Любимый цвет Годрика Гриффиндора

Годрик Гриффиндор любит красный цвет. Красные флаги собственного факультета, что находятся в гостиной, любимую красную мантию, валяющаяся где-то в углу огромного тёмного помещения, красные щёки Салазара, который прямо сейчас извивается под ним, будто змея, совершенно так же шипит от боли и стеснения, впивается зубами в собственные мягкие губы, по которым спустя мгновение стекает красного цвета струйка. Годрик касается чужих губ, целуя настойчиво, по-хозяйски, проникая в податливый рот языком, изучая его изнутри. Слизерин уже не может сопротивляться этому, но далеко не из-за недостатка сил и физического превосходства Гриффиндора над ним. Ему попросту нравится то, что с ним проделывает рыжеволосый храбрец. Жар чужого подтянутого тела сводит с ума, ровно, как и те пошлости, что сейчас касаются уха. Конечно, Салазар пытается сказать что-то язвительное, конечно, хочет сделать больно тому, кто без всякого на то разрешения целовал его, исследовал тело руками, сжимал ягодицы в ладонях, но вместо ядовитых слов с уст слетали лишь громкие стоны, которые превращались во вскрики, когда Годрик, делая размеренные толчки, задевал чувствительную точку в теле своего драгоценного друга. Или не друга вовсе? Гриффиндор не помнил, когда впервые начал смотреть на своего товарища полным обожания и одержимости взглядом. Скорее, какое-то время он и сам этого не замечал, пока Кандида однажды не спросила его насчёт увлечения Слизерином напрямую. Тогда пришлось долго отнекиваться, говорить, что совесть не позволит ему даже коснуться основателя одного из факультетов с такими грязными намерениями, но девушка продолжала настаивать на своём, советуя Годрику быстрее разобраться в себе, чтобы не мучиться от подобных чувств долго. Именно после этого мужчина и прошёл через все пять стадий принятия неизбежного. Сначала он долго копался в самом себе, пытаясь найти что-то, с помощью чего можно было отрицать свою влюблённость, потом, всё-таки, не найдя ничего весомого, он разгневался настолько, что не позволял себе даже подойти к Слизерину близко, но подумав, что тем самым он натолкнёт его на не самые лучшие мысли, попытался вернуться к обычной жизни, которой жил ещё до осознания серьёзности всей ситуации. Он вновь начал приходить к Салазару, рассказывать ему что-то, что могло вызвать у него улыбку и смех, подшучивать над длинными волосами друга, говоря, что с ними он больше похож на прекрасную деву, которая могла бы потягаться своей красотой даже с Хельгой, но, несмотря на всё это, Гриффиндор понимал, что огонь в груди никак не может затухнуть так просто, потому, разочаровавшись в собственных усилиях вернуть всё на свои места, вновь попытался отдалиться от объекта воздыханий, аргументируя своё решение тем, что сейчас он просто не в настроении общаться с кем-либо. Слизерин, услышав это от рыжеволосого, лишь отвёл взгляд в сторону, с пониманием кивнув. Вряд ли Гриффиндор мог подумать тогда о том, что пятая стадия принятия сможет вылиться в чертовски страстный секс. Прижать к стене Слизерина было легко. Легко было его целовать, пусть он и кусал чужие губы, протестуя и совершая попытки вырваться, легко было небрежно кинуть его на кровать, тут же навалившись сверху и устроившись между стройных ног, легко было зафиксировать ледяные руки над головой длинноволосого, переключив всё внимание на тонкую шею, на которой Гриффиндор оставлял следы принадлежности в виде алых пятен, именуемых засосами. Сложно стало только тогда, когда совершенно нагой Салазар заплакал от боли, что принёс ему Годрик, входя в напряжённое тело. Тогда же моментально захотелось остановиться, но желание овладеть, сделать Салазара своим, взяло верх, потому, чтобы не доставлять ещё больше дискомфорта, Годрик лишь замер на некоторое время, дав Слизерину возможность привыкнуть к наполненности внутри себя, а после же, поняв, что действия можно продолжать, сделал первый толчок, войдя на всю длину и тут же задевая простату. Тогда с губ Салазара слетел первый стон, ставший стимулом для Годрика, который начал намного жёстче и уверенней совершать толчки, не прекращая сжимать руки лежащего снизу юноши, тем самым оставляя на них синяки. Сейчас же, уже излившись в размякшее тело Слизерина, Годрик, падая на него сверху и придавливая всем весом к кровати, целует красные губы, но уже мягче, нежнее, и произносит тихое «прости», которое Салазар сразу же принимает, обвивая шею рыжего руками и притягивая к себе снова. Годрик Гриффиндор любит красный, особенно, когда он становится как-либо связан с цветом губ или щёк Салазара Слизерина.