Мята и корица

Гермиона, что с тобой? Почему ты плачешь? Нет. Почему ты рыдаешь? В голос. Так громко, что ещё немного и голосовые связки разорвутся к чертям собачьим. Гермиона, на тебя смотрят люди. С… жалостью, что-ли. Или со страхом? Ещё совсем немного и она оглохла бы от собственного крика. Совсем немного. Но этого не происходило потому что крики были в голове. Ужасные, полные отчаяния крики. Он на несколько мгновений замялся напротив открытой двери, смотрев на маленькую находку, которую достал из кармана. Что же он там нашёл? Гермиона даже предположить не могла. В эти секунды, тянущиеся словно вечность, у неё успела зародиться глупая надежда, что Малфой одумался и сейчас же со всей своей силой и желанием побежит подальше от этих дверей, к ней. Как тогда, в Малфой — мэноре. Он умирал, но шёл к ней. Так отчаянно и очень глупо. Зачем он это делал? Почему он постоянно так поступал? Гермиона не могла понять, что значит для него. Почему он сначала мог говорить, как ненавидит эту полукровку, а потом стонать её имя? Так сладко. Так по-настоящему. Грейнджер. Она не знала чему верить. Она и не хотела знать. Сейчас она хотела, чтобы этот чертов Малфой отказался ехать и просто обнял её так, как он умеет. Искренне. Робко. До мурашек. Но не успела она вылезти из собственных мыслей, как за ним уже захлопнулись стеклянные двери. Она не верила своим глазам. Просто не хотела верить. Гермиона почувствовала, как подкашиваются колени, ноги больше не держат и она оказывается на земле. Слава Мерлину, Грейнджер хватило сил не рухнуть полностью. Ей было плевать, что она на земле. Гриффиндорка жадно уставилась на Малфоя в медленно отъезжающем вагоне, невольно пытаясь запомнить каждую складочку в очертании его фигуры, эти мягкие платиновые волосы. Оставить в памяти. Пусть хотя бы живет в памяти. Малфой. Блять. А чего ты ожидал? Сейчас самое главное не смотреть на неё. Она в порядке. Она уже ушла. Зачем ей стоять и смотреть как отъезжает поезд? Сейчас Грейнджер вернётся в Хогвартс к своим двум дружкам — дебилам, которые тут же начнут праздновать уход Малфоя из школы. Она будет счастлива с ними и забудет этого приставучего слизеринца. Как было раньше. Все так до глупости просто. А теперь не смотри на неё. Но голова непроизвольно поворачивается и через окно он видит то, что он меньше всего хотел увидеть. Она упала на колени. На эту холодную землю. Гермиона не отводила взгляд от слизеринца и его это пугало. Этот безнадежный взгляд ее заплаканных карих глаз. Черт, отвернись же от неё. Не смотри в ту сторону, блять! Он не мог пошевелиться. Задыхался. Ощущал боль Гермионы каждой клеточкой своего тела. Малфой, что ты не так сделал? Почему ты думал, что будет лучше без неё? Почему ты посмел оставить её одну, после клятвы, что будешь защищать Грейнджер всегда? Защищать и оберегать. Почему ты собственноручно её сейчас и уничтожил? Поезд уже давно отъехал от платформы, но Драко продолжал смотреть в это стекло. Уже не было плачущей Гермионы, было только его пустое и еле видное отражение. Он смотрел на себя, сжимая в правой руке её заколку, и не понимал, почему разрывается изнутри. Всё стало таким неправильным. Или может именно это и есть то самое «правильно»?