Batsy, Batsy, Batsy...

      И даже если намерения Джокера подпитывались его восхищением (?) к Брюсу, он бы никогда об этом не догадался. Для Брюса Джей был всего лишь одним из плохих парней, у которых нет сочувствия ко всему живому. Он был всего лишь одним из тех людей, которым было трудно сделать что-то самоотверженно. За их действиями всегда был какой-то скрытый мотив.       Поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы расшифровать план Джокера. Более или менее этот план не был чем-то большим, это просто какая-то садистская игра, которую Джокер придумал, когда ему стало скучно, и он захотел попасть под кожу Брюса.       Это началось следующим образом:       Брюс просыпается в самый обычный понедельник. Всё идёт хорошо, по большей части. Он завтракает сэндвичем с арахисовым маслом, кофе, и ему не приходится иметь дело с большим количеством идиотов в течение всего дня.       Обед проходит в кафе, которое ему порекомендовал Люциус, и к концу дня он не чувствует себя сильно измотанным. Он расслабляется вечером у себя дома под убаюкивающую, скучную болтовню телевизора. Борьба с преступностью — последнее, о чём он думает сегодня, поскольку Готэм-Сити был в некотором застое. Большинство преступников — пойманы, а другие потенциальные злоумышленники рассыпают мелкие, ничего не значащие угрозы. Брюс полагает, что они просто слишком заняты, пытаясь составить «гениальный» план. Самое большее, что он может сделать — это подготовиться к нападению, которое должно произойти в (ближайшем) будущем.       Доктору Филу едва хватает усилий, чтобы удержать Брюса в сознании, но вскоре он засыпает. Он просыпается спустя полчаса от стука в дверь. Мужчина потягивается и потирает глаза. Тёмную комнату освещают проблески полной луны, проглядывающей сквозь занавески. Раздаётся ещё один стук, и мужчина поднимается из объятий дивана. Он проверяет часы: 23:45. Это не очень поздно, но, тем не менее, он не ждал посетителей. Может быть, это Люциус? Или Альфред? У него выходной? Нет. Или, может быть, один из тех вежливых новых техников, которые решили зайти на чашку кофе? Ладно, последнее немного натянуто.       Зевая, он подходит к входной двери и начинает отпирать её. Оглядываясь назад, открыть дверь, не глядя в глазок, — было не лучшей идеей. Когда дверь открывается, Брюс выглядывает во двор.       Никого.       Он снова потирает глаза, а затем ещё раз осматривает двор. Да. Должно быть, ветер. Когда он почти закрыл дверь, раздаётся звук разбитого стекла.       Инстинктивно, он оборачивается и собирается идти на звук. Прежде чем он успевает сделать шаг, сзади раздаётся громкий свист. Мужчина оборачивается и видит человека, одетого во всё чёрное и смотрящего на него с усмешкой на губах.       — Какого хуя? — всё, что смог произнести Брюс, прежде чем бьёт мужчину в лицо.       Мужчина отходит назад, зажав нос. Сзади него появляются ещё двое. Брюс быстро разворачивается на каблуках. Он бежит по коридору, собираясь спуститься в пещеру, но обнаруживает, что дверь заело. Рядом, среди осколков стекла, лежит камень. Действуя осторожно, он незаметно отходит в кухню, где бросается к ящикам.       Возможно, это было не лучшее время, чтобы забыть, где он прячет аварийное огнестрельное оружие. Он быстро рыщет по ящикам, набивая карманы тренировочных брюк ножами, из-за чего они низко висят на бёдрах. Опустившись возле шкафа под раковиной, Брюс наконец замечает то, что ему нужно. Когда его пальцы наконец обхватывают ствол пистолета, а сам он готовиться сразиться со злоумышленниками, что-то прижимается к его затылку.       Блять.       — Бэтси, Бэтси, Бэтси. — раздаётся сзади знакомый голос. — Я скучал по тебе. Ты скучал по мне?       Брюс сглатывает и качает головой.       — Полагаю, ты снова сбежал из Аркхэма.       — О, почему ты всегда должен быть таким занудой? — Брюс представляет широкую улыбку на лице нападавшего, когда слышит его зловещий смех. — Почему меня не могли выпустить за хорошее поведение?       — Чего ты хочешь?       — Прямо к делу? Почему? Без болтовни? Может, возьмём перекур?       — О, прости, я не настроен на перекур, после того, как меня обманули трое мужчин и держат под прицелом сейчас.       — Ох, моя вина. Ты же знаешь, я — королева драмы. Мой приход всегда должен быть идеальным.       Дуло пистолета немного сильнее прижимается к шее.       — Ты сбежал из Аркхэма, чтобы играть со мной в игры? Разве ты не должен приносить хаос в Готэм; ну, знаешь, грабить банки, нападать на старушек, терроризировать город, пока я не найду тебя и не отправлю обратно в лечебницу?       Джокер снова смеётся.       — Это верно. Хотя все это звучит как веселая прогулка на лодке, у меня есть идея получше. — он постукивает пистолетом по шее Брюса. — Давай, большой мальчик. Вставай и делай то, что я говорю, и пистолет исчезнет с твоей шеи.       У Брюса действительно нет времени на игры. Он ведь даже забыл про Джокера. Было хорошо не беспокоиться о безопасности города, пока Брюс был в отъезде. Он почти привык к тому, что психопат не выходит на улицы.       Так было лучше, даже если Джокер исчез. Из-за этого Брюс стал спать больше, зная, что в Готэме нет сумасшедшего клоуна с дешевой краской для волос и с большим количеством макияжа на лице. Это незначительно повлияло на количество убийств, но Брюс привык к жизни без маньяка и расслабился. Теперь он платит за это.       Со вздохом Брюс медленно выпрямляется, и пистолет скользит вниз с каждым дюймом. Дуло пистолета упирается мужчине в спину, когда он наконец стоит прямо.       — Что? Ты не повернёшься ко мне? Я начинаю думать, что ты действительно не скучал по мне.       — Джокер, я не хочу играть в твои — …       — Лицом ко мне! — голос стал требовательнее и пронзительнее.       У Брюса нет выбора, и он поворачивается лицом к мужчине.       Клоун одет в темно-бордовый пиджак, специально застёгнутый так, чтобы оголять половину груди, черные брюки и туфли. На руках — фиолетовые перчатки, а губы раздвинуты в угрожающей улыбке. Позади него стоят трое мужчин, напавших на него чуть ранее.       — Джентльмены, покажите Бэтмену его место.       Брюсу не нужна помощь. В конце концов, это его дом. Он знает, где находятся стулья. Но Джокер хочет играть, а Брюс не хочет получить травмы. Он позволяет мужчинам усадить его на один из менее удобных стульев, связать руки за спиной и привязать одну ногу к ножке стула.       Когда Джокер, который наблюдает за ним, решает, что Брюса привязали достаточно хорошо, он приказывает мужчинам отойти. Они встают позади Брюса, в тени комнаты.       Единственное освещение в комнате — луна, пробивающаяся сквозь жалюзи. Джокер подходит к окну и открывает жалюзи пошире. Когда он добивается освещения, которого хотел, поворачивается к Брюсу лицом и, широко улыбнувшись, шагает к мужчине.       — Раз уж ты хочешь перейти прямо к делу, Бэтси. Я дам тебе более быстрое изложение вещей.       Джокер прижимает ладонь к щеке Брюса.       — Мне скучно. И я, — он растягивает букву, глядя в потолок. — Хочу повеселиться, по-своему, конечно, по-садистски. Ну, ты понимаешь, о чём я. Я был заперт в Аркхэме чуть больше, хм, шести месяцев? Да, шесть, благодаря одному человеку. — клоун закрывает глаза и качает из стороны в сторону, пропевая последние слова. — Они накачивали меня кучей наркотиков, кормили дерьмом, назначали врачей, которые экспериментировали со мной. Я помню одного конкретного психиатра, она была безумной. Даже безумнее, чем я, — говорит Джей, опускаясь на колени Брюса, оседлав его. — Ты можешь себе это представить? Влюбиться в холодный, жесткий, кусок вонючего грязного психо-мусора, как я? Кто так сделает? — клоун смеётся. — Никто этого не делает, Бэтси. Ты не влюбишься в такого идиота, как я. — он облизывает губы. — На самом деле, мои особенности, язык моего тела, то, что я делаю… предназначены, чтобы отталкивать людей. Но не эту женщину. Похоже, ей нравятся подонки. Давай поговорим о хладнокровии, — он еще раз улыбается. — Хотя, ты не хочешь ничего об этом слышать. Я не трахал её, если ты об этом беспокоишься.       На самом деле, Брюс не знает, что думать. Он просто знает, что Джокер находится в его доме в одиннадцать часов ночи и сидит на его коленях, рассказывая ему о своём опыте в психушке.       — Я не трахал Харлин Квинзель. Возможно, пару раз ударил её по заднице, но это все. Вот и все, Бэт. Я не такой псих. Послушай, когда ты говоришь о том, что трахаешь кого-то, — Джокер проводит дулом пистолета по подбородку и останавливается возле рта. — Это нечто интимное. Это не следует воспринимать как нечто само собой разумеющееся. Это должен быть предлог, подарок, если хочешь, что-то ценное. — дуло касается губ Брюса и проводит по ним, из-за чего мужчина чувствует привкус алюминия. — Я не имею в виду тот призрачный, подростковый первый раз. Не думай, что я все время занимаюсь любовью или тем, как люди называют это в наши дни. Я никогда не был сладким парнем, предлагающим девушке кольцо, чтобы затем трахать ее мозги в миссионерской позе в розовой спальне, в то время как её родители танцуют на дискотеке, нет, я говорю о реальной жизни.       — Джокер, — Брюс не был уверен в том, что хочет сказать.       Он устал говорить: «переходи к чертовому делу», потому что не был уверен, что хочет точно знать, в чем смысл. Кроме того, ствол ебанного пистолета пытается проникнуть в его рот.       — Шшшш, — шепчет Джокер, приближаясь к лицу Брюса.       Он стучит пистолетом по зубам Брюса, будто пытаясь подразнить или заставить заткнуться. Брюса это в любом случае не волнует, потому что клоун не собирается стрелять в него. Джокер не убьёт его. Никогда.       — Тише, тише, тише. Я еще не закончил. Но думаю, стоит наконец перейти к делу, — Джокер вздыхает. — Слушай, сахарок. Я не живу вечно. И я думаю, что должен заставить заплатить тебя за то, что ты запихнул меня в эту сраную коробку. Ты можешь мне помочь, а я могу помочь тебе.       — Что? — выдыхает Брюс в пистолет.       Он сейчас серьезно? Он вообще понимает, о чём говорит?       Джокер медленно убирает пистолет и зовёт одного из своих парней, чтобы тот забрал оружие и дал ему вместо этого телефон.       — Так вот, — клоун поднимает брови и широко улыбается. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул.       Глаза Брюса чуть не вывалились из орбит.       — Неужели я настолько непривлекателен?       Затем Брюс смеётся. Это должно быть шутка. Это сон. Должно быть. Улыбка Брюса увядает, когда он снова смотрит на Джокера.       — Ты не серьезно.       Джокер сжимает руками лицо мужчины.       — О, но я серьезен. Да. Я хочу, чтобы ты был во мне и трахал меня.       — Блять. Нет. Нет. Ты же…ебать… — Брюс вздыхает. — Ты…чего ты доебался меня?       — О, так и будет, Бэтси, — говорит Джокер.       — В твоих ебанных мечтах, Джокер. — Джокер вздрагивает, когда Брюс произносит его имя.       Затем его улыбка расширяется.       — Это просто потому, что ты не можешь видеть это так, как я. Ты спасаешь дорогого тебе человека, а я получаю личное удовлетворение и даже больше. — говорит клоун, ерзая на коленях Брюса.       Как бы Брюс ни хотел этого признавать, его член начинает твердеть.       И Джокер делает это снова. Он снова ерзает, затем ещё раз, и глаза Брюса начали трепетать, и почти закатились, когда до него доходит смысл слов Джокера.       — Подожди, что? Дорогого мне человека?       Лицо Джокера просияло.       — О, да, — он что-то быстро набирает на телефоне.       Он изумительно улыбается, поворачивая экран к Брюсу.       Это видео. В нём видит Альфреда, связанного и окруженного двумя мужчинами, которые выглядят так же, как и те трое, стоящие позади него. Один из мужчин шепчет что-то Альфреду, который не выглядит испуганным, скорее потрясённым. Затем, вскоре после этого, Альфред открывает рот.       — Э-э, Б-Бэтмен. Просто делай то, что он говорит. Неважно, что это. Всё нормально. Я в порядке. Я буду в порядке. Они не причинили мне вреда. Просто делай то, что должен.       У Брюса увлажнились глаза при виде своего друга в таком положении. Он не собирается плакать или что-то еще — это просто боль. Он качает головой, переводя взгляд на человека перед ним. Как только Джокер понял, что Брюс уловил суть, он швыряет телефон в стену гостиной.       — Ты больной.       — Я знаю! — восклицает Джокер.       — Я не танцую с дьяволом, — говорит Брюс.       Джокер просто смотрит на него. Никто из них больше ничего не говорит. И когда взгляд Брюса на долю секунду переходит от глаз Джокера к его красным губам, он ненавидит себя за это.       — Джокер то, что… ты меня просишь, это… я не могу.       — Ты не можешь, — смеётся Джокер, повторяя его слова. — Это простая сделка, Бэт-фейс. Соглашайся или проваливай отсюда.       — Ты мне угрожаешь?       Джокер ахает.       — О, Боже, нет. Просто проясняю сделку. Бэтмен, я человек… большого роста. Я знаю, чего хочу, когда хочу, и от кого я этого хочу. Я всегда уверен в том, чего хочу, Бэт. И, — он ухмыляется. — Я могу попросить об этом. Если это то, что ты хочешь.       Это так официально. Брюс ненавидит себя. На последней части его член дернулся, упираясь в задницу Джокера. Он сглатывает, а Джокер вдыхает.       — О, — удовлетворенно говорит он. — Это то, чего ты хочешь.       Брюс не может найти слов.       Блять. Ты хочешь, чтобы я умолял тебя.       Давай, Уэйн, скажи что-нибудь этому уроду.       Хорошо, хорошо.       Джокер прочищает горло. Он смотрит на своих людей, которые явно чувствуют себя неловко.       — Господа. Комнату, пожалуйста.       — Да, босс. — почти облегчённо отвечает один из мужчин.       Брюс слышит быстрые шаги и захлопывающуюся дверь. Однако это не входная дверь. Люди Джея никогда его не оставят.       Джей смотрит на человека под ним, одетого в белую футболку и прекрасные серые штаны. Его рука ложится на шею мужчине, и он начинает дразнить Брюса, медленно ерзая на коленях.       — Бэтс, я… я не знаю, что еще сказать. Я просто… — он сильнее потирается о мужчину. — Никто другой не может дать мне то, что я хочу. Я не могу представить кого-то другого. Я тебя хочу. О, пожалуйста, ты не хочешь трахнуть меня? У меня не было ничего долгое время, даже пока я был заперт, — тон голоса понижается с каждым словом. — Они надели на меня смирительную рубашку, некоторые из сотрудников подумали, что это потому, что я хотел причинить себе боль, но, — Джокер прижимается к Брюсу и шепчет ему на ухо. — Это было потому, что я не переставал трогать себя. Я не мог перестать думать о тебе. Я не мог перестать думать о том, как ты бросал меня в стену, как ты ловил меня, как заковывал в наручники…я… я не мог остановиться. Мне это нужно. Только ты.       Как бы Брюс не хочет оттолкнуть его, он не может это сделать из-за ограниченности в движениях. Пытаясь освободиться, он задается вопросом, как его член может ещё больше набухать, если он действительно хочет оттолкнуть его. Он ненавидит себя ещё больше.       — Отстань от меня. То, о чем ты просишь, — это… блять…       — Н-но, Бэтси, ты такой твердый. — зеленоволосый мужчина усмехается, глядя в карие глаза Бэтмена. — Не расстраивайся. Я тоже. — Джокер прижимается набухшим членом к его животу. — Ты же знаешь, что хочешь этого. Ты знаешь, что хочешь меня. Ты должен взять меня, Бэтс, тебе это нужно. Я знаю, что ты злишься на меня. Я знаю, ты хочешь меня задушить. Ты это можешь. Ты можешь рассердиться на меня, выместить свой гнев на мне. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ну пожалуйста. Пожалуйста, сделай это.       Голова Брюса перегружена. Его тело и разум не находятся на одной странице, хотя отчаянно этого хотят. Приятно было знать, что Джей не единственный, кто умоляет. Он чувствует тошноту от клоуна, сидящего на его коленях, но еще больше его тошнит от выпуклости в штанах. Он чувствует себя отвратительно из-за того, что он начинает представлять раскрасневшегося взлохмаченного клоуна, который лежит под его телом. Ему нравится, что кожа клоуна такая неестественно бледная и что на ней так легко оставить синяк. Он хочет сжать рукой его горло и оставить фиолетовые следы, которые будут видеть все. Он этого хочет. Вот почему, когда Джокер снова нажимает на его эрекцию, Брюс стонет. Это было неловко и, без сомнения, худшее, что он когда-либо делал.       Брюс шепчет: «блять», откинув голову назад.       — Тебе нравится? — снова спрашивает Джокер. — Тебе это нравится? То, как я к тебе прикасаюсь? Тебе это нравится, не так ли?       — Блять, — всё, что выходит изо рта Брюса. — бля, бля, бля.       — О, я знаю, Бэтси. Я знаю.       — Пошел ты, — говорит Брюс, задыхаясь от трения.       Теперь его член стал мучительно твёрдым.       — Черт, если… если я это сделаю. Если я, черт возьми, сделаю это, клянись Богом, что ты отпустишь его. Никаких травм, ничего.       — Я клянусь.       — И ты вернешься в Аркхэм.       — Я сделаю это, — говорит клоун, не задумываясь. — Сделаю. Ты можешь сопровождать меня, я обещаю.       — Это отвратительно, — говорит Брюс, а Джокер снова глупо ухмыляется.       Он свихнулся. Но если Брюс не будет действовать по его прихоти, клоун перережет Альфреду горло и, вероятно, все-таки заставит Брюса кончить. Он качает головой.       — Развяжи меня.       И Брюс знает, что не из-за доверия клоун улыбается и спрыгивает с его коленей. Брюс замечает влажное пятно на серой ткани штанов, и он знает, что Джей гордится этим. Просто никто не мог сделать его твёрдым таким способом. У него часто были стычки с врагами и общение с женщинами-коллегами, они были на разных позициях, и все же его член не мог найти повода, чтобы даже дёрнуться. Но здесь, под человеком, которого он не может вынести, он был на грани срыва.       В разгар разрезания верёвок на руках Брюса, Джокер смотрит на него с лёгкой полуулыбкой.       — Ты же не собираешься меня убивать?       Брюс усмехается. Он не отвечает, поэтому Джокер заканчивает с верёвками, которые потом падают на пол. Джокер смеётся и хлопает в ладоши.       — Та-да! — восклицает он, улыбаясь.       Брюс разминает свои теперь свободные конечности и поднимается со стула. Джокер наблюдает за ним так, будто медленно понимает, что потерял контроль над ситуацией. Брюс смотрит на него и начинает приближаться к нему.       — П-пожалуйста. — заикается Джокер, падая на колени. — Трахни меня в рот.       И Брюс знает, почему Джокер этого хочет. Он хочет этого, чтобы потом рассказать, что Бэтмен, спаситель и добродетель, взял его под свой контроль и доминировал над ним. Он хочет рассказать, что Бэтмен не всегда мил и не всегда хорош. Он хочет рассказать, что Бэтмен засунул свой член ему в горло.       И он получит это.       Брюс ненадолго задерживается, прежде чем снимает штаны и остаётся в одних боксерах. Словно издеваясь над Джокером, Брюс достаёт свой член и проводит по нему рукой вверх и вниз, прежде чем смотрит на Джея, который выглядит поражённым.       — Ох, — говорит Джокер, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми, будто он не может справиться со слишком большой эйфорией. — Пожалуйста, Бэтси. — он ползёт ближе, сложив руки вместе, будто умоляя. — Пожалуйста. Пожалуйста.       Как только он подходит достаточно близко, Брюс сжимает рукой зелёные волосы.       — Если ты укусишь меня, я отшлепаю тебя.       — О, ты знаешь, я бы с удовольствием.       — Открывай, — требует Брюс, и Джокер, как щенок, подчиняется ему.       Он тянется вперед, и Брюс позволяет ему это. Влажный тёплый язык касается кончика его члена, и Брюс откидывает голову назад.       В этом уязвимом состоянии его хватка на зеленых волосах ослабла, и Джокер движется дальше, заглатывая больше члена Брюса. Джокер обхватывает ствол у основания и начинает его гладить. Брюс стонет, когда Джей медленно качает головой, не зная точных темпов, которые хочет Брюс. В конце концов, он же сам сказал Брюсу трахнуть его в рот. Ну, хоть и это не совсем так. Ему просто нравится агрессивный член во рту.       — Блять, — говорит Брюс, наблюдая, как Джокер отстраняется от него.       — П-папочка, трахни меня. — запыхавшись, шепчет Джокер.       Брюса никогда так не называли.       Ни разу.       Но что-то внутри него щелкает, когда он слышит эту просьбу. Он снова сжимает его волосы и грубо входит в рот, понимая, что это означает победу Джокера. Веки Джея трепещут, и он гортанно стонет. Брюс закрывает глаза и трахает клоуна в рот, сначала медленно, затем быстро, затем снова медленно. В какой-то момент он медленно входит в рот Джокера, чтобы проверить, как далеко он может зайти. Он проходит весь путь. Когда он отстраняется, то видит следы помады на лобке и яйцах.       Брюс приходит в себя, чувствуя, как медленно подкрадывается оргазм, и отодвигает Джокера от себя. Он задыхается, поднимая человека на ноги и чувствуя отвращение от того, насколько ему хочется угодить себе (и ему).       Он смотрит в зеленые глаза Джокера, а затем начинает расстегивать его рубашку. Затем притягивает Джея к себе за пряжку ремня.       Он расстёгивает ремень и штаны, обхватывая одной рукой его эрекцию, а второй — горло. А Джей не может бездействовать. Не может находиться так близко и ничего не делать. Его потрескавшиеся красные губы прижимаются к Бэтмену и целуют его. Он голоден и силен, а когда немного открывает рот, Брюс целует его в ответ.       Он посасывает его язык, а затем снова дёргает за волосы, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Хочу просто сказать, — невнятно говорит Джей. — Для человека, который кажется доминирующим, я нахожу жалким то, что ты ещё не пометил меня.       Брюс сглатывает, ослабляя хватку на волосах Джея и ещё сильнее запутываясь в этих зелёных прядях. Брюс на мгновение вздыхает, закрывая глаза.       Когда он снова открывает их, то прижимается губами к шее Джокера.       — Единственное, что сейчас выглядит жалко, так это то, что на тебе всё ещё есть одежда. — Брюс посасывает мочку уха. — На самом деле, это навлекает на мысли о том, что ты не знал наверняка, что я выполню этот ультиматум. Это заставляет меня думать о том, что ты действительно хотел, чтобы я ушёл. — Брюс снова сжимает его волосы. — Так что подумай ещё раз, малыш.       Быстрым движением Брюс поворачивает Джокера лицом к журнальному столику и толкает мужчину на него. Он восхищается изгибами задницы Джея.       Он сжимает запястья Джея за его спиной одной рукой, а второй поглаживает его задницу.       — Знаешь, Джей, говорят, что сила — это наркотик, который не может быть непоколебим. Раньше я думал, что это касается высших дуг мира, но теперь я думаю, что это подходит для всех нас. Возможно, это все, чего мы хотим. — Брюс снимает с Джея штаны и рубашку. — Сила. Ты помнишь свой первый глоток?       — О, да, Бэтси. Помню. — клоун улыбается. — Просто я начинаю думать, что это твой первый глоток.       — Это не делает меня бессильным, скорее сделало уязвимым, а затем заставило делать то, что ты хочешь.       Джей хихикает.       — Не каждый день видишь, как самый большой герой в мире противостоит со своей силой, а тем более — владеет ею.       — Ты мне отвратителен.       — Ты должен благодарить меня, Бэтси, — Джокер виляет задницей. — Я заставил тебя осознать твоё истинное «я».       — Мне не нужна помощь.       — Но толчок был полезным?       — Думаю да, — Брюс шлёпает Джокера по ягодицам.       Он разводит их и проводит пальцем по кольцу мышц ануса. Брюс знает, что это неправильно, но его уже это не волнует. Его член практически умоляет, подергиваясь и словно направляясь к лежащему мужчине.       Брюс подносит руку ко рту Джокера.       — Плюнь.       Клоун плюёт. Брюс смачивает его слюной свой член.       Он опять подносит руку ко рту мужчины и требует, чтобы он плюнул.       Брюс использует это, чтобы смазать анус. Он знает, что мог бы быстро войти в него, но ни одна часть его не хочет этого делать.       Он проталкивает один палец, потом второй. Он растягивает его, пока Джей не расслабляется.       — Я полагаю, что толчок всегда выгоден, — бормочет он.       Первый толчок поражает их обоих, оставляя горящий след, как от огня.       Единственное, о чём думает Брюс так это о том, как ему нравится это чувство.       Брюс никогда не занимался сексом с мужчиной.       На самом деле, Брюс просто делает то, что считает правильным в сочетании с тем, что делали с ним много лет назад в колледже. Тогда ему это не очень понравилось, все это было очень сомнительно и страшно — но разве это не было испытанием? Тогда, много лет назад, Брюс был загнан в угол каким-то спортсменом. Он спрашивает себя, когда спортсмен сделал это с ним, чувствовал ли он то же самое.       Чёрт.       Брюс не может не сказать: «блять», когда входит в клоуна. Джокер усложняет это, извиваясь, как шлюха. И вскоре Брюса накрывает оргазм, и он наполняет Джокера своим семенем.       Волна облегчения нахлынула на обоих мужчин.       Ни одна из этих волн не состоит из каких-либо сожалений.       Брюс ненавидит себя за это — может быть.       Может быть, он ненавидит то, что все закончилось.       Пока не осознает, что он заставил Джокера кончить. Уголки его рта дергаются в улыбке, когда он выходит из мужчины и пытается устойчиво стоять на ногах. Он понимает, что это еще не конец. Пока они оба этого не захотят.       Он вытирает пот со лба, смотрит на своего очаровательного зеленоволосого клоуна и говорит с улыбкой:       — Теперь, убирайся из моего дома.