А дальше лишь холодная и тёмная вечность.

— Ты обязан выполнить это поручение и не имеешь права облажать. — Фёдор сидел в кресле спиной к Ивану, бегая глазами по строкам на мониторах. — Задание сложное, но я думаю ты сможешь с ним справится, не так ли? — Конечно, Господин. — Иван поклонился и вышел из комнаты…

***

— Иван, надеюсь у тебя всё получится, не хочется терять такого хорошего слугу как ты. — Прошептал Фёдор, как только дверь за его спиной закрылась… Да он не хотел терять Ивана, хоть и не показывал этого.

***

       У Ивана не получилось, он напоролся на засаду и еле смог унести ноги, не притащив за собой хвоста… Раны были тяжёлые, несовместимые с жизнью… Врачи не давали никаких надежд, и Фёдор забрал Ивана домой. Он медленно умирал на глазах своего Господина и много раз пытался покинуть дом, не хотел выглядеть беспомощным перед своим Богом. Но Достоевский много раз его возращал, ну как возвращал, дальше порога дома он не мог уйти, не успевал, а потом уже не мог.        Фёдор остался с Иваном на ночь. Сидел у его кровати, слушал сбивчивое дыхание слуги. Первые лучи солнца проникли в комнату, а Иван сделал свой последний вдох и отправился в небытие, так и не просыпаясь… — Спи спокойно, ты был лучшим моим слугой. — Фёдор улыбнулся, на его глазах выступили слёзы. — Даже у демонов есть чувства и слёзы, просто они умело их скрывают… Пока никто не видит и не знает, я отправлю тебя в последний путь, Иван. — Фёдор невесомо коснулся губами щеки Гончарова. Скинул с него уже ненужный теперь ему плед и взял на руки. За последний месяц мучений, Иван сильно исхудал и Фёдору не составило труда это делать…        Достоевский был готов выполнить просьбу Ивана про дерево на его могиле. Поэтому ничего никому не сказав, он тихо спустился с телом Ивана на руках по лестнице. Но Пушкин не спал, он сидел на кухне и что-то ел. Незамысловатая привычка есть по ночам и ранним утром не дала сделать Фёдору всё в тайне. Половица скрипнула и Александр вышел на звук. На свете солнца блеснула слеза, не стёртая Фёдором в комнате. — Фёдор Михайлович, вы плачете? — Пушкин изумлённо посмотрел на Фёдора с телом Ивана на руках, он не подавал больше никаких признаков жизни и Александр всё понял. — Не твоего ума дела! И вообще почему ты не спишь, марш в комнату живо! И если я тебя ещё хоть раз замечу ночью или утром на кухне лишишься зарплаты! — Рявкнул Фёдор, гневно смотря на Пушкина, который уже поднялся по лестнице и исчез за ближайшим углом. Фёдор вышел на улицу, тёплое майское утро радовало хорошей погодой. Поле было не далеко, но Фёдору уже было всё равно… Ну как поле, раньше его использовали для пахоты, но вот уже как второй год оно оставлено за ненадобностью. — Я слышал фразу «начинаешь любить когда потеряешь». Но бы не в жизни не подумал, что буду так скорбить и переживать, потеряв тебя, Иван… — Фёдор взглянул на лицо уже неживого слуги, будто ожидая от него ответа, но в ответ лишь тишина… И Достоевский, снова прослезился, на этот раз сильнее, слёзы стекались по щекам и подбородку и капали на лицо Гончарова. Но чуда не произошло… И не произойдёт.        За полем протекала небольшая речушка, в брод её можно свободно перейти. Фёдор вспомнил, как они ходи сюда на пикник. И как Гоголь столкнул в эту речушку Пушкина, он весело пытался догнать вечно исчезающего в плаще Гоголя, но в итоге они все вернулись домой мокрыми и грязными. Ни минуты раздумий, на этом небольшом солнечном бугорке Достоевский и похоронит Ивана. Но он не взял лопату, как непростительно. Фёдор достал из кармана телефон и позвонил Пушкину. Никаких лишних слов, через пол часа лопата была уже у Фёдора, а Александр возвращался обратно…        Фёдор кинул свой меховой плащ на траву, рядом с телом Ивана. День пролетел незаметно, а вечером Достоевский уже сидел у зарытой могилки, рядом с высаженным маленьким дубком… А на земле, лежал букет ромашек. С которыми так любил сравнивать Ивана Фёдор.

***

       Прошло семнадцать лет. Организация распалась. Крысы погибли, остался только Фёдор, которого разыскивали чуть ли не всем миром. На хвосте сидели организации по поимке преступников, но Фёдору было уже всё равно, он знал, что скоро умрёт, но хотел вернуться туда, где прожил большую часть своей жизни, там, где могила его слуги…        Дуб на могиле подрос, стал красивым и большим деревом. Уже издалека виднелся посреди поля. Фёдор шёл к нему, просить у Ивана прощения. Ведь за эти годы, многое осознал… Он сам лично отправил Ивана на это задание, обрёк его на смерть. Убил его, чужими руками, но ведь не хотел этого… Больно это осознавать, но так и есть. Этот грех он уже не сможет принять. Никогда…        Его ждала засада. Отряд вооружённых бойцов. Убить их труда не составило, но вот один просчёт… Рана… Болевой шок. Фёдор уже не помнит как оказался возле могилы Гончарова. Облокотившись на ствол дерева, он лишь повторял слова своих извинений. Ведь так сильно был виноват перед Иваном, но раньше не мог заметить этого… Время медленно бежало, рана истекала кровью, Фёдор страдал. Но не от боли, а от своей никчёмности. — Иван, знаешь, чая, заваренного лучше чем твой, я ещё не пил… — Больше Достоевский не мог говорить, он умирал, медленно. Тихо. Болезненно.        Час пробил. Фёдор отправился в небытие. Его ждал Божий суд, который определит его дальнейшую судьбу.

***

      У каждой души есть крылья. Белые. Пушистые. С маленькими пёрышками. Но в рай с такими крыльями, пускали не всех… Божий суд решал, кого отправить в рай, а кого сбросить на землю, скитаться. Тем неприкаянным душам, что должны вечность по земле скитаться, отрывали крылья… Больно, прямо с плотью. Такого наказание этих грешных душ.

***

       Никаких лестниц в рай нет, суд проходит где-то в другом месте. И Фёдор уже сидит, сложив крылья, ожидая своей участи. Но никак не ожидал, что рядом с ним будет сидеть Иван, точнее его душа, такая же белокрылая, красивая, завёрнутая в белую простыню. Фёдор же был нагой. — Иван… — Фёдор смотрел на него с некой радостью.        Иван лишь молча ему улыбнулся, счастливой улыбкой. Он был рад встречи с ним. Хоть и не в жизни. Он видел все страдания и поступки, даже мысли своего Господина. Терпеливо его ждал, когда сможет с ним вновь встретится.        У двери, на другом конце зала, стоял какой-то мужчина, завёрнутый в такую же белую простынь как и Иван, но без крыльев. Он открыл дверь и из-за неё появился бог. Мужчина в годах, с густой бородой и длинными темными с проседью волосами. Он прошёл в зал, останавливаясь в нескольких шагах от двух душ. Он молчал. Но тут зал начал меркнуть во тьме, стены сменились на пустошь… Фёдор узнал это место, в таком месте он впервые убил человека. Погодите-ка… Это оно и есть.        Две души и Бог, находились метрах в 20 от. Фёдора? Да. Там был Фёдор ещё совсем молодой, у него в ногах лежал человек, лица его видно не было, он молил о пощаде, но Достоевский его убил, одним касанием. Обувь запачкалась в чужой крови. На лице же у брюнета была садистская ухмылка.        Это было лишь одно убийство. Одно из нескольких сотен, если не тысяч… Они перемещались с места к месту, смотрели каждое из них. Фёдор смотрел на это с пустотой во взгляде. Иван с жалостью, но скорее к Фёдору, нежели к тем, кого он убил. Это было долгой пыткой… Но после убийств Достоевского были убийства Ивана, их тоже было не мало. Но после просмотра всех этих бессчётных человеческих смертей был показан ещё один грешок Ивана, заставивший его покраснеть и отвернуться. На что Фёдор лишь тихо хихикнул, не знал он, что его слуга по ночам запирается в ванне и ласкает себя. Вот не подумал бы.        Пока Иван умирал со стыда, а Фёдор тихо хихикал в кулак их приговор был вынесен и озвучен. Голос Бога звучал твёрдо, непоколебимо. Души расправили крылья, Гончаров дрожал, в то время, как Фёдор сидел и ухмылялся Богу в лицо. Он считал Богом себя и никого больше. Сначала вырвали крылья «недобогу», а потом уже и Ивану. Никто из них не издал ни звука, хоть это было невыносимо больно. Сломанные кости и открытые глубокие раны, кровь стекающая по спинам… А потом их пинком скинули с «неба», заставляя упасть на землю и сломать себе ещё что-нибудь…        Но даже после смерти их души не разошлись, они остались сидеть под ветвями того самого дуба, что был на могиле Ивана. Ветви были раскидистыми, спасали от дождя и зноя. Холодными зимами они жались друг другу, стараясь согреть друг друга крохами тепла, что у них были. Позже, они вернулись в тот дом, где жили раньше, теперь им было куда лучше чем раньше. Они были… Счастливы?..