goddamn smoke

      Вдох. Выдох.       Сигаретный дым мгновенно рассеивается над краем крыши небоскреба, на котором сидит Изуку. Он проникает внутрь, он в горле, он в легких, он в мыслях, очищает их, расслабляет тело, заставляя отпустить пальцы с ограждения и вытянуть их вперед. Горький арбузный привкус на языке заставляет вспомнить о временах, когда все было намного легче, когда он не знал о своей жалкой судьбе "шестерки", которого даже не подпускают к расследованиям из-за отсутствия причуды.       Изуку вспоминает светлое детство и светлые образы лучшего друга, которые со временем становились все чернее. Затем Изуку вспоминает Всемогущего, который за год до своей смерти, сказал, что ему нужно перестать мечтать о геройстве. Потом Изуку вспоминает маму улыбка которой с каждым годом становилась все бесцветнее (скорее всего из-за того, что сам Мидория перестал улыбаться). Изуку думает обо всем том, что он сделал, чтобы доказать, что чего-то стоит в этом мире, полном героев, думает о том, как он с отличием закончил полицейскую академию и университет, как раскрыл самые запутанные убийства, как своими руками по неосторожности убил злодея.       Изуку становится тошно.       Он тушит сигарету о бетонную плиту и кидает ее вниз, не беспокоясь о том, что бычок может упасть кому нибудь на голову - в такое время нормальные люди бояться выходить на улицу, слишком много преступников развелось. Он стряхивает пепел со штанин и проверяет телефон для экстренных ситуаций, которые почти всегда для него молчит. Затем он достает из заднего кармана сумки маленький радиоприемник и включает рандомную станцию. Повторяющиеся джазовые аккорды раздражают, но только с подобным настроением он может встретить опаздывающего гостя.       Дверь из здания противно скрипит, предупреждая о его прибытии и Изуку корчит недовольную гримасу. Бакуго Катсуки стал приходить на эту крышу после того, как узнал, что каждую субботу после работы здесь проводит вечер Мидория. Каждый раз он приходит на полчаса позже Изуку, каждый раз садится рядом, забирает у него сигарету со словами "курить вредно" и скидывает ее с краю. От привычки это не избавляет, лишь раздражает, но Мидория каждый раз позволяет своему другу детства это делать. Сейчас же Катсуки пришел на полтора часа позже, запыхавшийся и с протекающей сквозь белые бинты на его правой ладони кровью. Он с усталым вдохом садится на край, свесив ноги над пропастью, пристально смотрит вниз, а затем говорит:       - Одолжи сигарету.       Раздражает. Бесит уставший взгляд, бесят раны, которые никто не позволит получить Изуку, бесят шрамы, которые напоминают о подвигах, которые Изуку никогда не совершит, бесит, что он никогда больше не увидит чужую кровь на своих руках, бесит, бесит, бесит.       Мидория равнодушно протягивает пачку арбузных Philip Morris, когда Бакуго вставляет сигарету между зубов, поджигает ее зажигалкой, игнорируя вопросительный взгляд, а затем берет одну для себя.       Катсуки выглядит пустее, чем обычно, он не пытается начать разговор, не огрызается на противный запах сигарет, исходящий от одежды Изуку. Он глотает табачный дым и кашляет, его глаза слезятся, но он упорно продолжает курить, словно этим ему хочется убить что-то живущее внутри. Когда он выкуривает всю сигарету он, не туша, кидает ее вниз и смотрит, как на самое отвратительное, что с ним случалось в жизни. Затем он выравнивает спину и тихо произносит:       - Из-за меня погибла девочка. Я не успел ее спасти от падающих обломков.       Если бы у Изуку была его сила он бы спас ее. В отличии от бесполезного Каччана, который только и может бахвалиться своими подвигами, Изуку бы хватило решимости спасти ее, даже ценой жизни. Бесит. Бесит. Бесит.       Мидория холодно кивает, словно понимает его чувства.       Он очень сильно хочет понять его чувства.       - Знаешь, я...- начинает Катсуки, но запинается на середине фразы, когда не видит никакой эмоциональной реакции от Изуку.       Катсуки давно хочется серьезно поговорить.       Катсуки часто начинал произносить эту фразу, но каждый раз останавливался.       - Скажи, - тихо произносит Изуку, игнорируя очередную жалкую попытку Катсуки, - ты до сих пор винишь себя?       - За что?       - Ну. За провалы. За меня. За Всемогущего. За все.       Каждая седьмая операция под началом Катсуки Бакуго заканчивается провалом.       На протяжении десяти лет Катсуки Бакуго измывался над Мидорией Изуку различными способами.       В первом классе старшей школы Катсуки Бакуго был похищен злодеями, и Всемогущий пожертвовал своей жизнью ради его спасения, дав старт геройскому кризису.       Катсуки Бакуго стал исходной причиной для всего дерьма, которое происходило в этой стране.       Он смотрит в одну точку с такой болью на лице, словно какой-то великомученик, а затем шепчет:       - Да. Никогда не перестану.       Изуку холодно кивает, делает очередную затяжку, рукой поворачивает лицо Катсуки к себе и целует его.       Дым, проникший в горло Бакуго, заставляет его закашляться, но он не отдаляется и отвечает. Это не первый раз, когда они целуются здесь, на продуваемой ветрами крыше, и определенно не последний, но то, с каким отчаяньем Катсуки обхватывает лицо Мидории своими ладонями, делает его немного отличным от остальных.       Раздражает.       Звонок из заднего кармана джинс Бакуго, заставляет их оторваться друг от друга. Катсуки неохотно достает телефон для экстренных ситуаций и отвечает на звонок. Короткие и обрывочные "да" и "скоро буду" заставляют Мидорию закипать от негодования и зависти. Он злобно обращает внимание на свои пальцы, которые больше не держали сигарету (скорее всего он ее уронил во время поцелуя), пока Бакуго встает с насиженного места и идет к выходу, и достает новую. Он зажимает ее между еще гудящими губами и слышит:       - Скажи, - говорит Катсуки, - если бы я признался тебе в любви, ты бы ответил взаимностью?       Ожидаемый вопрос. Изуку щелкает зажигалкой и сквозь зубы говорит:       - Нет.       Ожидаемый ответ. Бакуго усмехается.       - Это хорошо.       Слышатся шаги и скрип старой железной двери. Кажется, что ветер становится холоднее.       Изуку делает очередную затяжку.       Бесит.