Спи спокойно, друг

Котя сгрузил безвольное тело Кирилла на кровать и перевел дыхание. Это ж надо было так нажраться. Хотя, откровенно говоря, Котя сам приложил к этому руку. Неугомонный Кирилл то порывался звонить в спецслужбы, то грозился пойти на телевидение, то просто атаковал Котю неудобными вопросами. Так что ему ничего не оставалось, кроме как все чаще подсовывать Кириллу новые порции выпивки, пока в итоге тот просто не вырубился. Котя понял, что перестарался, уже на выходе из бара. Кирилл безвольно на нем повис и даже не предпринимал попыток идти или заговорить. В какой-то момент Котя испугался, что перестарался. Однако дышал Кирилл ровно, да и трансформирующийся в функционала организм должен был справиться. Котя покосился на раскинувшегося на кровати Кирилла. — И почему ты у меня такой неугомонный? — вздохнул он. Котя повел плечами, разминая уставшую спину, скинул кроссовки и забрался на кровать с ногами, растянулся рядом с Кириллом. — И почему такой красивый? — добавил он еле слышно. Расставаться с Кириллом не хотелось. Котя сам не понял, как привязался к этому человеку. Кирилл умел удивлять, смешить и решать проблемы самым неожиданным образом. За несколько лет Котя привык видеть его рядом пусть даже просто в качестве друга. — Как же я теперь без тебя? — сказал он, легонько касаясь щеки Кирилла. Тот не отреагировал. Котя гулко сглотнул, пододвинулся ближе, улегся почти вплотную. Осторожно двинулся рукой вниз, ведя пальцами по шее, очерчивая вырез рубашки. Добравшись до первой пуговицы, он расстегнул ее и замер. Кирилл все так же крепко спал. Котя расстегнул вторую пуговицу и забрался ладонью под рубашку. Кожа Кирилла горела, а соски напряглись — результат огромной дозы алкоголя и перестройки организма. Если бы Кирилл бодрствовал, наверное, отозвался бы на действия Коти. Правда, потом пришлось бы объясняться, что это на него нашло. «Не пришлось бы, — сам себе ответил Котя. — Завтра я его забуду. А он бы потом терзался совестью, что трахнул лучшего друга в состоянии аффекта. Так что, может, оно и к лучшему». Кирилл все так же глубоко спал. Котя осмелел, прижался совсем тесно, положил голову на плечо и вжался пахом в бедро Кирилла. Он справился с пуговицами, распахнул полы рубашки и взялся за ремень. Запустив руку в брюки Кирилла, он почувствовал возбужденный член. Котя съехал чуть ниже, захватил губами сосок, а ладонью начал медленно ласкать член Кирилла. Где-то на краю сознания промелькнула мысль: вот будет смеху, если Кирилл сейчас проснется. Хотя нет, не будет. Будут долгие нудные объяснения и разрыв за день до того, как Котя Кирилла якобы забудет. Котя самозабвенно выводил круги вокруг соска Кирилла, ощущая на языке солоноватый пот. С трудом оторвавшись, он взглянул на Кирилла. На секунду закралась мысль, что тот притворяется. Котя приподнялся и отвесил Кириллу хорошую пощечину. Тот не отреагировал. Котя усмехнулся. Будь он обычным человеком, уже начал бы паниковать и вызвал скорую. Однако Котя-функционал знал, что Кириллу ничего не угрожает. Более того, завтра он будет как огурчик — в отличие от человека Коти. Глупо не воспользоваться случаем. Котя сел на кровати, быстро стянул с себя футболку и лег на Кирилла. Он прильнул губами к его шее, прошелся поцелуями от подбородка до ключицы и обратно. Провел языком по мочке уха. Потом на секунду задумался, но все же коснулся губами полуоткрытых губ Кирилла. Целовать неподвижные губы было странно. Котя запустил язык в рот Кирилла и почувствовал вкус алкоголя. Не переставая целовать Кирилла, он потянул вниз его брюки, высвобождая возбужденный член, и приспустил свои джинсы. Котя обхватил оба члена ладонью и принялся неспешно ею двигать. Кирилл лежал неподвижно, и Коте хотелось дотянуться до каждого сантиметра его тела. Свободной рукой он гладил грудь Кирилла, вертел в пальцах соски. Как бы ему хотелось, чтобы Кирилл отвечал: выгибался под ним, всхлипывал и охал, когда Котя касался чувствительных мест. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Котя вылизывал шею Кирилла, стараясь не оставлять засосов. Целовал в губы, в щеки, в глаза — везде, куда мог дотянуться. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы кончить. Отдышавшись, Котя покосился на все еще зажатый в руке член Кирилла. Была не была. Он сполз ниже, встал на четвереньки над Кириллом и взял в рот его член. Поначалу он двигался медленно, смакуя, облизывая головку и стараясь запомнить вкус. Затем стал погружать член все глубже себе в рот. Задержав дыхание, Котя вобрал член на всю длину. Затем выпустил и снова взял. И снова. И снова. Пока в горло не ударила тугая струя спермы. Кирилл сдавлено охнул и тут же снова затих. Котя вытер его. Застегнул брюки и рубашку и ушел спать на диван. Уже к следующему вечеру он не помнил, кто такой Кирилл Максимов. Котя продержался сутки. Затем он отправился к водонапорной башне, на ходу придумывая историю про послание самому себе, спрятанное в тексте рассказа.