарается восстановить свой.
