Не то отражение

      Когда какая-то гребаная судьба распоряжается за тебя - это очень бесит. Просто неимоверно. А когда тебя ещё и пытаются заставить полюбить того, кого ты попросту не любишь и не можешь этого сделать - это бесит вдвойне.       Бакуго злой. Он не любит своего соулмейта и регулярно игнорирует его. Даже придумал ему неприятное прозвище. Но Изуку все ещё продолжает смотреть этими глупыми влюбленными глазками!       Бакуго злой. Он пьет и курит, но никогда не смотрит в воду. Он гнет ложки, завешивает зеркала и никогда не оставляет телефон вверх экраном. А ещё он, кажется, становится параноиком. Порой он думает, что в чертовой капле воды он сейчас увидит Деку. Поэтому под дождем он никогда не гуляет.       Свою внешность он запустил уже давно. Чего стоят одни только колючие волосы, уложенные во взрыв, сравнимый разве что со взрывом атомной бомбы.       Кацуки постоянно на взводе, когда видит его. Потому что именно этот человек бесит его до безумия. Бесит с того момента, когда впервые подошел поговорить о соулмейтах и о том, как правильно начать разговор со своим.       Деку влюбленно смотрит не на Кацуки. Изуку никогда не отражался в ложке Бакуго, его зеркале и его экране телефона. Зеленоглазый смотрит на Шото. Только в его ложке, его зеркале и экране его телефона он отражается.       А Шото этим, несомненно, пользуется. Он постоянно, регулярно и повсеместно влюбленно смотрит на Изуку. Не всегда напрямую, иногда просто в зеркало (словно какая-то девушка, зацикленная на своей внешности). Кажется, сегодня уже целый год, как они встречаются. Кажется, третий, как Бакуго не смотрит в зеркало. И пока красноглазый обречен быть нелюбимым, Мидория обречен заставлять всех вокруг любить его одного.       Бакуго злой. Он спит с кем попало, шлет того, кто послан ему судьбой и не подходит ко льду.  Лед его бесит особенно и по другим причинам.       Когда Киришима подходит к нему с чертовым признанием в любви, алоглазому хочется хорошенько ему врезать. Но на деле он просто уходит, не отвечая ничего. Наверное, его соулмейт тогда расстроился. Но на следующий день он пытался вызвать у Кацуки ревность, целуясь у всех на виду со старостой класса. Жаль, у него не особенно удавалось.       Потому что у Бакуго на уме Деку. Деку и Шото, которого порой, особенно когда Тодороки прижимает Изуку к стене и просто целует, целует, целует, хочется взорвать к чертовой матери. Настолько, что ложка, где отражается Киришима, гнется.       Половинчатый и Деку вместе потому что так распорядилась судьба. Светловолосый не вместе с Эйджиро потому что не хочет. Бакуго считает себя менее ограниченным, пока Мидория считает себя более счастливым.       И когда Бакуго впервые видит, как Шото целуется с кем-то другим, он первым делом идет к зеленоволосому. Тогда он впервые понимает, что значит это: "любовь слепа". Что ж, теперь он на ещё один шаг дальше от своей. Изуку, словно упёртый маленький мальчик, отказался ему верить.       Поэтому когда Бакуго во второй раз видит измену, он это фотографирует. И, конечно, идет к Мидории.       Кацуки видел как плачут многие. Как плачет Киришима, Урарака... Но именно на слезы этого человека ему было не плевать. А потом он понял, что отдалился от своей любви минимум на десять шагов.       Зеленоглазый наверняка знал. И пока Кацуки словно обезумевший доказывал, что это фото не фальшивка, Мидория пытался абстрагироваться от происходящего и сделать вид, что до последнего не верит Бакуго. И лишь плакал он по-настоящему.       "Свободные отношения" - как назвал это Тодороки. Кацуки, выбивая ему зубы, надеялся, что больше не назовет. Жаль, но даже после этого они "встречаться" не перестали.       Бакуго злой. Он почти не смотрит на Эйджиро, потому что видит в нем не человека, а того, кто отражается в зеркале. Не того, кто должен там быть. Не того, кто должен быть рядом, когда так хуево.       Их отношения - простая фальшивка. И пока Бакуго тешит себя этим фактом, Изуку самостоятельно в этом убеждается. Потому что Кацуки. Он просто насильно тащит его к одному из кабинетов, откуда даже за дверью можно было услышать похабное хлюпанье и стоны. А через щелочку Деку увидел даже больше. Кацуки не мог видеть эти слезы, поэтому не смотрел.       "Он сам захотел остаться со мной" - пожал плечами половинчатый, когда Бакуго спросил: "Почему?". Он надеялся, что Тодороки больше не будет говорить это так беспечно, когда подрывал его лицо.       В школе Деку не было ещё два дня. И Каччан почти был готов зайти в нему и спросить что-то типа: "Все в порядке?".  Почти. Как-никак, а остатки здравого смысла все же остались с ним.       Когда Деку вернулся, он выглядел совсем иначе. Потрепанным, измученным, но таким, мать его счастливым. Видимо, помощь Кацуки нереально ему пригодилась.       Вечером Каччан подслушал их разговор с Тодороки, от которого на его груди становилось тепло и в разы легче.       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, Шото, — голос Мидории размеренный и спокойный, словно он говорит нереально очевидные вещи. — Но... Я не могу. Свободные отношения - это не для меня, — под конец у него, правда, немного сорвался голос. Видимо, не так он был и спокоен, как изначально показалось блондину. — Шото, прости, но нам нужно расстаться. В конце концов, то, что мы соулмейты, не принуждает нас встречаться, так? — и Бакуго прямо видел, как лицо Деку тронула иронично-грустная усмешка, которую он уже не раз видел.       — Если ты этого так хочешь, — сквозь дверь Бакуго, конечно, ничего не видел. Он мог только представлять. Перед глазами у него стоял Шото, который безразлично пожал плечами после слов Мидории. И, кажется, зеленоволосый даже выдохнул спокойно.       —Спасибо, что отнесся с пониманием. А теперь я пойду. Пока, — послышались чьи-то шаги в сторону двери. Бакуго, конечно, догадался, что будет выглядеть жутко подозрительно, стоя под чужой дверью. Поэтому он поспешил удалиться. И когда за спиной раздался щелчок открывающейся двери, алоглазый уже уходил за поворот. — Эй, Каччан, подожди! — Деку удивительно быстро нагнал парня. Он уже, кажется, хотел схватить его за руку, но в последний момент остановился. — Я хотел сказать.. Спасибо, — и удалился, не говоря ничего больше.        А ночью, выходя в туалет и в темноте проходя мимо комнаты Деку, заспанный светловолосый парень слышал сдавленные всхлипы, словно человек плакал куда-то в подушку. Конечно, он сразу понял, что случилось.       Он знал почему и знал зачем. А ещё он знал, что это может повлечь за собой определенные последствия. Но, тем не менее, Бакуго зашел в комнату Изуку. Парень приземлился на чужую смятую простынь, из-за чего кровать под ним немного прогнулась и скрипнула.        Приход Бакуго словно стал для Изуку катализатором. Он плакал долго. Долго и громко. Кацуки же не пытался обнять, утешить словами. Он положил свою тяжелую руку на растрепанные (в принципе, как и всегда) волосы Изуку. Ушел блондин от Мидории лишь в полночь. Конечно, лишь после того, как парень уснул. Видимо, то показательное спокойствие и решимость далась ему нереально тяжело.       И пускай Кацуки все понимает, но сердце сжимают стальные тиски ревности. Удивительно, что он все ещё ревнует. Казалось бы, нужно было бы прекратить ещё год назад — когда Шото и Деку начали встречаться. Ну, не светит тебе. В другой раз. Однако, видимо, с Бакуго так не работает.       Когда ты уже на протяжении нескольких лет совершенно одинок, это начинает немного надоедать. Но ты привыкаешь. Привыкаешь к полному одиночеству по утрам, к отсутствию даже обыкновенных объятий. И ты даже не подозреваешь, что рядом находится тот, кто привык не меньше твоего.       Деку тоже совершенно один. Но отличия лишь в том, что он так не выглядит. И пускай отношения лишь сплошная ложь, он носит розовые очки и верит в, что не один. Но день изо дня он просыпается наедине с собой. Так, кажется, было всегда. Во время отношений с Тодороки осознание этого факта стояло ему поперек горла. Веснушчатый знал, что Шото не любит его и наверняка параллельно встречается с кем-то ещё. Однако видеть этого он не хотел. Но то, что он показал ему Кацуки... Этот парень словно открыл ему глаза. И Деку точно не мог сказать, зачем это было нужно его другу детства. Он ведь, вроде как, ненавидел его...       Однако зеленоглазый был все же нереально благодарен. За то, что он оказал ему своеобразную поддержку, за то, что привел его к тому кабинету. За то, что он просто оказался рядом, когда было нужно. Не только для того, чтобы поддержать, а для того, чтобы разбить те розовые очки, что Изуку самолично на себя напялил.       А у Бакуго появилась девушка. С большой грудью, красивыми голубыми глазами и светлыми волосами. Она несомненно милая, красивая и добрая. Но не то. Не то, что ему нужно для счастья. Для счастья ему нужен только он. Милый, красивый и добрый. Потому что он знает, что Мидория не солжет, потому что сам был обманут неоднократное количество раз. Мидория не солжет потому, что он слишком... Мидория для этого.       Жаль, но появилась лишь на неделю. Никто не держался долго, потому что не мог. Потому что Кацуки не думал о том, что делало бы счастливым партнера. Он думал о Деку и о том, что сделало бы счастливым его.       А ещё сейчас блондин явно в говно. И пускай не из-за того, что его бросили, а из-за того, что ему снова придется привыкать к этой пустой по утрам постели, но он пьян. И вряд ли если бы сейчас таксист спросил его адрес, он бы смог внятно его назвать. Бродя по пустынным улицам он думал о том, что выкурил целую пачку сигарет всего лишь за час. И даже если вновь привыкнуть не составит большого труда, то постоянные мысли о Деку, ничем не разбавленные, явно будут мешать.       Доставая сигарету из внутреннего кармана, Бакуго думал о многом. Затянувшись в первый раз, парень в который раз понимал, что почти все мысли словно вылетали у него из головы. А выдыхая дым он думал только о Изуку.       Многие по пьяни решаются на нереально глупые и необдуманные поступки. В этом Бакуго, кажется, тоже не исключение. Доставая телефон, Каччан не думал ни о чем. Потому что остатки каких-либо мыслей вылетели из его головы вместе с крупицами здравого смысла. Которого, если честно, оставалось все меньше и меньше. Набирая заученный номер, Каччан, к сожалению, не думал о том, что Деку спит.       Гудок. Второй. Пятый. И, наконец, Изуку отвечает.       — Алло?.. Каччан, что тебе нужно? — голос заспанный, а его владелец явно не до конца проснулся. Несмотря на это, Бакуго получает эстетическое удовольствие, слушая его. — И откуда у тебя вообще мой номер?... — Кацуки слышит, как зеленоглазый зевает. Перед глазами мелькают кадры из детства, когда Бакуго позвал Деку на ночевку. Мидория разбудил его ночью, явно чего-то боясь. Как оказалось позже, ему приснился плохой сон.       — Эй, задрот, а ты в курсе, что я тебя люблю? — голос хриплый от количества выпитого алкоголя, а голова гудит и вокруг все плывет. Махая ручкой, от него улетают и крохи адекватности. — И знаешь, блять, давно, — парень помассировал свои виски и запустил руку в свои светлые волосы, ожидая реакции зеленоглазого. Хотя, скорее не ожидая, а мечтая о адекватной.       — Каччан? Ты пьян? — голос Изуку стал явно куда более обеспокоенным. Но, помимо беспокойство, имело место быть и заинтересованность. Не каждый день услышишь, как Бакуго, волк-одиночка, признается тебе в любви. А тут ещё и парню. Человеку, которому заявлял, что ненавидит.       — Ага. В говно, — пьяный хрипловатый смех и шаги. — А знаешь... Если ты мне не веришь, то я сейчас приду в твою комнату и повторю это глядя тебе в глаза, — и после парень сбросил, не давая ошарашенному Изуку и секунды на ответ.       Свернул раз, второй. И вот парень уже стоит у двери в общежитие. А потом и у двери в комнату зеленоволосого. И, не стуча, входит. Мидория резко переводит взгляд, до этого направленный в колени, на пьяного Бакуго. Они смотрят друг другу в глаза примерно пять секунд, а потом Кацуки начинает приближаться. Он небрежно плюхается на чужую кровать, не разрывая зрительного контакта.       — Подожди, я только свет включу, — парень поднялся и походкой неловкого медведя направился к выключателю, но внезапно почувствовал, как объект, сидящий сейчас на кровати, настойчиво тянет его за руку. Из-за сонливости он был куда более податливым и неловким, а поэтому приземлился на чужие колени сразу. — Каччан? — в темноте вовсе не было заметно, как Мидория покраснел. Но Бакуго хотел бы это видеть.       Каччан тыкается носом в чужие нереально мягкие волосы. Он вдыхает аромат обыкновенного мужского шампуня, которым и сам пользуется, и спускается к шее. В аромате Изуку нет ничего особенного, но от этого он совершенно не становится менее привлекательным. Кацуки ерошит своим носом и без того лохматые волосы веснушчатого и улыбается куда-то ему в макушку.       — Знаешь... Плевать на соулмейтов, — парень шумно выдыхает в чужую кучерявую голову, не переставая расслабленно улыбаться. От него несет спиртом и Деку морщится, осознавая это. — Люблю тебя, задрот.       И пускай между ними не было даже дружбы, не то, что чего-то большего, но между ними всегда существовало что-то совсем уж изысканное и нереальное. И это связывало их не хуже самой крепкой дружбы. Хотя пускай Бакуго и не видит в зеркале того, кто должен быть рядом, а Изуку разбили розовые очки о жестокую реальность, только рядом они чувствуют себя так, как действительно должны. Как не почувствовали бы себя с теми, кто иногда отражается в зеркале, ложке и экране мобильного телефона.