Дорога к тебе

За пару дней я потихоньку пришла в себя. Нужно брать себя в руки, как не было бы сейчас больно. Знаете, вот говорят, что бывает внутреннее чутье на плохие ситуации. Оно у меня проснулось, но только совсем поздно, когда я совсем привязалась к человеку. Хотя, сейчас я могу ошибаться, но нужно всегда верить в лучшее. Верить - слово то такое, непонятное что-ли. Я один раз ей поверила, а что в итоге, предательство с её стороны. Да, конечно, она уже загладила свою вину передо мной, но как говорят, человек совершил раз, совершит и в следующий. Наверное, мне ещё сложно верить людям. Хотя мне уже 25 лет, пора бы. Раннее Московское утро. — Аня, ты как? Может тебе что-то нужно? Говори, не стесняйся, — он как всегда во время. — Да, нужно, материалы дела уже у тебя? — это ему вместо доброго утра, неудобно как-то. Он в моей квартире, я лежу перед ним в пижаме, вся заспанная и с опухшими глазами. Нет, ну что может быть ещё лучше? — И тебе доброго утра, — улыбается, — Да, сейчас они у меня в отделе, собирайся. Мне нужно тебя допросить как свидетеля, ведь вы с ней очень тесно общались. Кстати, ты успела взять отпуск? — Да, успела. Хорошо, тогда через два часа я сама подъеду, потому что у меня есть кое-какие дела, — отпуск я, можно сказать, выпросила, хотя знаете, его я уже не видела около полугода. Так что всё честно. Спустя несколько часов я уже оказалась у Димы в отделе. После допроса я посмотрела и сфотографировала всё, что мне было нужно. Я уже собиралась уходить, как вдруг меня окликнули: — Анна, стойте, мне нужно вам кое-что сказать, — обернувшись, я увидела Субботина, странно, что он так со мной разговаривает. — Пойдемте, отойдём на улицу, — его странное поведение заставило меня улыбнуться. Впервые за несколько дней. Мы вышли на улицу. Декабрь, белые снежинки кружатся под солнцем. Ярко голубое небо и заснеженные московские улицы. Правда холодно, но это не суть важно. — Дим, к чему был весь этот цирк? Нельзя было в помещении поговорить? — начинаю засыпать его вопросами. — Горохова, ты понимаешь, что сейчас ты там никто. Обычный свидетель, но, если ребята догадаются, что мы с тобой хорошие друзья, значит меня отстранят от дела. Понимаешь? — Ну не тупая, дошло, наверное, — меня эта ситуация просто начала раздражать. Что за глупые отговорки? Могут отстранить из-за чего, простите? Что ты знаешь свидетеля ближе, чем хотелось? Сейчас просто накипело. Не хочется видеть этого человека, ложь, знаете ли, я хорошо чувствую. — Субботин, вот скажи мне, зачем ты врешь? Понимаешь же, как мне тяжело сейчас, и всё равно угнетаешь ситуацию, — разворачиваюсь и ухожу,— Сейчас мне не нужно твоих объяснений. Просто молчи, Окей? — Аня, ты всё неправильно поняла, — звучит как строчка из дешёвого сериала, когда жена застукала мужа за изменой. Сейчас, конечно, не так, но больно одинаково. Дорогой тебе человек врал, только раны начали затягиваться, и их снова начинают тормошить, снова из них сочится кровь. Зачем вы все со мной так. Наверное, я мазохистка. Сейчас я вам расскажу, что я сделала. Сначала, я ездила по всей Москве. Дима настойчиво пытался мне дозвониться. Писал сообщения, как мне это всё надоело, сейчас не хочу никого видеть. Просто выключаю телефон. У нас Ксюшей было тайное место, о нём никто не знал, и вам я не рассказывала. Там всё напоминает о наших вечерах, теплом общении. Там очень тепло. Погодите-ка, если Ксюша знала, что её подставляют, то она должна была оставить мне подсказку или же записку. Приезжаю в нашу квартиру. Здесь всё также, как и неделю назад, но пусто, слишком сильно не хватает тех эмоций. Ведь сейчас, я настолько запуталась, кому верить, кому нет. Мне нужна поддержка, её поддержка. Как это называют, волшебный пендель. Вот его мне и не хватает. Нахожу на кухонном столе записку:       «Привет, я знала, что ты приедешь сюда. Одиноко, да? Только не плачь, сейчас ты должна быть сильной. Тебе нужно через это пройти. Поверь, я ввязалась в жестокую игру. Я должна скрываться. Меня вынудили сказать тебе, что ты была ошибка. Прости за это. В ванне на верхней, около синей коробки лежит сверток, откроешь его. Там находится телефон. Думаю, поймешь, что да как. Когда закончишь свои манипуляции, включи и отправь пустое смс. Дальше по делу разберемся. Не волнуйся, сейчас я в надежном месте, меня никто не найдет. Но нам нужно поговорить. Обнимаю тебя мысленно. Верю, что ты сама во всём разберешься. Ксюша» Дальше я немного разревелась. Ну, теперь это для меня нормально. Решила, что нужно пойти лечь спать. Обдумывать события нужно на свежую голову. Всю ночь мне снилась обладательница голубого океана. Её смех, плачь, все те эмоции, через которые мы прошли. Во сне мне приснилось, что мы с ней стоим на какой-то трассе. Расстояние друг от друга буквально в пятьдесят метров. Но вдруг она достает пистолет и начинает стрелять прямо в меня. Сначала в грудь, потом в живот. Когда я уже оказываюсь на земле и истекаю кровью, она подходит и смотрит на меня с таким презрением, а я в ответ смотрю на нее с такой злобой. Но мы не говорим друг другу ни слова. Она начинает смеяться, берёт и выстреливает в себя. Крови было очень много. От собственного крика у меня заложило уши. Просыпаюсь я в холодном поту и с бешеным биением в области сердца. Слава богу, что это был всего лишь сон, но он так похож на реальность, что даже страшно об этом думать. Через некоторое время покидаю заветную квартиру с истинной надеждой, что вернусь сюда не одна. Включаю мобильный телефон. Следую всем указаниям записки. Получаю ответ: «30 км. Новорязанское шоссе» Понимаю, что ехать туда долго и дорога там плохая. Самое идеальное место для встречи. Ведь даже в области 5 километров ничего нет. Дорога была очень долгой, пока я ехала, пришлось заезжать на заправку. Но я понимала, что на обратную дорогу мне еле-еле хватает. Ведь как было сказано выше, рядом ничего не было. Трели телефона начали выводить меня из себя, это был Дима. Хорошо, я отвечу ему, думаю он понял, что тогда сказал лишнее. — Аня, я рад тебя слышать. У меня для тебя две новости. — Здравствуй, — произношу с явным раздражением и даже равнодушием. — Слушай, твою подругу объявили в розыск, — что он сейчас сказал, как ты мог допустить это. — Стоп, ты сейчас шутишь? Я бы узнала об этом, — резко сбрасываю скорость и нажимаю на тормоз. — Смешно правда, объявили в розыск её машину и всё то, что ей принадлежит, — нет, ну вот он совсем не в себе, чтобы так шутить. — Очень смешно, — в трубке молчание, я продолжаю говорить: — Ты что-то еще хотел, а то сейчас говорить ну никак не хочется, — пожалуйста, не мешай мне, ещё пару часов и я узнаю правду. — Будь осторожнее, ты играешь не с теми люди. Припомни мои слова, — гудки, гудки и гробовая тишина. Что он хотел этим сказать, и почему не озвучил вторую новость. Меня всерьёз напрягают происходящие события. Я не понимаю, что ждёт меня через пару часов. Я запуталась в собственных поступках, словах, во всём. Кажется, будто я загнанная в клетку птица, она только пытается взлететь, у неё всё налаживается, как вдруг она падает вниз от пронзающего выстрела. И больше нет сил лететь дальше. Но она всё равно встает и пытается ползти, но безуспешно. Проходит 2 часа. Подъезжаю на тридцатый километр, всё так, как указано в сообщении. Выхожу из машины, и никого нет. Ни машин, ни людей, да даже нет кустов и деревьев. Все покрыто белоснежным снегом. А яркие лучи солнца отражаются на нём. Всё это очень красиво сочетается с идеально голубым небом. Все так чисто, невинно и благородно. Все это завораживает. Словно ты погружаешься в красивую сказку, у которой обязательно должен быть счастливый конец. Чувствую холодное прикосновение в области плеч. Оно пронизывает меня. До глубины души, заставляя всё тело вздрогнуть. — Не оборачивайся, пойми, я ни в чём не виновата. Меня подставляют. Причем конкретно. Да, сейчас ты мне не поверишь, скажешь, что все вы так говорите, — я не даю ей договорить, резко сбрасываю её руки с моих плеч. В голове пронеслась картинка с проекта, как тогда, на выборах. Она говорила, что не оставит и пойдет со мной до конца, а это оказалась красивая ложь. Именно для меня. Подкреплённая парочкой прикосновений и добрых слов. А я уж и поверила. Сейчас также, как тогда. Мерзко и противно от того, что человек клялся мне и говорил, что всё в прошлом. Умоляла простить её. А я как дура, самая настоящая дура, взяла и повелась на все это. Говорит мне сердце: «Аня, люди не меняются.» Они сделали больно единожды, значит это навсегда. Больно за себя, за то, что повелась на это всё. Сейчас или никогда, я должна бросить её на произвол судьбы. Сейчас или никогда, всё должно кончится. На этой трассе. Сегодня. Прямо сейчас. — Что? Верить тебе? Погодите-ка, однажды я поверила, а в итоге? Ну, помнишь, что тогда было? Нож в спину, предательство и бездушный плевок в душу, — я безумно зла, вся злоба выходит наружу. Я кричу на ту, которая предала меня в самый важный момент. Бросила и растоптала тогда. Ну, поверь мне милая, я обиды не прощаю, а лишь храню в сердце. — Гора, ты чего? Ты пьяная что ли? Я тебя не узнаю, выдохни успокойся, — по её мимике видно, что её задели мои слова. Она раздражена и почти не в себе. — С чего бы это вдруг, Милас, хочешь со мной поиграть? Найди соперника послабее, а то боюсь не справишься, — хочется, чтобы ей было больно и страшно. Я должна пробудить в ней ту, которая разрушила всё. Мне сейчас не страшно остаться одной. Ведь лучше одиночество, чем присутствие предательства и полного безразличия. — Ты кем себя возомнила? Думаешь, что надела погоны и служишь в ментуре, так всё? Ты защищена ото всех и всего? Как была рыжей дурой, так и осталась. Мне противен твой голос. Безразличие и жалость, вот что испытываю к тебе, — ну уж нет, хотела задеть за живое, но у тебя не вышло. Слишком много мне причиняли боли и страданий, чтобы я начала реветь или возмущаться от одного твоего слова. — Тем, кем поистине являюсь. Я всегда была за справедливость и честность. Спасибо, что говоришь мне всё это в лицо, а не шепчешь в спину. Просто поверь, без меня ты загнёшься. Будь честна перед собой. Как-нибудь увидимся, — разворачиваюсь ухожу. Я сказала то, что считаю нужным. Человек бросил один раз, бросит и другой. И это касается всего. Да, сейчас мне больно. Но отпускать людей нужно, ведь если они тянут тебя вниз. В спину доносятся крики и просьбы вернуться. Извинения, но все они резко перерастают в гнев. Но самый страшный, был тот, который пробрал меня до мурашек был: — В моей смерти виновна ты и никто другой, ты разрушила все, как когда-то разрушила я. Но мне казалось, я искупила вину перед тобой, — после её слов, меня словно парализовало, казалось, мне перекрыли кислород. В глазах темнеет, но я лишь помню адскую боль в области живота. Кровь на моих руках. Собственный крик. Удар. Неужели это конец, сейчас всё закончится, но я не хочу умирать.Слишком рано возвращаться к папе. Темнота и больше ничего…