Detroit: Become a Robot

Никогда не позволяй эмоциям взять верх.

Мир — это рационализм и порядок.

Живи так, чтобы не выпасть из него.

Background Music: Clean Bandit - Solo (feat. Demi Lovato)

      «Иногда кажется, что с тобой что-то не в порядке. Знаете, есть на свете люди, на которых посмотришь — и завидуешь белой завистью. И на работе у них всё тип-топ, и выглядят-то они так, будто только вышли с одного модного показа и спешат на другой, и вокруг них мир и гармония. Иной раз, когда слушаешь этих полубожественных созданий, то диву даёшься — из их уст даже рассказ о второсортной забегаловке, в которую они однажды заскочили на обед и больше никогда не зайдут, звучит так вкусно и сочно, что ты готов бросить всё и кинуться в эту же самую лавчонку и скупить там всё, лишь бы испытать те чувства, которые были описаны. Именно такие люди сподвигли меня идти тем путём, который подкинула мне судьба. Таким человеком была мамина подруга, узнавшая, в какой университет я поступила и поддержавшая меня самыми «вкусными» историями о нём и жизни после его окончания. Собственно, к чему эти рассуждения…»       Таксист не был особенно приветлив, когда невысокая молодая девушка прервала его сонный анабиоз просьбой подкинуть до центра. Обрюзгший мужичок причмокнул, закатил глаза и назвал стоимость поездки с таким видом, будто перед ним стояла безродная нищенка и такая сумма для неё неподъемна. Увидев же, что та спокойно кивнула и направилась к багажнику его электрокара, он ещё больше закатил глаза (хотя куда уже больше), но, тем не менее, поплёлся помогать с укладкой багажа. В его машине было неопрятно, пахло старым ментоловым освежителем воздуха вперемешку с чем-то сладковато-удушающим. Не мудрено, что он тут покуривал что-нибудь запрещённое в перерывах между вызовами…       ​Уже один этот персонаж, его представление, его вид не внушили гостье никакого доверия и радости. Зря она всё-таки выбрала именно этот город. А ведь выбор был широкий — Камилла закончила один из лучших университетов, спрятанных на отдалённом острове в азиатской части Земли. Это учреждение славилось уровнем подготовки, научной оснащённостью и относительной социально-географической изолированностью от внешнего мира. Там она не знала хлопот, её одновременно покорный и неуёмный нрав позволяли быть усердной на занятиях и гиперактивной в вопросах вне-учебной деятельности. Помимо этого, девушка с легкостью выбрала круг друзей, в котором чувствовала себя как в своей тарелке. Для неё «вузовскими братьями» стала кучка разрозненных интровертов-заучек, невероятно умных, но жутко стеснительных. Сумев сплотить их, раскрыть неведомые таланты в каждом, мисс Уайткриг сама узнала много нового и интересного для себя, по большей части из мира IT-технологий и вопросов общения с мужским полом. В дружеском смысле, конечно же.       Они проучились бок о бок шесть лет, после чего многие ребята остались продолжать научную карьеру, а сама Камилла из всех стран, которые открывали двери для неё и трёх дипломов (один экономический и два инженерно-правовых), выбрала самую неожиданную — Детройт, штат Мичиган, США. Отчасти… нет, большей частью этот выбор был обоснован событиями, произошедшими в этом некогда тихом городе, когда эта развесёлая компания заканчивала пятый год обучения.       Хотя Детройт славился и до этого. Славился своим гением, Камски, и его андроидами, первыми из всех прошедшими тест Тьюринга и навсегда изменившими и покорившими всю страну. Покорившими сначала в фигуральном, а теперь и в буквальном смысле слова. В этом городе произошла революция, и мир признал права «мыслящих машин». Права на самосознание, на то, что раньше называлось презрительным словом «девиация». Это было страшно. Жить во времена, когда где-то разворачивается революция, по улицам расхаживают военные, а гражданское население прячется в домах. Весь студенческий «кибер-кружок» жадно следил за новостями. Но одно дело — выйти на демонстрацию, собраться на главной площади кампуса, обмазав правую ладонь синей краской, а левую покрыв красным цветом и, подняв их вверх, срывать голосовые связки в истошном вопле «Они живые!». И совсем другое — ужиться с этими существами на самом деле, в вопросах бытовых и даже абсурдных.              Для понимания дальнейшего поведения надо сказать, что Камилла Уайткриг подобным опытом не обладала. Её семья не была особо состоятельной, потому в школьные годы о приобретении «бесполезных игрушек» и речи быть не могло. И, как по иронии судьбы, университет, в который она так рвалась и уезжала за некоторым глотком свежего воздуха, прочь от родных и успевших надоесть калифорнийских ветров, оказался крайне консервативным.       А, собственно, чего можно требовать от старейшего учебного заведения азиатской части континента? Уже который год в высшем руководстве велись споры о возможности внедрения андроидов в учебный процесс. Или хотя бы в качестве обслуживающего персонала на замену стандартным роботам-пылесосам и их собратьям разных размеров. Но, то ли опасение перед серьезностью такого шага, то ли неуверенность в своём продукте и нежелание приобретать зарубежный отодвигали этот факт все дальше и дальше.«Кибер-кружок» проучился все годы под гнётом «вот придёте завтра на учебу, а всех ваших преподавателей уже заменили». Правда, так говорили, по большому счету, старожилы тех мест. Эти товарищи постоянно боятся всего нового. И те же старожилы любовно звали поток, где учились ребята, «последним чистым потоком», то бишь, не одурманенным силой искусственных людей, выученным по всем законам, по старой школе. Те ребята, кто поступил после, как гласили новости, «в первый учебный день были любезно встречены и привечены свеженькой моделью андроида-преподавателя». Вроде как две или три модели в рамках финального эксперимента были допущены в рабочий процесс.              Не так-то просто представить себе, что бы ты сказал андроиду при встрече. Нет, Ким не была совсем дремучей – с «кибер-кружком» они много чего обсуждали, особенно тему очеловечивания техники, курс, выбранный монополистом «CyberLife». У ребят велись жаркие споры при анонсе каждой новой модели, все её плюсы и минусы раскладывались по полочкам. В такие моменты девушка не спорила о технической стороне, ибо ребята, великолепная пятёрка лучших на факультете IT-технологий, в этом были как минимум более квалифицированы и подкованы. Зато Уайткриг могла всласть рассуждать о социальном эффекте, так как это её стихия, одна из сторон проектно-инженерной сферы. Иногда она уходила в утопические фантазии о мире, обретённом благодаря союзу человека и его лучшего творения. Конечно, не сразу. Конечно, через пот и кровь. Но всё же…       А как легко после таких рассуждений плениться историей механизмов! Студенты сутки напролёт проводили в музеях машиностроения и изобретений, изучая, как и что устроено. Это было, действительно, лучшее время в жизни…              Сколько философствований может пробудить в человеке вид за окном и долгая дорога. Пейзаж, всё его вина. Как оказалось, международные авиалинии–зверь крайне опасный. Мало того, что пришлось пережить несколько пересадок, чтобы перебраться в США, так ещё и принимающий аэропорт в Детройте оказался не центральным, по слухам, большим, красивым и невозможно футуристичным, а пригородным. В результате, выйдя из небольшого и не слишком опрятного здания терминала, урождённая калифорнийская жительница, разбалованная университетскими ботаническими садами и тёплым климатом, оказалась с чемоданами наперевес посреди пустынной местности, где на километры вокруг лишь пара деревушек и несколько городских полигонов ТБО (судя по картам, услужливо демонстрируемым телефоном). Хорошо, что таксиста удалось отыскать. Хотя это тоже было не столь просто и быстро, как казалось…       Прислонившись лбом к прохладному стеклу автомобильной дверцы, гостья уставилась в неторопливо меняющуюся панораму за окном. Кроме мусорных полигонов и домишек закоренелых фермеров, здесь было ещё кое-что. Развалины старых кварталов, некогда брошенных, подаривших Детройту звание «город-призрак». А также целые парки, строительные площадки и парковки, просто забитые под завязку старой, изжившей себя автотехникой. Тут были и легковые авто, снятые с производства по причине перехода на электромобили, и промышленная техника, сельскохозяйственные тракторы, комбайны, бульдозеры, и это лишь малая часть, открывавшаяся взору с трассы. От такого зрелища невольно затрепетали бабочки внизу живота.       С детства она привыкла много времени проводить с папой на стройке. Там маленькая девочка видела многие модели, ныне списанные в утиль, в действии и просто восхищалась ими. Некоторые названия легко было запомнить (то, что мог воспринять детский мозг), но около восьмидесяти процентов всего увиденного оставалось загадочным и практически магическим. Так родились байки о том, что её папа — космонавт, он работает на гигантских машинах, которые готовят для путешествий по другим планетам. Этими историями легко прикармливать всех знакомых девчонок и мальчишек и прослыть у них этаким божеством, которому доступны неземные технологии и которое знает неведомое для всех остальных.              Воспоминания о детстве, о папе, обо всём, что было тогда, заставили улыбнуться. Пожалуй, впервые за долгий перелёт. Нет, впервые с того момента, как она подписалась на Детройт по распределению.       Небольшой нюанс–когда выпускники записывались, они могли выбрать лишь географическую точку, город, где должны будут отработать три года в обязательном порядке. Говорили, что их личные дела и успеваемость будут представлены на некоем подобии аукциона, где заинтересованные организации будут отбирать себе подходящих кандидатов. Окончательное решение, иными словами, кто выбрал тебя в этой жизненной рулетке, ты узнавал по приезду в город назначения по корпоративной почте университета. Одногруппники подтрунивали, что это развод чистой воды, что «нас примут на самые низкооплачиваемые должности, на которые местное население идти не соглашается, а нами как будто бы «прикроют бреши в системе». Но в любом случае у тебя не было выбора, об этой системе распределения абитуриентов предупреждали при поступлении, и они собственноручно подписывали все необходимые на то соглашения. Надо ли говорить, как девушка нервничала, когда вышла из ректората сразу после выбора места. Когда до неё, наконец, дошло, что она поставила галочку напротив холодного Мичигана. Выбрала город просто оттого, что сознание накрыло секундное помешательство. Что глаза будто перестали видеть другие пункты, признавая только одну клетку — напротив этого города. И как девушке стало хуже, когда, прибежав на следующий день со всех ног и попросив о пересмотре анкеты, она узнала, что документы уже отправлены.       И самый апофеоз волнения — в аэропорту, когда трясущимися пальцами Уайткриг набирала сообщение куратору. И когда ответ был получен. Озадачивающий ответ. «Полицейский департамент города Детройта». Далее шёл адрес и телефонные реквизиты с подробным разъяснением, как добраться до места. Но сил вчитываться уже не было. Что понадобилось копам от девушки с двумя инженерно-планировочными и одним бухгалтерским дипломами? Да и физическая подготовка не была настолько блестящей… Впрочем, у них ведь не только патрульные и детективы, есть и помощники всякие, наверняка, девушку выбрали для работы в архиве или аналитиком. Такие мысли слегка успокаивали. Нет, она любила активную работу, но по мере своих сил. Никогда не могла представить себя в погоне за преступником. Или допрашивающей негодяев.       Приятный холодок, исходивший от окна, успокаивал отчаянно думающую горячую голову, Камиллу окутало подобие дремоты. Неожиданно звонок. Входящий видеозвонок от… Ну, конечно же. Иногда создавалось впечатление, что Мо была экстрасенсом в некотором десятке поколений. Как ещё, в противном случае, объяснить её звонок спустя час после прибытия лучшей подруги? Мо — сокращённо от «Майя». Почему-то она не любила своего полного имени (может, в детстве дразнили пчелкой из одноимённого мультфильма) и предпочитала именно такую вот сокращённую форму — Мо. В первый же день знакомства Ким не преминула поёрничать на эту тему. Сообщила, что её позывной больше смахивает на собачью кличку. И видится в этой кличке отнюдь не гордый доберман, а, скорее, слюнявый шарпей или мопс с манерами диванной подушки. Впрочем, они общались через форум и не могли и представить, какой крепкой будет их дружба, а потому тогда не было особенно стыдно за себя.              Университет, хоть и отличался внешней изолированностью, был крайне активен в вопросах дистанционного обучения с применением сети Интернет и в особенности, в вопросах международной коммуникации со студентами всего мира. Собственно, уже тогда студент Уайткриг, не особо загадывая и положившись на слепой случай, связалась с двумя девушками из Детройта. Точнее, они написали первыми. Вроде как программа подкинула их друг другу по совпадениям в анкете и учебных успехах. Началось неторопливое общение, сначала в рамках дисциплины (что-то, связанное с межкультурным взаимодействием на расовом уровне — предки Мо из Китая, а Бетти-Лу, второй подруги — из африканского племени с невыносимо трудным названием). Потом, ближе к окончанию первого курса, вокруг Ким сколотился «кибер-кружок», и подружки по переписке возжелали стать его частью. Поначалу они лелеяли надежду пофлиртовать с кем-нибудь из ребят, ну так, между делом и беседами о всемирном господстве машин. С этим им не повезло, так как мальчишки видели свой мир исключительно в единичках и ноликах, не особо заморачиваясь на тему отношений и любовных похождений. Слава богам, это не отдалило девушек друг от друга. Даже, в какой-то мере, их общее горе под лозунгом «Мы никогда не найдем себе парней» сработало на сближение. Камилла терпеливо выдерживала их истерики, а они дружно угорали с неё, на полном серьёзе покупавшей очередную фарфоровую куклу в свою коллекцию или брелок с радужным единорогом на рюкзачок. Девчонки были странные, каждая по-своему, и это стягивало их крепче всех мыслимых и немыслимых уз.       Смахнув вправо по экрану, на котором моментально ожило изображение живой и черноглазой Мо, Уайткриг постаралась улыбнуться, ещё не до конца отходя от дремоты. Лицо Майи обрамляли пряди, выкрашенные в немыслимый пурпурный цвет, которым обычно окрашена грива сказочных лошадей в мультфильмах про принцесс. Салон машины тут же заполнил быстрый, сбивчивый и крайне недовольный голосок:       –Хэй! Кто тут у нас? Где тебя черти носят? Я продрогла до костей! Обещала в два быть в центре, а сама?!       — И тебе привет, — девушка ещё не отошла от того волшебного усыпляющего чувства и потому говорила куда тише и медленнее. — Понимаешь, аэропорт… Меня привезли не в центральный. И ещё такси, ты не поверишь, я так долго ехала…       — Плевать! Раз ты обещала, то давно должна уже быть здесь! Всегда же говорила, что держишь слово, пунктуальна до чертиков!       — Эй, слишком часто поминаешь чертей, разве в вашей религии это не запрещено? — губы растянулись в хитрой улыбке. Обожала она подкалывать Мо на тему её исторических корней.       Девушка замолчала, удивлённо раскрыв глаза, потом медленно поджала губы, накрашенные синей помадой:       — Ах ты, сучка… Я к тебе со всей душой, уже вон экскурсионный план составила, а ты! Фиг тебе, а не рассказ о Детройте! Сама будешь потом умолять, а я скажу….       — Ладно-ладно, Мо, ты же не чайник.       — В смысле?       — В смысле, не кипятись. Кажется, я вижу какую-то табличку, — прислонившись к окну, сквозь запотевшее стекло, она могла различить светящуюся неоном полупрозрачную надпись, растянувшуюся от обочины до обочины таким образом, что все автомобили буквально въезжали в город сквозь неё. Надпись гласила «Добро пожаловать в Детройт. Это наше будущее», при этом буквы время от времени начинали то подрагивать, то переливаться цветами, то ни с того, ни с сего волнообразно двигаться. Всё это было призвано ободрить взоры путешественников, уставшие от однообразного уныния трассы. — У вас тут весело.       — Это? — Мо фыркнула, словно лошадь, и закатила глаза. — Это ерунда. Ты главных фишек ещё не видела. Впрочем, для жителя дремучих краёв и это уже прогресс и инновация…       — Так, прекрати! Я из Калифорнии, там никогда не было ничего дремучего.       — Ага, ага, я не про родину твою, ты в универе одичала, как распоследняя обезьяна!       — Мо!       — Молчу-молчу, — и мерзкая девчонка по ту сторону экрана игриво хохотнула. Какое-то движение за её спиной заставило Мо отвлечься, отвернуться, обменяться коротким «Да-да, я уже иду». — Короче, подруга, не приезжаешь через полчаса, и мы уходим отогреваться в кафе. За твой счет. Как приедешь, оплатишь.       — Эй!       — Я всё сказала, — и она отключилась.       Ничего не оставалось ей, кроме как вопросительно вглядываться в потемневший экран смартфона и дивиться тому, какая же дерзкая досталась подруга. Никаких не принимает отговорок.       — Девушка, не волнуйтесь, мы с вами раньше приедем, –таксист будто ожил, когда они проехали неоновое приветствие, и подмигнул в зеркало заднего вида. — Вам точно в полицейский департамент надо?       — Да, точно.       — Да вы не злитесь, что же вы. Просто я думаю, что же такая молодая, красивая, и в этот гадюшник. Загубите вы там себя.       — Спасибо за заботу, но я как-то и раньше без ваших советов жила, — счетчик раздражения перевалил за возможные пределы, заставив даже всплеснуть руками, не в силах больше держаться. — И ничего, ещё живая.       Водитель смолк, возможно, обидевшись. Но гостье было всё равно. Вдалеке мелькал центр города, манил стальными, стеклянными, железными монстрами небоскрёбов, воздушными куполами зданий, зеленью парков. Солнце, казалось, смотрится в каждое окошко, будто в зеркало, и разбрызгивает мириады лучей в порыве радости за восставший из мёртвых величественный город.       А потом идеально ровная дорога повела их вниз со склона, и на смену утопическому пейзажу пришла иная картинка — вечные стройки, аварийное старое жильё, одноэтажные домишки окраины. Вечная промзона с немытыми работягами, гетто, преступниками и почти полным отсутствием уличных фонарей. М-да, не хотелось бы получить от Департамента съёмное жильё в этих краях. В противном случае придётся требовать себе вечерний конвой до дома. Казалось, здесь и слыхом не слыхивали о каких-то там новшествах, технологиях, прогрессе. Время будто замерло где-то на отметке пятидесятых годов прошлого века. Не хватало только наложения своеобразного эффекта сепии, как на видеоплёнке, для полноты ощущения.              Но вот в одноэтажном домике, мимо которого проезжало такси, сбавив скорость до городского предела, открылась дверь, на ступеньки вышла молоденькая миловидная девушка в необычной черно-белой одежде, больше похожей на униформу. Правую руку выше локтя опоясывала голубая мерцающая лента, а на виске горел нестерпимо голубым цветом круглый диод. Ну вот и они, андроиды. Не на картинках или брошюрах, коих много проштудировано было во время небольших дебатов кружка, а вполне реальный, так сказать, в своей естественной среде. Девушка аккуратно спустилась вниз и направилась к почтовому ящику, совершенно не обращая внимания на проезжавшее мимо такси и столь беспардонно пялившуюся девушку на заднем сиденье. Немного странно… Андроиды ведь требовали своего освобождения? Тогда почему эта модель живёт, как и прежде? Где эмоции, где свобода? Может, Тони был прав, и машины не были готовы к принятию свободы? Что, если это люди внедрили в них все эти идеи, насадили то, что взращивали в себе веками эволюции? Что, если это ошибка? «Так, прекрати. Ты и так немало спорила на эту тему с пеной у рта, ссорилась с лучшими друзьями, лезла в драки»       По правде говоря, девушке было близко принятие идеи Тони, одного из кружка, милого хакера-самоучки. Они вдвоём не особо разделяли романтизм и символизм всего происходящего, а старались копнуть глубже. Отчасти из-за этого столкновения мнений на последнем курсе все разошлись по разным кафедрам и прекратили тесное общение друг с другом. Кроме Тони. С ним и сейчас приятно мило попереписываться, словно двое уцелевших солдат из некогда великого отряда.       За такими размышлениями несложно уйти в себя слишком глубоко, совершенно перестав следить за переменой оконного пейзажа. Глаза закрылись, и память услужливо перебросила в студенческие годы, в наш маленький кабинет вузовской медиа-службы, где за чашкой кофе или чая так хорошо спорилось о будущем целого мира. –Ну так, это… мы приехали. Или вы передумали? — таксист вежливо откашлялся и говорил как-то уж слишком тихо. Уайткриг вернулась к реальности, ощущение было слегка взбудораженное, будто тебя разбудили на середине сладкого сна:       — А? Что? Уже приехали? Где мы? — за окном солнце слишком нестерпимо горело, и без солнцезащитных очков разобрать хоть что-то было невозможно.       — Центральная площадь. Направо вот крыльцо — это ваш департамент, — он, словно пришибленный пёс, выскочил из-за руля, кинулся к багажнику, чтобы вытащить багаж. — Я вам скидку сделаю.       –Какую скид… Вы куда? — тут уже Ким пришла в себя и вывалилась из тёплого салона навстречу октябрьскому ветру.Бедолага-таксист уже вытащил чемодан и дорожную сумку и возился с рюкзаком, который зацепился лямкой то ли за лопату, то ли за огнетушитель, чем доставлял мужчине непередаваемые страдания, покраснение на лице и бесперебойный матерный бубнёж.       –Говорю, помоги, мне убраться бы отсюда…       — Да почему? Что здесь такого? Вы всю дорогу спокойным ехали!       — Они! — и он ткнул пальцем в троих патрульных, куривших на крыльце стального здания в несколько десятков этажей с зеркальными фасадами и изображённой на них огромной эмблемой «DetroitCityPoliceDepartment». Парни выглядели весёлыми, бодро шутили между затяжками и оживлённо беседовали. Камилла слегка покосилась на собеседника:       — Вы что, в бегах?       — Ну…как бы…алименты, –выдохнул он ненавистное слово, — По пьяни, ещё в колледже, уединились с одной…чтоб её…потом выкатывает «Женись или плати», ну я труханул, решил платить, а сейчас дела не задались у конторы… Эти андроиды, жестянки заумные! Короче, нет у меня денег платить. Сложная ситуация! –рюкзак наконец сжалился над потеющим неудачником, из-за чего тот едва не упал на спину, не совладав с приложенными усилиями. Отдышавшись, он передал вещи, отёр лоб ладонью и, оглянувшись на департамент, сплюнул, — Эта ведьма меня сдала. И там я уже бывал, больше не хочу, спасибо. Пашу теперь в три смены без отдыха, — продолжая охать, мужик направился к водительскому сиденью.       Девушка опешила, в голове прикидывая, что на его месте больше боялась бы козней неугомонной женщины, а не полиции. Да и вообще, он тоже хорош, нет, чтобы ей всё рассказать о проблемах с работой или искать иные варианты. Кажется, хитрый гад решил попросту отмолчаться, отсидеться, прячась в служебной тачке якобы «загибаясь в три смены». Но всё же жалость возобладала, и она поплелась следом с заготовленными купюрами:       — Вот, возьмите, вам на чай ещё хватит, — и передала уже через окно в отъезжающий автомобиль, ибо мужик так и не успокоился, даже пересчитывать не стал, скорее швырнул деньги на сиденье рядом и стартанул в левый ряд, не обращая внимание на возмущённые гудки позади ехавших. Ну и дела, только приехала и уже открыла парад кулстори. Обязательно надо затвиттить об этом. Тони наверняка посмеётся с моих приключений.       Поправив прическу и пальто, убедившись, что всё на месте и идеально уложено, приезжая перекинула рюкзак на плечо, в одну руку взяла сумку, другой потянула чемоданчик и направилась в «страшное» здание навстречу своей судьбе, улыбнувшись курившим патрульным, ставшим невольными свидетелями душевной трагедии таксиста.       Деваться некуда. Теперь уже точно. Это наша остановка.