День Святого Валентина

— Так, хм, я хотела спросить, ужин в воскресенье в силе? Привычка Эммы Свон начинать телефонный разговор сразу с самой сути вызывала у Реджины Миллс улыбку. — Да, разумеется. Сам вопрос был неожиданным. Эмма приходила каждое воскресенье на протяжении двух лет. Это было их ритуалом, краеугольным камнем дружбы. Даже в рабочие дни Эмма появлялась на её пороге, переадресовывая все звонки, поступающие в участок, сразу на свой мобильный. Генри редко присоединялся к ним, хотя по-прежнему всегда находился поблизости, то и дело прибегая за той или иной вещью. Это было мило. Это была семья. Это было воскресенье. — Ладно. Я просто уточнила. Ну, знаешь, если у тебя вдруг появились другие планы. — Другие планы? — Генри был единственной причиной, по которой она могла перенести встречу, и в этом случае Эмма была в курсе происходящего или, что ещё вероятнее, включена в их планы. — О, ладно. Хорошо, я буду на месте как обычно тогда. Если ты уверена. — Я уверена, — Реджина нахмурилась, а потом вдруг поняла, что, возможно, проблема совсем не в ней. — А ты хочешь отменить? У тебя появились дела? — Боже, нет. Совсем нет, — Эмма издала странный звук, вероятно, от досады. — Нет, я хочу прийти. — Хорошо. Разговор становился странным. — Просто... ладно, забей. Не важно. Увидимся в воскресенье, если не раньше. — Действительно. — Ага. Пока тогда. Реджина не успела ответить, потому что Эмма постоянно заканчивала телефонный разговор так же внезапно, как начинала его. Вместо этого она какое-то время смотрела на телефон в своих руках, будто металл, стекло и пластик могут дать ответ о непонятном поведении Эммы.

***

— Значит, вы с Эммой ужинаете вместе в воскресенье? — М-м-м? — отвлекаясь от своего салата, Реджина взглянула на Кэтрин. — Воскресенье, ужин, Эмма? — Да, конечно, — она отложила вилку и нож и, взяв салфетку, вытерла уголки губ. — Странно, что ты спросила. Эмма вчера звонила с тем же вопросом. — Да? — широко улыбнулась Кэтрин. — Да. Почему это ты так ухмыляешься? — Просто так. Готовишь что-нибудь особенное? — Я думала сделать стейк, ничего экстраординарного, — Реджина покачала головой. — Почему тебя это так забавляет? — Ты же понятия не имеешь, что это за воскресенье, да? — Очевидно нет. Я забыла чей-то День Рождения или какой-то другой праздник? Кэтрин фыркнула. — Четырнадцатое число. — И? — Реджина, это День Святого Валентина. — О, — на секунду Миллс задумалась. — Ну, это объясняет, почему Эмма спрашивала, нет ли у меня планов. Как внимательно с её стороны. — Внимательно? Ты думаешь, что Эмма была внимательной? Тон подруги был совершенно непонятен, как и её улыбка. — Думаю, это, правда, очень мило, что Эмма надеется, что у меня есть тайный поклонник. На этот раз Кэтрин не смогла сдержать смеха, привлекая внимание других посетителей закусочной. Реджина скрестила руки на груди. — Рада, что ты считаешь таким смешным то, что кто-то в этом городе может проявить ко мне интерес. — О, милая, — Кэтрин положила ладонь ей на локоть, — дело совсем не в этом. Прости, я смеялась не над тобой, — она взяла Реджину за руку и чуть сжала. — Ты очень красивая и привлекательная женщина, и знаешь это. У тебя много поклонников в городе, тайных и не очень. В этом Реджина сомневалась, но было приятно слышать, что обе её близкие подруги думают иначе. Только вечером она поняла, что совершенно забыла спросить, отчего же Кэтрин так смеялась на самом деле.

***

Следующим утром снова в закусочной тема Дня Святого Валентина была поднята ещё раз. В этот раз Руби Лукас. — Окей, кофе с собой готов, — произнесла она, протягивая стаканчик. — Тёмный и крепкий, как мои мужчины. И женщины. — Действительно. Ни для кого не было секретом, что у Руби была интрижка (или как там это сейчас называют в двадцать первом веке) с Мулан. — Хотя это не твой типаж. — Прошу прощения? Руби скрестила руки на груди. — Я думаю, что тебе, наверное, нравится посветлее. — Нет у меня типажа, — Реджина поправила пластиковую крышку, которая никак не желала закрепиться на стакане. — О, то есть никаких грандиозных планов на праздник? — Нет, Реджина и Эмма ужинают вместе в воскресенье, — ответил кто-то, прежде чем Реджина могла сформулировать ответ сама. Белоснежка. Она выглядела уставшей, а на плече у неё было огромное пятно. Когда-то Реджина и сама была на её месте; хотя она, конечно, не выходила на улицу, не переодевшись. С другой стороны, у неё были принципы. — Ну, конечно, ужинают, — протянула Руби, переглядываясь со Снежкой. Значение этого взгляда осталось для Реджины загадкой. — Да, да, как всё восхитительно для всех вас. У всего города есть пара, а у меня нет, — от раздражения она надавила слишком сильно, и кофе пролился ей на руку. — Чёрт, — Руби молча протянула ей салфетку. — Спасибо. — Я думаю, это прекрасно, что вы с Эммой есть друг у друга, — сказала Снежка, положив руку ей на плечо. — Это хорошо. Друзья — это хорошо. Реджина была раздражена тоном Руби, суетливостью Снежки, небольшим ожогом на руке и предположением о том, что у неё непременно должно быть свидание в это воскресенье с кем-то, кто не был её другом. Слово "друг" даже близко не описывало той роли, которую Эмма играла в её жизни. Эмма была её семьей. Её... Эмма была её человеком. — Мне не нужна пара. Я очень счастлива с Эммой. — Конечно! — поспешила Снежка, поглаживая её плечо и приводя в бешенство своей опекой и доброжелательностью. — Абсолютно, — согласилась Руби. Вернув ей салфетку, Реджина вздохнула. — Приношу свои извинения. — Всё в порядке, — Руби снова взглянула на Снежку. — Прости, что поддразнивали. — Да, ну, мне пора, — всё, что ей было нужно, это кофе, а мисс Лукас и Белоснежка заставили чувствовать себя неуклюже и неловко, будто знали что-то, чего не знала она, и жалели её из-за этого. У Реджины не было никакого желания находиться в их компании. — Повеселитесь там в воскресенье, — напоследок пожелала Снежка. — Хватит.

***

В воскресенье днём Генри пришёл на кухню, когда Реджина подготавливала ингредиенты для будущего десерта. — Ты делаешь шоколадно-карамельный тарт? — Да, это же твой любимый, — она улыбнулась сыну. Ей приходилось поднимать голову, потому что он незаметно стал таким высоким, невероятно высоким, чтобы оставаться её славным маленьким мальчиком, каким она его помнила. — Технически это Эммин любимый. Я больше люблю лимонный тарт, — он опустил палец в сгущенку и облизал его с характерным звуком. — И всё равно, поверить не могу, что всё пропущу. Реджина легко хлопнула его по руке, прежде чем он мог повторить. — Что ты имеешь в виду? — Я ухожу гулять. — У тебя свидание? — сердце ускорило ритм. Стать выше это одно, а ходить на свидания совсем другое, хотя Эмма и говорила ей, что у него было пару влюбленностей за последний год. — Я сижу с дядей Нилом и малышом, помнишь? Я же тебе говорил. — Ох, точно. Разумеется. Генри упоминал что-то такое, но Реджина пропустила мимо ушей, потому что он частенько сидел с детьми, когда Снежка и Дэвид ходили на свидания. — А у тебя что? Большие планы на вечер? — Не смеши меня. Твоя мать зайдёт на ужин. — Тогда почему ты так нарядилась? Она опустила взгляд на свою одежду. Реджина и сама не понимала, что заставило её надеть это. Ужин с Эммой был по факту обычными посиделками на кухне, и они обе одевались повседневно. — У меня было настроение принарядиться. Мы совершенно не используем столовую в последнее время. — Ага, но мне нравится есть на кухне. Получается по-семейному, когда мы все втроем. — Ты тоже заметил? Было по-семейному уютно, когда Эмма была с ними. Она дополняла их. — Значит, у тебя нет свидания сегодня? — Нет, солнышко. Только я и Эмма. — Ладненько, хорошо. Как скажешь. Что-то в его фразе напомнило ей о недавнем разговоре с Кэтрин. Отсутствие у неё пары было действительно такой большой проблемой для людей вокруг? Сама она точно не думала об этом так много, но, кажется, окружающие были озабочены этим вопросом. Реджину устраивала её жизнь. Её устраивали люди в ней. И у неё не было чувства, что чего-то не хватает. Генри поцеловал её в щеку. — Мне, наверное, пора идти. — Прямо сейчас? — она чуть-чуть пихнула его плечом. — Если поможешь мне с выпечкой, я разрешу тебе съесть остатки начинки. — Ну, может, у меня есть немного времени, — он снова опустил палец в банку сгущенки. В этот раз Реджина не стала его останавливать.

***

В шесть раздался дверной звонок. — Эмма? Открыв дверь, Реджина была удивлена. Во-первых, у Эммы был ключ, и она могла зайти сама; во-вторых, Эмма всегда опаздывала; в-третьих, Эмма была не в джинсах. Она не слишком нарядилась, однако чёрные брюки и серо-зеленая блузка для неё считались довольно формальными. — Привет. — Почему ты не использовала ключ? — Реджина оставила дверь распахнутой и отправилась обратно на кухню, где готовился ужин. — Ты забыла его? — Нет. Прости. Не знаю, о чём я думала. — Иди сюда, помоги мне. Ужин скоро будет готов, но я не ожидала тебя так рано. — Ага. Немногословность Эммы заставила Реджину обернуться. Эмма застыла в дверях. Она выглядела бледнее обычного, хотя щеки её покраснели. Судя по тому, как изогнулись губы, она хотела что-то сказать, но решила этого не делать. — Ты в порядке? Её бледность могла быть признаком нездоровья. В конце концов, её пищевые пристрастия были хуже, чем у их сына-подростка, она мало спала и забывала позаботиться о себе, если Реджина не посылала ей бесчисленное количество смс за день. — Ага, ага, — она потрясла головой и прошла к столу. Широкая улыбка, однако, не достигла её глаз. — Чем тебе помочь? Реджина доверила ей нарезку и минимальную готовку, потому что Эмма и кулинария были не лучшим сочетанием. Эмма, само собой, поворчала, и они немного болтали в процессе, однако что-то необычное словно бы висело в воздухе между ними. Возможно, это было из-за отсутствия Генри или Реджина заразилась задумчивым настроением Эммы, но разговор тёк не так легко, как обычно. К тому времени, как ужин был готов, а закуски расставлены на столе, они едва ли говорили. Тем не менее, неловко не было. Реджине нравилось, что они могли насладиться тишиной вместе. Она больше переживала из-за Эммы и её отстраненности, которая часто значила то, что Свон бранит себя за что-то. Эмма иногда принимала роль Спасителя слишком буквально и имела тенденцию винить себя за малейшую проблему в жизни окружающих. Она была мужественной, вдумчивой и не очень-то любила говорить о чувствах, предпочитая переживать всё внутри. Когда она сели за стол, Эмма скривилась: — Я веду себя хреново сегодня, извини. — Нет, честно, всё нормально. Что-то, очевидно, тебя гложет. Иногда стоит позволить себе быть рассеянной, — поспешила разуверить Реджина с улыбкой. — И всё равно, прости. Еда пахнет замечательно. — Любая еда для тебя пахнет замечательно. Эмма кивнула. — Ага, но твоя ещё и по вкусу так же хороша, как и по запаху. Она вкуснее всего, что я пробовала в своей жизни. Реджина склонила голову. — Спасибо, но это всего лишь брускетта, которую ты же и помогла мне приготовить. — Не-а, вся заслуга твоя. — Ну, может, мне просто нравится готовить для благодарной аудитории. Эмма рассмеялась впервые за вечер. У неё был прекрасный смех, который полностью преображал её лицо, делая его моложе и в каком-то смысле увереннее. — Могу обещать одно, Реджина. Я определенно благодарна.

***

Всё случилось так быстро, будто кто-то щелкнул выключателем. Тихое вежливое приготовление к ужину перетекло в их обычный разговор на тему работы, Генри, городских сплетен и хрупких, но нежных, отношений Эммы с родителями. Они переместились на кухню для десерта, и для Реджины стало очевидным, что не стоило вообще накрывать стол в столовой. Кухня была уютней, и находиться в ней казалось правильным. Они чувствовали себя собой, а не теми скованными версиями себя. Реджине было достаточно комфортно, чтобы поднять ту тему, которая так волновала её в последнее время. — Знаешь, весь город озабочен тем, что я готовлю для тебя ужин сегодня вместо того, чтобы пойти на свидание. Эмма нахмурилась. — Что ты имеешь в виду под "весь город"? — Ну, ты спросила, потом Кэтрин, Руби, твоя мать и Генри, — Реджина откусила кусочек от карамельного тарта. — Люди начинают считать меня старой девой, а я и не в курсе? Отчего-то Эмма испытала облегчение от ответа. — Людям не всё равно, только и всего. — Ты уверена? — Да, точно. Они заботятся о нас обеих. — О? Тебе задавали те же вопросы? — Нет, — Эмма покачала головой и отставила от себя тарелку. На какое-то время она вперила взгляд в стол, а после добавила: — Думаю, большинство в курсе, с кем я хочу встречаться. Ну, это было определенно новостью для Реджины. Она ощутила, как по спине прошелся холодок от этой мысли. Эмма не могла встречаться с кем-то за спиной у Реджины, потому что Эмма была её человеком. Её человеком. Не чьим-то ещё. — И знаешь, чего я хочу? — спросила Эмма. — Чего? — в голове Реджина судорожно перебирала список потенциальных ухажеров. — Я хочу чего-то хорошего. В моей жизни было много дерьма, и мне надоело притворяться кем-то, кем я не являюсь. Потому что я точно знаю, кого и чего хочу. Я хочу кого-то, кто знает, какой кофе я пью и что я не люблю итальянский сыр в сэндвичах. Кому всё равно, как я одеваюсь. Кому не нужно, чтобы я льстила, но кто будет благодарен, если я сделаю комплимент. Кто не думает, что мои опоздания — это пассивно-агрессивная попытка наказать, потому что я постоянно опаздываю. Кому всё равно, что я не идеальна, и кто скажет мне, если я начну творить всякую хрень. Кто хочет меня такой, какая я есть, и не заставляет меняться, — и хотя Эмма по-прежнему не отрывала взгляда от своей тарелки, её голос становился всё более оживленным. — Я хочу кого-то, с кем буду проводить ленивые воскресенья. Ходить на бранч, пить много кофе и, может, съесть кусочек пирога. Я хочу сидеть здесь и читать настоящую газету, и чтобы у меня была возможность дотянуться и дотронуться до человека, которого я люблю, просто сжать ладонь или прикоснуться к ноге, просто потому что я могу, потому что мы вместе и это нормально. Я хочу ходить в магазин и спорить из-за горчицы. Я хочу близости, ласки и нежности каждый день. Я хочу поцелуев в плечо, когда я готовлю завтрак, и обнимашек, когда мы смотрим телевизор. Я хочу куриный бульон в кровать, когда я болею, и смеха, когда всё хорошо. Блин, я хочу смеяться и веселиться, даже если всё плохо, — Эмма слегка повернула голову к Реджине, и та заметила, что её глаза немного покраснели. — Я хочу держать её, когда ей страшно, пусть она, наверное, никогда в этом не признается. Голова Реджины закружилась, когда Эмма употребила женское местоимение. Она уже размышляла о том, что никто не мог понять и принять Эмму лучше, чем она, но она не могла толком соединить всё в единую картинку, пока Эмма не дала понять ясно. Влечение всегда было между ними, а флирт Эммы был милым и льстил. Однако Реджина никогда не думала, что она может... что они смогут быть чем-то большим. — Я хочу кого-то, кто прогуляет работу, чтобы посмотреть со мной старые фильмы, и будет вечно спорить из-за моего вкуса в музыке и книгах. Я хочу проводить время с пацаном, и без него, просто говорить, смеяться и заниматься любовью. Вот, чего я хочу. Проводить дни, недели, месяцы, показывая ей, как она меня привлекает и волнует, как сводит меня с ума от желания и тоски. Я хочу показать ей, как я представляла нас вместе, и я думала об этом очень много, скажу тебе, так что нам будет нужно многое исследовать вместе. И, если мне повезёт, она чувствует то же самое, потому что я хочу, чтобы она меня хотела. Я хочу любить и быть любимой. Я хочу отдать ей всё, что у меня есть, что есть во мне, и взять то, что она захочет отдать мне взамен. Я хочу принадлежать ей, и чтобы она принадлежала мне, — Эмма послала ей самокритичную полуулыбку, будто принимала поражение ещё до того, как Реджина успела хотя бы подумать, не говоря уже о том, чтобы ответить. — Этого я хочу. Я знаю, что это невозможно, но всё равно хочу этого, — она пожала плечами. — Это ты, Реджина. Ты — то, чего я хочу. Умом Реджина была готова к признанию. Но услышать слова Эммы, её желание быть вместе: на равных, если следовать тому, что она сказала, заставило сделать паузу. Не от того что идея была отвратительной, а от того, что у Реджины не было не единой причины сказать "нет". — Поэтому люди спрашивают у тебя, встречаемся ли мы. Они меня жалеют. Они смеются от того, что я хожу за тобой, как хвостик. Они знают, что ты найдёшь кого-то скоро и устанешь от меня, — Эмма вздохнула. — Ну, по твоему молчанию и тому, что ты даже не можешь на меня посмотреть, понятно, что мне не стоило всего этого говорить. Но это День Святого Валентина, и я хотела, чтобы ты стала моей Валентиной, но это было глупо, знаю, так что да. У Реджины не было толком времени понять её последние слова. Её мозг всё ещё осознавал сказанное, представляя отношения, которые описывала Эмма, и как правильно это бы было. Когда она покачала головой, чтобы очистить мысли, и начала формировать осторожный ответ, то увидела, как сжимаются кулаки Эммы, и ощутила её магию. Эмма исчезла.

***

Ушло четыре попытки на то, чтобы найти Эмму, и, вероятно, потребуются серьёзные объяснения перед сыном и Чармингами, чье свидание Реджина нарушила своими требованиями сказать ей, где их дочь. В четвертый раз она оказалась на пирсе, обнаружив Эмму, обнимающую себя за плечи, потому что она не потрудилась надеть куртку и осталась в тонкой блузке, которая никак не защищала от холодного зимнего атлантического ветра. Был февраль, чёрт возьми. Эта женщина — одна сплошная угроза собственному здоровью. — Привет, — произнесла она, когда Реджина подошла. Приветствие вышло напряженным и жестким, несмотря на высохшие дорожки слёз на щеках. — Ты не будешь готовить на моей кухне. — Что? — она моргнула, нахмурив брови. Реджина взяла её ладони в свои. — У меня не было столько времени, сколько у тебя, чтобы обо всём подумать, но твои условия мне подходят. Если ты предлагаешь то, о чем я думаю. — Что? Реджина подняла одну руку Эммы к своим губам и поцеловала её костяшки пальцев. — Если ты хочешь, чтобы я была твоей Валентиной в обмен на отношения, которые ты описывала, я согласна. На лице Эммы появилась ярчайшая улыбка. — Ладно. — С одним возражением. Как я сказала, ты не будешь готовить на моей кухне. Но я буду не против, если ты будешь целовать моё плечо, пока я готовлю, если тебя устраивает этот разумный компромисс. — Разумный компромисс? Реджина кивнула и оставила ещё один поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Пойдём домой, Эмма. Вернёмся в тепло и я объясню тебе свои условия. — Условия? — голос Эммы чуть треснул. — Многое нужно обдумать и обсудить. — Обсудить, — кивнула она, но её глаза блестели невысказанными идеями, чем ещё два привлекательных человека, которых тянет друг к другу, могут заняться вместе. Реджина улыбнулась и пожала плечами. Она много думала об Эмме Свон на протяжении долгих лет и была совсем не против других форм коммуникации. И всё же, она была в догоняющих, и ей нужно было время. — Домой? — спросила Эмма, сжимая её пальцы. — Домой, Эмма.