Планета К

Танос с первых секунд пребывания на новой рандомно избранной планете ощущал, что что-то с этим местом сильно не так. Танос списал это на собственные, далёкие от космического счастья чувства. Он сделал то, что должен. Дошёл до конца, пожертвовав многим, заплатив за высшее благо слишком высокую цену. Ощутив в тот короткий, растянувшийся в вечность, момент, пока гасли Камни, всю боль и отчаяние выжившей половины Вселенной. Прорезая утренний мрак, взошло местное солнце. Послышалось пение птиц и Танос позволил себе на какое-то время опустить плечи, расслабиться, уверовать, что угрозы нет, он сможет спокойно дожить остаток своей долгой жизни на этой озарённой светом желтой звезды, так похожей на ту родную, что люди прозвали Солнцем, далёкой от Титана планете. На губах Таноса появилась блеклая улыбка существа, совершившего величайшее со дня начала всего преступление во имя спасения от неминуемого упадка тех, чью гибель было можно отсрочить. Улыбка существа, чья бесконечная тяжелая война наконец окончена. В тот самый момент вокруг правого запястья Таноса обвилась трава. Танос попытался отдернуть руку, поднявшись, но тонкие на вид травинки неожиданно не отпустили. Танос совершил резкий силовой рывок. Трава оказалась сильнее Халка, рванув в ответ вниз, пришпилив широкое облюбованное ей запястье к земле. - Нет! - взревел Танос, обоими руками сражаясь с обманчиво-слабым инопланетным существом, начиная подозревать, куда именно его занесло волей собственного уставшего разума. Убегая от мести разъярённого Тора, Танос хотел переместиться на пригодную для жизни планету как можно дальше от Земли и располовиненных им планет. Знай бы Танос, что его закинет СЮДА, он скорее бы выбрал мёртвый, давно угасший Титан. Лежащая рядом с опасной травой, безобидная на вид, подсохшая древесная ветка тоже оживилась: помогая траве, пришпилила второе запястье сопротивляющегося воина к земле. По мощному телу отчаянно забившегося, как бабочка в липкой паутине, Таноса, нагло пробираясь сквозь одежду и касаясь самых сокровенных мест, поползли скользкие влажные тёплые щупы. Обхватили за шею, почти ласково придушили до темноты перед глазами, чтобы притих, не мешал исследовать, не пугал своей агрессией некоторых участников процесса. Это Танос узнал немного позже, когда пришел в себя, а инопланетные ощупывания уже происходили внутри, между ног, где никто никогда не смел бесчестить прикосновением великого Таноса, почётного гражданина Титана, мученика, правителя, воина высшей справедливости - Танос из последних сил рванулся, мучительно застонав, причинив себе этим резким движением боль в мышцах и внутри. Два новых, появившихся из земли черных отростка с резкой вспышкой оглушающей боли впились в виски Таноса, соединяясь с мозгом, передавая информацию. Картинка мира перед глазами титана зарябила, меняясь, сбрасывая иллюзию. В воздухе пахло приторной сладостью, вокруг пестрело обилием ярких красок громадных цветущих растений и косяков чудовищных зубастых бабочек-переростков всех форм, цветов и оттенков. Сквозь пышные бутоны, высоко возвышающихся над относительно миниатюрным попаданцем, пробивался свет двух красных солнц. Сам Танос был приклеен к громадному чёрному листу десятками разноцветных любопытных симбиотов. Одежда Таноса валялась далеко внизу. Не было никакой возможности её достать. Не было никакой возможности освободиться. Не было никакой возможности даже свести широко разведенные ноги, между которых сейчас неприятно хлюпало, то заполняя задний проход Таноса максимально глубоко, то отступая и играясь с дырочкой. Танос бессильно откинулся головой на лист, мгновенно подогнавший ему подобие подушки, и вслушивался в передаваемые ему трансляции отвратной живой планеты, которую и располовинить не вышло, потому что всё проживающее на ней тесно связано в один колоссальный планетарный симбиоз и для магии Таноса сошло за единый живой организм. Может оно и к лучшему - последнее, чего Таносу сейчас бы хотелось, - это выяснять свои отношения с крайне нестабильной, озлобленной, мстительной цивилизацией монстров, от которой он оторвал ровно половину. Достаточно развитой, чтобы столетьями поддерживать жизнь в истязаемом теле. Могло бы быть гораздо-гораздо хуже, а так... Таноса вроде бы беззлобно приветствовал Клинтар и настоятельно рекомендовал не рыпаться, не препятствовать неизбежному клинтарскому гостеприимству. Танос сдался, думая о том, что не сослал бы сюда и злейшего врага. Клинтар выразил ему по связи разумов что-то схожее с одобрением и благодарностью за прибытие.