A Tale of Two Sisters

— Ты думаешь об этом прямо сейчас. Не хочешь, но никак не можешь прогнать эту мысль. Арья почти выходит за дверь, когда Санса хватает её за руку. Первый безумный инстинкт — наброситься — кинжал по-прежнему утяжеляет пояс, но и кулаков будет достаточно — только вот это Санса. Кроме того, есть кое-что, что Арья хорошо запомнила. Какой урок она выучила лучше, чем ждать, думать и полагаться на инстинкты, отличные от импульса гнева? Поэтому, повернув голову, она только приподнимает бровь. — Да, — говорит Санса. — Да? — Да, я думала об этом, — лицо сестры застывает маской. — Что произойдёт, если Джон не вернётся. Я обдумывала такой вариант. И не могу себе этого позволить. Сведённый живот немного отпускает, но Арья всё равно ухмыляется. — Ты можешь стать королевой, как всегда мечтала. — Я уже не та девушка, Арья, — Санса вздыхает, расправляя плечи, как это делала мама, и добавляет: — Пожалуйста, присядь. Арья смотрит на стулья, уютно расставленные у камина. Это здесь сестра и Бейлиш шепчут друг другу свои планы? Но прежде чем ей удается намекнуть на проклятую подлость, Санса говорит — и это больше не звучит как просьба: — Сядь. — Как вам угодно, леди Старк, — отрывисто говорит Арья, но садится. Сестра довольно долго молчит, и Арья закрывает глаза, прислушиваясь к её равномерному и осторожному дыханию, шелесту юбок, когда она разглаживает их; слушает приглушённые голоса за дверью: охранник встречает кого-то в коридоре, возможно, слугу, который тихо смеётся в ответ на его реплику. Арья слушает молча и неподвижно, пока не раздаётся резкий вздох, означающий, что Санса наконец решилась заговорить. Просто назло ей она начинает первая: — Ты не можешь получить корону Джона. — Я не… — Санса обрывает саму себя, сжимая челюсть. В её глазах появляется твердость, которую Арья никогда раньше не видела. — Хочешь знать, почему Джон отдал мне комнату отца и матери? — Потому что иначе ты бы не перестала ныть? — Потому что, — огрызается Санса, — он знал, что это заставит меня чувствовать себя в безопасности. Арья открывает рот, но не знает, что сказать. Конечно, самая богато обставленная и охраняемая комната Винтерфелла даёт чувство безопасности. Но, невзирая на глупые добрые намерения Джона, разве такая комната в замке не должна достаться королю? Даже когда Санса продолжает думать о нём, как о короле-бастарде. — Я не знаю, Арья, что случилось с тобой за прошедшие годы. Полагаю, это было нелегко. Мне хотелось бы надеяться, что ты научилась сражаться так, как умеешь, просто ради удовольствия, но подозреваю, причина иная. И я тоже стала такой из-за того, что со мной случилось. Санса смотрит в огонь, будто знает, что её маска исчезает, а материнские голубые глаза наконец передают эмоции и мысли, которые она намеревалась скрыть. Арья вдруг осознаёт, что сестра не заплачет, несмотря на то, что хочет. Или, возможно, ей необходимо, чтобы Арья так думала. Санса продолжает: — Винтерфелл — наш дом, и я должна думать о том, как мы будем его защищать, его и наших людей, как я буду защищать тебя и Брана, даже если Джона здесь нет. Я не смогу этого сделать, если люди отвергнут меня, если наш народ отвергнет меня. Мне нужны северные лорды на моей стороне. Я больше не хочу терять Винтерфелл. — Джон вернётся, — Арья должна верить в это. Как жизнь могла вернуть её к нему, чтобы забрать прежде, чем они увиделись? Это случилось с Роббом и матерью, это не может повториться. — Надеюсь, ты права. Винтерфелл — его дом не меньше, чем для остальных. Даже больше. Он Король Севера, который победил Рамси Болтона и объединил северные народы против армии мертвых. Это правда, что покои лорда по праву принадлежат ему. Но… — Но? — Но в Винтерфелле произошли плохие вещи. Многое случилось. Санса выпрямляет спину и поворачивается обратно к Арье. Она возвращает лицу нечитаемое спокойное выражение. Арья задаётся вопросом, каково это — носить её лицо, такое прекрасное и холодное. Это ужасная мысль, и младшая Старк отбрасывает её прочь с помощью той части себя, которая по-прежнему вздрагивает, перерезая горло человеку. Бесполезная часть. Та, что замедлит её, если она позволит. Санса продолжает: — Здесь многое произошло, со мной кое-что произошло, из-за чего мне иногда трудно чувствовать себя тут как дома. Джон понял это. Он это понимает. Эта комната… он отдал её мне, потому что она придаёт мне сил и дарит ощущение комфорта. Она напоминает мне, что Винтерфелл был нашим домом задолго до того, как попал в руки Болтона, и он снова наш и всегда должен оставаться таковым. Арья не дура, она знает, что с Сансой случилось что-то плохое. Неизвестно, как долго она находилась в ловушке в Королевской Гавани с Джоффри и Серсеей. Пёс рассказал ей, что королевские гвардейцы мучили Сансу. По правде говоря, Арья не ожидала, что сестра выживет. Но она это сделала, и, если верить слухам и чужеземным пьесам, была замужем за Тирионом Бесом и бастардом Рамси Сноу, который, должно быть, сильно унизил её, если не сделал чего-то похуже. И, конечно, Санса была там, на казни отца. Арья слишком часто думает об этом дне; она полагает, что и Санса тоже. Но сестра не похожа на Брана, в ком Арья ничего не находит от мальчика, с которым когда-то росла. Санса стала выше и суровее, надменнее и, возможно, в некотором роде добрее (стоит вспомнить её объятия в крипте под Винтерфеллом). Но она идеальная леди, красивая и очаровательная, падкая на лесть непостоянных лордов и сильных, но никчёмных мужчин, таких, как Мизинец. Она все ещё сладко пахнет, и её руки нежны, когда сжимают мозолистые руки Арьи. И её рукоделие по-прежнему безупречно. Но Арье не приходило в голову, что раны Сансы могут быть скрыты под мехами и платьями, под её кожей. У неё может не быть шрамов Арьи, но она не невредима. — Мне жаль, — говорит младшая Старк. — Но всё же ты не должна думать, что Джон не вернётся. Знаю, ты думаешь, он просто… — Я не думаю, что Джон просто кто-то. Он действительно хороший человек. Лучший из мужчин. Я люблю Джона, Арья. Он мой король и мой брат. — Но он тебе никогда не нравился! Санса выглядит смущённой. Румянец расцветает на её щеках. — Да, верно. Я была глупым ребенком и хотела осчастливить маму. Но я повзрослела, как и Джон, и провела с ним больше времени, чем кто-либо другой. Мы оба изменились и помогли друг другу стать теми, кем являемся. Это на самом деле так. Знаю, это звучит странно для тебя, но ты не видела его с детства. Я знаю его таким, какой он сейчас. Трудно не раздражаться. Иногда в детстве единственным утешением Арьи, когда она замарала юбки или испортила швы, или её отругали Санса и септа Мордейн, было знание, что Джон любит её даже больше, чем Робба. Она была младшей сестрёнкой Джона, и обожала его, а он — её. Санса, возможно, оставалась самой красивой и женственной, делала всё лучше других и смотрела на Арью свысока, смеялась над ней и называла уродиной, но у Арьи был Джон, а у Сансы нет. И она была слишком глупа и эгоистична, чтобы понять, что теряет. А теперь говорит, что знает его лучше всех. Арья в курсе, что сестра жила с ним некоторое время на Стене; пересекла Север, сплотив с ним под знаменем Старков Дома; в некотором смысле сражалась с ним. Возможно, это действительно так — она его знает. Но знает ли Санса теплоту его улыбки? Как он прищуривается, когда смеётся? Она знает, каково это, когда он крепко обнимает тебя и целует в макушку? — Не завидуй, — дразнит Санса. Это только сильнее раздражает Арью. — Я не говорю, что люблю его больше, или что он любит меня сильнее. Ты всегда была его любимицей. Когда он увидит тебя… — Санса улыбается. — Я говорю лишь о том, что ты не знаешь, как я отношусь к Джону. Джон по-прежнему любит её больше всех, думает Арья, он должен. Он дал ей Иглу, разве он давал что-нибудь Сансе? Но потом её разум шепчет: «Винтерфелл», и она снова угрюма. Она прищуривается, смотря на сестру. — Если ты верна Джону, то почему позволяешь Мизинцу ходить за тобой, как собаке? Он служил грёбанным Ланнистерам! Она хочет шокировать Сансу, но та не реагирует. Если только слегка удивлена. — О, он? Он манипулировал мной за моей спиной слишком много раз. Я лучше буду держать его рядом. — Мне это не нравится. Мне он совсем не нравится. Санса даже фыркает. — Никому не нравится Мизинец. Но он полезен, и мы всё ещё нуждаемся в нём. Нам нужны рыцари Долины, чтобы удержать Винтерфелл и сразиться с любым врагом, который придет за нами. — Я могу просто перерезать ему горло. — Заманчиво, но… Санса совсем немного наклоняется вперёд, и Арья снова поражается домашней уютности этих кресел, теплу, исходящему от очага. Может быть, не Мизинец сидел в течение долгих ленивых часов рядом с Сансой у огня, плетя интриги и строя планы. Может быть, это место Джона. Санса, должно быть, что-то замечает в выражении её лица, потому что говорит: — Ты ещё сердишься? Я хочу, чтобы ты просто сказала, что не так, — сейчас она выглядит уставшей. — Все вокруг меня говорят полуправду, осторожную ложь и тактичную лесть, и я больше не могу понять половину того, о чем говорит Бран. Но Джон говорил со мной открыто. Я бы хотела, чтобы и ты тоже. Арья на мгновение задумывается о своей сестре, этой взрослой женщине, одновременно похожей и отличающейся от девочки, которой когда-то была. Что с ней случилось? Какие у неё были секреты? О чём она на самом деле думала? — Я не сержусь, — наконец говорит Арья. — Думаю… — она колеблется. — Мне кажется, я тебя не знаю. Мимолетные эмоции отражаются на лице Сансы, прежде чем она прячет их, но Арья хочет, чтобы они вернулись. Это может помочь ей понять сестру. Когда Санса научилась так мало отдавать? — Боюсь, меня нелегко узнать, — говорит она. — Больше нет. Но я бы хотела, чтобы ты попробовала. Арья кивает. Она думает об отце, матери, Роббе и Риконе. Она думает о Джоне и о том, чего бы он от неё хотел. — Я постараюсь.

***

Когда Джон возвращается в Винтерфелл, он больше не брат Арьи. Он Таргариен, её кузен, и это слово звучит так неправильно, даже в мыслях, что она решает никогда не говорить его вслух. Если Джон по-прежнему тот Джон, которого она всегда знала, его не будет заботить ничего из этого. Ни драконы, ни его королева-тётя, ни Рейегар, грёбаный, Таргариен. Ему достаточно будет знать, что Эддард Старк всегда был его отцом, и что между ними ничего не изменилось. Он увидит её, поднимет на руки и назовёт маленькой сестренкой. И это именно то, что Джон делает. Он въезжает в ворота рано утром, когда Арья тренируется с Подом, пытаясь не бить его слишком сильно. Она видит Джона, ведущего за собой горстку людей, еле живых на своих лошадях. Он выглядит уставшим с дороги и намного старше, чем она помнит: лицо бородатое и израненное, волосы завязаны на затылке, как у неё, как всегда было у их отца. Но когда Арья бросает меч и кидается в его объятия, Джон держит её так крепко, что она думает, он никогда её не отпустит. — Посмотри на себя, — говорит он, наконец отступая. — Ты выросла. Его голос звучит грустно, и она протягивает руку, дергает его за бороду и отвечает: — Вы тоже, ваша светлость. Это вызывает у него смех. — Не вздумай. Для тебя я просто Джон. Так же, как всегда. Ей нужно время, чтобы понять, что это вопрос, и она снова обнимает его. — Точно так же, — шепчет Арья. Хотя всё остальное в мире изменилось, она знает, что это их константа. Он по-прежнему её брат, любящий её больше, чем кто-либо другой. Он её Джон. Они немного говорят о Бране и Стене, и даже чуть-чуть о драконах, но проходит слишком мало времени, когда Джон, переминаясь с ноги на ногу, спрашивает: — Где Санса? Арья хмурится. — Эм, где-то внутри. Возможно, она ещё спит. Это маловероятно: Санса обычно просыпается даже раньше Арьи, но по большей части обязанности держат её внутри замка. Она занимается продовольствием, организует мужчин и слуг, пишет письма, слушает многочисленные жалобы людей. Арья до сих пор не видит необходимости в этом, но Санса говорит, что это важно. Она знает, что у сестры свой путь и старается игнорировать его. Но и отдавать Джона в её руки пока не хочет. Хочет удержать его рядом с собой ещё на мгновение. — Прежде тебе стоит что-нибудь съесть. Ты, должно быть, голоден. И, — добавляет Арья, принюхиваясь, — тебе стоит принять ванну. Он усмехается и одной рукой притягивает её к себе, так что ее нос утыкается в вонючие меха. — Так плохо пахнет? — спрашивает Джон с нарочитой грубостью, а она кашляет для драматического эффекта: — Хуже, чем нищие в Браавосе. Его брови приподнимаются. — Ты нюхала нищих в Браавосе? Арья не говорит: «Я сама была одной из них». Она просто кивает, и его глаза снова становятся ласковыми и печальными. — Я хочу услышать всё, Арья. Столько, сколько ты захочешь рассказать. Но сначала мне нужно поговорить с твоей сестрой. Она отмахивается от него: — Спроси одного из слуг. Они могут знать, где она. Или Мизинца, если встретишь. Он всегда точно знает, что делает Санса. Ни с чем не спутать убийственную вспышку гнева в глазах Джона, и Арье приятно знать, что в отношении Бейлиша они солидарны. — Хорошо, — говорит он и обнимает ещё раз напоследок. — Скоро увидимся. Он пересекает двор, когда Арья понимает, что Джон сказал о Сансе «твоя сестра». Сестра Арьи. Не их, не его. И она стыдится маленькой вспышки гордости, которую чувствует из-за этого.

***

Позже Арья узнает, что Призрак был рядом с Сансой, когда Джон вернулся домой. Тянул её за юбку, пока она не последовала за ним туда, где ждал Джон. Санса не говорит, что он сказал ей и обнял ли, вместо этого произносит: — Хорошо, что он вернулся, — и её голос искренен.

***

В последующие дни Арья внимательно наблюдает за Джоном и Сансой. В детстве сестра не игнорировала Джона полностью, но всем было ясно, что он ей безразличен. Она терпела Арью, потому что родители не оставляли ей другого выбора, и обожала Робба, даже когда тот стал старше и хотел только одного — сражаться с другими мальчиками. (Арья и Бран потребовали, чтобы им тоже разрешили тренироваться. Робб дал им деревянные мечи, которыми они бездумно замахивались друг на друга, пока мама не узнала об этом. Она так громко и долго кричала на Робба, что даже Теону было неловко насмехаться над ним.) Санса иногда наблюдала за ними на тренировочном дворе, но обычно Арья замечала, как она прогуливалась по саду, сплетничая с Джейни Пуль, или сидела с иголкой и ниткой, согнувшись над каким-то новым платьем, которое надеялась однажды надеть для знатного и красивого лорда. Санса целовала Робба в щеку, обнимала Брана и Рикона, но когда встречала Джона, могла кивнуть (Арья видела это) и сказать несколько жестоких слов, и только. Поэтому ей любопытно, несмотря на свои чувства, как они ведут себя сейчас. За ужином, когда Джон говорит, Санса вежлива, улыбчива, внимательна. Иногда она наклоняется, чтобы сказать ему что-то, и Арья, сидящая с другой стороны от Сансы, отчаянно пытается подслушать. С собравшимися лордами сестра твёрдо говорит от имени Джона и клянется, как и много раз с тех пор, как стало известно его происхождение, что он все ещё Старк во всём, кроме имени. — Мой двоюродный брат по-прежнему мой король, как и ваш, — говорит она. — Он проведёт нас через Долгую Ночь. Некоторые люди высказывают одобрение. Лорды меньше сомневаются теперь, когда Джон сидит перед ними, слишком похожий на их с Сансой отца. Это напоминание, что, несмотря на кровь Таргариена, он каждым дюймом северянин. И всё-таки Санса уверенно хладнокровна; выражение её лица лишено эмоций, слова идеально подобраны. На людях она всегда называет Джона своим двоюродным братом, хотя один или два раза в личном разговоре Арья слышала, как она сбивалась. Что она делает? Чего добивается? Поведение Джона не менее туманно. Несмотря на его возвращение, он позволяет Сансе управлять замком, отдав ей полный контроль над приготовлениями к зиме. Арья понимает, он сосредоточен на войне, но её нервирует, что Джон так беспечен в отношении своей власти. Теперь она верит, что сестра не будет злоупотреблять ею, но Мизинец каждый раз выглядит довольным, когда полномочия Сансы расширяются. Она хотела бы просто перерезать Бейлишу горло. Джон, как и Санса, безупречно вежлив, хотя его манеры грубее, и он менее искусно скрывает эмоции. Он явно любит Сансу. В этом Арья больше не сомневается. Когда Санса хвалит его, гордость и благодарность волнами исходят от Джона; когда советует ему — он кивает, слушает и смотрит на неё так же серьезно, как на своего десницу Давоса. Арья видела, как брат с сестрой спорят, особенно всякий раз, стоит Джону упомянуть, что очень скоро он должен вернуться на Север. Но он никогда не позволяет ссоре закончиться на угрюмой ноте. Джон не обнимает Сансу так же свободно, как Арью, но в его глазах и жестах присутствует нежность, когда они расстаются. Он не называет Сансу иначе, чем по имени или леди Старк. Возможно, все ещё хочет считать её сестрой, но теперь, когда известно о его происхождении, Санса не желает подобного. Некоторые ночи они проводят вместе в покоях Сансы. Арья, Джон, Санса и иногда даже Бран, когда его можно увести от чардрева (по правде говоря, из него выходит плохой собеседник). Другое кресло у камина поставлено для Арьи, и Санса предлагает им всем маленькие чашки с элем или вином, за исключением Джона, который может пить столько, сколько пожелает. — Он старше тебя, — говорит Санса Арье, — и к тому же, я с трудом могу указывать королю, сколько ему пить. Но Джон никогда не пьёт много, больше сосредоточенный на том, чтобы смотреть на свою семью, слабо улыбаться и думать, подозревает Арья, о смерти, зиме и о том, как долго это продлится. Большинство ночей они не могут заставить себя говорить о прошлом. Это слишком болезненно. Призраки больше, чем когда-либо, присутствуют с четырьмя оставшимися Старками в одной комнате. Вместо этого Джон рассказывает о своих годах в Ночном Дозоре: о сражениях, в которых участвовал, о найденных друзьях и нажитых врагах. В первый раз, когда он упомянул о своей смерти, Арья не знала, как отнестись к этому, но теперь свыклась. Он не только король Старков, принц Таргариенов и драконий всадник, но и человек, воскресший из мертвых. И что бы там ни было, она по опыту знает ощущение неожиданного удара ножа, скользящего между ребрами. Но она ему этого не говорит. Пока что. Арья потчует их рассказами о чудесах Браавоса, о новых достопримечательностях, запахах и вкусах. Она со смехом рассказывает о своих тренировках: «Я была нищей. Я была слепой девочкой. Я ходила на спектакль». Она пытается заставить себя рассказать о Безликих, но лучшее, что говорит: — Я училась убивать. — Она колеблется, но они уже и так знают. — И убила. — Мы все убивали, — говорит Санса, уставившись на огонь. Арья знает, что не должна спрашивать. Она видит по лицу Джона, что не стоит задавать вопрос. Но ничего не может с собой поделать. — Ты убила? Санса смотрит и улыбается тонко и жёстко. — Я скормила Рамси Болтона его собакам. И сделала бы это снова. Всё, что Арья знает о браке Сансы с Рамси, — это было очень, очень плохо. Джон не расскажет эту историю, но в его глазах ярость, когда он говорит о бастарде Болтона, а Санса намекает на жестокое обращение, которое часто практиковалось в отношении неё. Арья думает, что её изнасиловали. Думает, что сестру пытали. Со временем её подозрения подтверждаются сплетнями, которые она слышит в замке, прячась в тени и пытаясь узнать секреты Мизинца, прежде чем он сможет узнать её. Женщины на кухне сплетничают. …приятно видеть леди Старк снова сильной, я боялась, что мы никогда… …после тех ночей, наполненных её криками… …Белла стирала постельное бельё в те дни и сказала, что кровь из простыней можно было практически выжимать… Конюхи тоже сплетничают. …да, она красавица, но посмотри в её глаза, там ничего нет… …по крайней мере, Болтон не испортил её милое личико, но тебе стоит задуматься об остальном… Хуже всего лорды и рыцари, которые даже не признают, что сплетничают. Они обсуждают перспективы, обсуждают политику. …но кто её захочет после всего, что сделал этот безумец? …она по-прежнему леди Винтерфелла, король — её кузен, или брат, или кто бы он ни был сейчас… …первому мужчине, который осмелится, она, наверное, даст посмотреть на то, что с ней сделали, и у него не встанет... …я был бы рад вставить ей, уверен, она понравится мне лучше, чем бастардка, и, может быть, Болтон даже научил её некоторым фокусам… Арья запоминает лицо человека, который делает последнее жалкое заявление. Она не знает, кто он. Не знает, насколько он важен. Но она собирается убить его. Минует луна или меньше с того дня, как Джон вернулся домой, и они с Сансой снова у очага. Он задумчиво смотрит в пламя, она сидит с вышивкой на коленях. Джон все прошедшие дни получал воронов от войск, собранных им по всему Вестеросу, и теперь раздумывает над своими финальными боевыми стратегиями. Джон скоро уедет. Арья ещё не сказала ему, что решила поехать с ним. Санса тем временем чинит одежду своей семьи, чтобы замковые швеи и мастерицы продолжали заниматься тем же для солдат и шить тёплые меха и плащи, которые раздадут бедным простолюдинам в Зимнем городке. Они оба сосредоточены на своих делах и не смотрят друг на друга. За обедом они тихо спорили, а затем громко ссорились на крепостных стенах, решая, сколько мужчин Джон должен оставить в Винтерфелле. Теперь они оба отстранённые и меланхоличные. Арья даже не знает, почему Джон появился у двери Сансы — возможно, по привычке. Испытывая неловкость от их странного молчания, Арья уже давно перешла на ковер к Призраку, который позволяет почесывать свой подбородок и даже по-дружески толкает головой, когда она пытается поцеловать его в нос. Его тепла достаточно, чтобы на мгновение она почувствовала себя в безопасности, юной и чистой. Арья наклоняется к нему, закрывая глаза. Он может быть Нимерией. Она — маленькой Арьей-надоедой, любимой шалуньей матери и усладой для глаз отца. Когда она снова открывает глаза, Джон и Санса не двигаются. Сестра отложила шитьё и посасывает кончик указательного пальца. Арья видела это тысячу раз — Санса, наверное, укололась. Но Джон наблюдает за ней, и выражение его лица, глаз, не понятно Арье. Недавно эти двое даже не смотрели друг на друга, мучимые мыслью о войне, а теперь не могут отвести взгляд. А потом Санса краснеет. — Всё в порядке? — спрашивает Джон, его голос очень низкий. — Да, — отвечает она и снова берётся за шитьё.

***

Хотя Арья знает, что может участвовать в малом совете Джона, зачастую ей это не нравится. Она раздражает его советников, что было бы безразлично ей, но не хочется рисковать и сердить Джона. У него хватает проблем помимо этого, и Арья задаётся вопросом, спит ли он вообще. Но сегодняшняя встреча важна, и если она планирует сражаться с Белыми Ходоками, то следует понять стратегию битвы. Санса сидит справа от Джона, Давос — слева. Присутствуют несколько лордов, а также мастер по оружию, сообщающий о прогрессе у бойцов, которых он спешно тренировал. Перед ними развернута карта Крайнего Севера и других земель вокруг Винтерфелла. Арья, тихо ступая, обходит помещение, ища место, пока они обозревают огромную территорию, которую им предстоит защищать. Никто не обращает на неё внимания, даже Джон, и с улыбкой на лице она спокойно наклоняется к сестре. Арья достаточно близко, чтобы почувствовать по-прежнему сладкий запах Сансы. Она прижимает губы к её уху: — Итак, какой план? Только она и Джон замечают, как напрягается Санса. Сестра не издает ни звука, но её тело каменеет, и Арья проклинает себя, отступая, а Джон смотрит неодобрительным взглядом. Она хотела только… Ох, что она такого сделала? В детстве было проще знать, как обращаться с Сансой, когда они дразнили друг друга и таскали за волосы. Теперь сестра не попадается на крючок, разжигая азарт Арьи — продолжать говорить глупые маленькие насмешки. Может быть, это попытка вернуть прежнюю сестру, вместо этого царственного нечто, занявшего её тело. Она видит, как Джон осторожно скользит рукой туда, где Санса вцепилась в стол, останавливаясь достаточно близко, чтобы их мизинцы и ребра ладоней соприкасались. Санса сглатывает и поднимает глаза. — Да, Джон, — твердо говорит она, — каков план? Он подробно описывает их армию, численность, стратегию. Напоминает, что если Белые Ходоки доберутся до Винтерфелла, всё кончено. Несмотря на споры с Сансой, он остается твёрдым в решении оставить довольно сильную группу бойцов в Винтерфелле. — Это наша последняя крепость, — говорит он. — Теряем его — теряем Север. Теряем континент. Санса кивает, но говорит: — Если тебе понадобятся эти люди, отправь ворона. Я не смогу — мы не сможем удержать Винтерфелл, если тебя убьют. — Понимаю, миледи. Арья, опустившись на стул напротив Сансы, морщит нос. Миледи? — Но и ты пойми, что я не смогу сражаться с нашим врагом, опасаясь, что оставил свой дом и семью без охраны. Санса снова кивает. — Да, ваша светлость. Джон и Давос указывают на карту и ещё что-то обсуждают. Арья пытается вникать, но это не особенно интересно. Ей нравится драться, но война — совсем другое дело. Это тыл и снабжение, массовая мобилизация, отслеживание перемещения войск, чтобы те успевали прийти туда, куда требуется. Арья больше полагается на себя. Санса смотрит на неё внимательно, и на мгновение ей кажется, что война тоже не удел сестры. Вот только Арья немного разобралась в том, чем теперь занята Санса. Сестра по-своему готовится к войне, планируя управление замком в Долгую Зиму, в разгаре, по крайней мере, двух войн; думая о размещении беженцев, которые начнут прибывать в любой день. Она организовала пути для снабжения и отстроила теплицы, отдала в переделку на одеяла или плащ каждое свободное полотно. Она контролирует работу в кузнице, оружейной мастерской и на тренировочном дворе. Арья с опозданием задумывается, должна ли взять часть этих обязанностей на себя. Пусть она не может быть леди Старк, но она тоже леди Винтерфелла. С другой стороны, её помощь нужна, чтобы обучить старших девочек основам фехтования и самозащите. Арья ловит взгляд Сансы и одними губами шепчет: — Прости. Санса слабо, но искренне улыбается. — Всё в порядке. Спустя время Джон говорит: — Есть ещё один вопрос. Моя тётя написала, что её армия и драконы будут здесь в течение недели. Я отправлюсь с ними, как только они прибудут. — Они остановятся в Винтерфелле? — интересуется Санса, нахмурив лоб. Больше работы. Больше забот. — Дотракийцы и Безупречные останутся за воротами, но только на одну ночь. Они отличаются от северян, но не принесут проблем. Их королева этого не позволит. Что касается драконов, она ненадолго приземлится поблизости. Но как только я выеду к ней, мы как можно скорее полетим дальше на Север, чтобы никого не напугать. Как легко он говорит о полёте на драконах. И как легко я говорю об убийстве людей. Мы все изменились. — Тем не менее, я не хочу никакой путаницы. Если я умру, а Дейенерис Таргариен выживет, она не станет моей наследницей. Моя наследница — кузина Санса Старк. Если я не вернусь, Винтерфелл и Север принадлежат ей, — он удерживает взгляд на Сансе, пока на её лице не появляется проблеск грустной улыбки. — То же самое я сказал своей тёте. Я составил официальные документы, в которых назвал Сансу своей наследницей. И объявлю об этом перед лордами. Что бы ни случилось, у Дейенерис Таргариен нет прав на Север. Давос садится на свое место, прочищая горло. — И… как это повлияет на другое дело, ваша светлость? Арья оживляется: — Что ещё за дело? Джон жёстко смотрит на Давоса: — Никак. Этот вопрос может подождать до окончания войны. — И бросает на Сансу смущенный взгляд. Но она предсказуемо сдержанна, только называет его имя, прежде чем он отрезает: — Нет, Санса, даже не думай об этом, пока всё не уладится. — Да, ваша светлость, — отвечает она, но её согласие звучит как-то ломко.

***

Мизинец подслушивает в коридоре, а когда встреча заканчивается, протягивает руку к Сансе. — Леди Старк, могу я поговорить с вами минутку? Джон практически рычит, а Арья сжимает пальцами рукоять кинжала, но Санса сладко улыбается и кладёт руку на плечо Мизинца.  — Разумеется, лорд Бейлиш. — Она оборачивается к своей семье. — Увидимся позже. А затем удаляется в сопровождении Петира Бейлиша, который уже склоняется к её уху. — Он сукин сын, ваша светлость, — говорит Давос со смешком, — но я бы сказал, что леди Старк может позаботиться о себе. Она давно этим занимается. — Он хлопает рукой по плечу Джона. — А теперь о насущном, мы должны обсудить одичалых… Они уходят в противоположном направлении. Арья ждёт семь вдохов, после чего спешит за Сансой и Мизинцем и паутиной шепотков, которые они оставили за собой.

***

— Он действительно это сделал? Голос Мизинца похож на дым в воздухе, и Арья представляет, как Санса задыхается от него. Они нашли уединенный коридор, вдали от слуг, вдали от людей, преданных Джону. Возможно, «нашли» — неверное слово. Наверняка они уже знали, что это место здесь. Бейлиш ничего не оставляет на волю случая. Он найдёт место, где никто не пройдёт, место, где услышит любой шаг, идущего в его сторону. Но она — Арья, та, кто однажды была Никем, и умеет прятаться в тени, всегда безмолвная и незамеченная. Она за углом, прямо в дверном проёме, готовая тихо проскользнуть внутрь, если они сделают шаг в её сторону. Она всё равно ничего не видит, поэтому закрывает глаза и слушает. Санса говорит глухим голосом: — Его светлость был достаточно щедр, чтобы назвать меня своей наследницей. Он уверяет меня, что ясно объяснил ситуацию тёте, и скажет преданным ему людям, что если она попытается претендовать на Север, они обязаны сплотиться за мной. — Хм. — Что? — Есть вероятность, что Север объединится ради твоего младшего брата, когда придёт время. — Бран не хочет править. К концу войны его может даже не быть в Винтерфелле. Спустя паузу. — А твоя сестра? Санса смеётся. — Ни по каким традициям наследования Арья не смогла бы опередить меня. — Но будет ли она возражать? Она предана Джону Сноу. — Как и я. Он мой король. — Опять этот её скучный тон. — Разумеется, моя дорогая. Я бы никогда не предположил иного. Ты настоящая и преданная дочь Севера, и когда будешь править… — Хотите сказать, когда вы будете править через меня? — Нет, моя дорогая Санса. — Его интонации становятся более обтекаемыми, более задумчивыми, более приторными. — Когда мы будем править вместе, половина королевства окажется под нашим контролем. — И тогда вы захотите сразиться с Королевой Драконов за Железный Трон? — Королева Драконов может оказаться мертва к моменту окончания войны. Она и её драконы могут погибнуть бок о бок с каждым последним Таргариеном. На этот раз Санса более сурова: — Джон — Таргариен. Не говорите со мной об измене. — Я не назвал бы это изменой. Ты была бы лучшим правителем, которого когда-либо знал Вестерос. Как и я. Это простая истина. И, — добавляет он, понижая голос так, что Арья едва слышит, — вот ещё одна истина: тебе лучше надеяться, что Джон Сноу погибнет в этой войне, потому что, если он выживет и женится на Таргариен, Север лишится независимости, а Старки потеряют Винтерфелл. Он будет принадлежать их сумасшедшим детям. — Он пока что не принял предложение Дейенерис. Он может отказаться. — Он будет королем Семи Королевств. Если откажет ей, то прослывет дураком. Предложение о браке. Конечно. Такие вещи значимы для королей и королев, дам и лордов. Неудивительно, что Джон хочет отложить разговор о принятии решения до конца войны. Давос, вероятно, хочет, чтобы он женился на своей тёте и возродил династию. Она едва улавливает следующие слова Сансы: — Он не хочет Семь Королевств. Всё, что он когда-либо хотел, это Винтерфелл. И он может его получить. Он уже его. — Северные лорды могут принять Таргариена как своего короля во время войны, но когда она закончится… они обеспокоятся тем, что его преданность простирается дальше на юг. Повисает ещё одна пауза, достаточно длинная, чтобы Арья задалась вопросом, закончилась ли беседа, и затем она слышит: — Они примут его как Старка, если он женится на Старке. Если он женится на Старке? Арья распахивает глаза. Серьезно, она же не имеет в виду… — Ах. Дошло до этого? — Мы обсуждали такую возможность. — Хорошо. Тогда вы всё продумали до мелочей. Но скажи мне правду, Санса, думаешь, он смог бы это сделать? Может, он и Таргариен, но жениться на своей сестре? — Я не его сестра, — говорит Санса, и Арья вдруг понимает, что она тренировалась говорить это слово, пока оно не зазвучало правдиво. — Я его кузина. — Конечно, моя прелесть. И ты прекраснее, чем любая Королева Драконов, которую я могу себе представить. Но они говорят, она самая красивая женщина в мире, и у неё есть явное преимущество — она не выглядит как женщина, которая презирала его всё детство. Если придёт время, он женится на Дейенерис. — И что тогда? — Мы должны убедиться, что это время не наступит.

***

Арья отодвигает охранника и стучит в дверь покоев Джона, пока он не впускает её. Давос тоже там, и один из Мандерли — она никогда не могла их различить, но Джон бросает взгляд на её лицо и вежливо говорит мужчинам, что ему нужна минута наедине с сестрой. — Что? — спрашивает он, как только они уходят. — Что случилось? — Я думаю, — начинает она, а затем не знает, как закончить мысль. — Арья… — Мизинец. И, может быть, Санса. Думаю, они хотят тебя убить. Однако она не ожидает, что он так отреагирует на это: с усмешкой и взъерошив её волосы. — Могу себе представить. — Я говорю серьезно. Его улыбка смягчается, но в глазах нет страха, гнева или обиды от предательства. — Я знаю, прости. Джон обнимает её, и Арья снова чувствует себя девятилетней. — Я отправлюсь с тобой, — сознаётся она, утыкаясь в его меха. Он замирает и отстраняется, и Арья сожалеет о том, что сказала больше, чем собиралась. Джон слегка наклоняется, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Ты не поедешь на Север. — Поеду. Я хорошо обращаюсь с мечом, Джон, ты видел это. И теперь у меня есть кинжал. Это валирийская сталь. — Я знаю, что ты хороша, Арья. Проблема не в этом. — А в чем? — Ты нужна мне здесь. Мне важно, чтобы ты оставалась в безопасности. — Отлично. А мне, чтобы ты был в безопасности. И если один из людей Мизинца попытается напасть на тебя ночью в палатке, я буду там, чтобы остановить его. Джон выпрямляется и проводит рукой по усталому лицу, потирая бороду. — Я люблю тебя, Арья, и мне нравится твоя храбрость. Но защищать тебя — моё дело. У меня будет охрана, рядом будут хорошие преданные люди. Мизинец… — Преданные? Такие же, как Санса? — Да, Арья. Я доверяю Сансе. — Он вздыхает и садится в кресло, которое освободил Мандерли. — Не знаю, что ты слышала, но она занимает лорда Бейлиша. Рассеивает его внимание. Что бы он ни делал, он не вмешивается в нашу борьбу с мертвецами. Я ненавижу это, но Санса знает его, знает, как он думает. И она давно поняла, что у меня нет выдержки, чтобы терпеть его. Я хотел бы просто обезглавить Мизинца в один прекрасный день, если она позволит, но мы ждём, пока у нас не появится реальная причина. — Тебе нужна причина? Он изменник. Он хочет, чтобы Санса унаследовала Винтерфелл от тебя, и хочет занять твоё место короля. — Он из Долины — союзник, но не мой подданный. Я могу изгнать его, но что будет с его людьми? И даже если бы я арестовал его за измену, он бы потащил Сансу за собой, сказал всем, что они замышляли это вместе. Он говорит с ней об этом только потому, что знает, я никогда не подвергну её опасности. Но Арья настаивает: — Они говорили, что будет лучше, если ты умрёшь! Потому что иначе ты женишься на Королеве Драконов и… К удивлению Арьи, Джон закрывает лицо руками. Он выглядит побеждённым. Он выглядит уставшим. — Арья. Я скоро уезжаю. Я не могу снова об этом говорить. — Снова? Мы никогда не говорили о твоей свадьбе. Если бы ты спросил меня, я бы ответила — не делай этого. — Да, возможно, это самый простой вариант. Или умереть. Никто из них не смеётся. Джон смотрит вверх и протягивает руку, чтобы успокоить её, чтобы заставить сосредоточиться на нём. Поэтому Арья вынуждает себя остаться на месте и смотреть на него, своего уставшего брата-короля, которого так легко убить. — Послушай меня, — говорит Джон. — Петир Бейлиш замышлял убить меня и украсть Сансу с того момента, как он и рыцари Долины прибыли и решили исход битвы. Я не буду притворяться, что он не опасный человек. Но и не глупый. Он знает так же хорошо, как и я, что нет смысла нанимать убийцу, когда через неделю меня могут убить Ходоки. Сначала он надеялся, что Дейенерис сожжёт меня заживо. Теперь, что Долгая Ночь убьёт меня. Иногда Джон такой глупый, такой упрямый. Она должна попытаться объяснить, но не может смотреть на него. — Пожалуйста, Джон. Я убивала людей. Много людей, — Арья позволяет себе взглянуть ему в лицо. В нём нет ужаса, только смиренная печаль, поэтому она продолжает: — Поверь мне, когда я говорю, что людей не трудно убить. Ему не придётся сильно напрягаться. Джон кивает, благодаря не только за предупреждение, но и за признание. Но всё, что отвечает: — Бейлиш действует медленно. Он однажды сказал Сансе, что когда строишь планы и плетёшь интриги, следует всегда держать руки чистыми. Он подождёт, пока зима убьёт меня, прежде чем решит запачкать руки, потому что моё убийство может испортить правление Сансы и, следовательно, его собственное. Он не станет рисковать своей величайшей мечтой, чтобы ускорить процесс. Арья спрашивает: — А Санса? — Она пристально смотрит на него. Это разумный вопрос. — Сейчас ты должна доверять Сансе больше, чем когда-либо. Она твоя сестра. — Она наша сестра. На мгновение Джон смущается, а затем изо всех сил пытается скрыть это. Но он плохой лжец, и внутри у Арьи все застывает, её сердце колотится в груди. — Не говори мне, что это правда. — Что? — Ты думал о том, чтобы жениться на ней? Она отступает, когда он вскакивает со стула и принимается мерить шагами комнату, повернувшись к ней спиной. Его плечи напряжены. Он ударяет кулаком по столу. — Конечно, я думал об этом, Арья. — Джон делает вдох и выдох и продолжает более спокойно: — Это выгодный союз. Она — леди Винтерфелла, и я — кем бы я ни был, если бы мы поженились, то могли бы сплотить Север вокруг имени Старка, сохранив при этом связь с Дейенерис на юге. Санса сможет остаться в Винтерфелле на всю жизнь. Это даст моей тёте иллюзию, что она контролирует Север через меня. — Он поворачивается к ней лицом. — И это значит, что мне не нужно быть королем страны, которую я не люблю, и мужем женщины, которую едва знаю. Арья видит, как сильно он хочет быть понятым. Но она не может дать ему этого. — Санса твоя… — Она не моя сестра, Арья. С ней всё иначе, чем с тобой. Так всегда было. Арья помнит, как Санса сказала ей, что воспринимала Джона по-другому, не так, как ее, что они встретились вновь как два незнакомца. Что они вместе стали новыми людьми. Это Джон имеет в виду? Или он хочет сказать, что Санса когда-то была ему безразлична, и теперь он может притвориться, что она никогда не была его сестрой? — Северяне скажут, что виной твоя кровь Таргариенов, — яростно говорит Арья. — Они скажут, что Санса научилась этому у Ланнистеров. — Северяне смирятся. Потому что они любят твою сестру и уважают меня. Арья делает шаг вперед. — Ты на самом деле любишь её? — Конечно, я люблю её. — Но разве ты?.. — Я не знаю. Теперь он опирается на стол, едва удерживая тело прямо. Он намного старше, чем Арья помнит. Он намного старше своих лет. — Последние недели мы пытались понять, получится ли. Возможно ли такое для нас. — И? — Это возможно. Вероятно, будет даже хорошо. Но я ухожу на войну, чтобы сражаться, и не могу думать о таком. Это слишком сложно для нас обоих. Многое становится понятно: осторожность между ними, неопределенность их положения. И почему он так смотрел на Сансу той ночью у очага. Да, это многое объясняет, но все равно не имеет смысла. Арья не хочет ругаться с Джоном, не тогда, когда он так скоро уезжает. Поэтому всё, что говорит: — Ты хочешь, чтобы я осталась здесь и защитила её? — Я хочу, чтобы ты осталась здесь, потому что это безопасно. Не переиначивай мои слова. Я не могу потерять ни одну из вас. Или Брана. — Он улыбается неуверенно. — Но если ты используешь свой меч с пользой и не позволишь Мизинцу вольностей, я бы не стал возражать. Она улыбается в ответ и делает вид, что всё нормально. Может, когда-нибудь так и будет. Прежде чем Джон успевает попросить её уйти, она говорит: — Знаешь, я так и делаю. — Что? — Доверяю Сансе. По большей части. В большинстве случаев. Но иногда она такая… Он издаёт смешок. — Знаю. — Я продолжаю думать, что она такая же, какой была раньше. Беспокоится только о том, чтобы выглядеть хорошо и заставляет людей делать то, что она хочет. А потом она смотрит на меня, и я осознаю, что понятия не имею, о чем она думает. — Да, — говорит он. — Это Санса. Но самое замечательное, что я узнал за последнее время: если ты спросишь её, о чем она думает, она расскажет. Может быть, не всё. Есть некоторые вещи, которые мы не должны знать. Но Санса любит тебя, Арья, и хочет, чтобы ты была частью её жизни. Она знает так же, как и я, что нам повезло с тобой. Нет никого похожего на тебя, сестра. Она не хочет оттолкнуть тебя. Арья снова обнимает его так крепко, как может, желая запомнить это чувство. — Тебе не разрешается там умирать. Даже если это значит, что ты должен жениться на Сансе. Его смех — трепетная вещь, и Арья впервые задаётся вопросом, боится ли он. — Я женюсь на Сансе, только если она этого захочет. Но, клянусь, сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе живым.

***

После ужина Арья заходит в комнату матери и отца — комнату Сансы. На этот раз Джона там нет, как и Брана, хотя Призрак спит, свернувшись калачиком у подножия кровати. — Арья, — говорит Санса, отложив книгу в сторону и поднявшись на ноги. — Это о Джоне? Он сказал мне… — Пожалуйста, — прерывает она, поднимая руку. — Я не могу говорить об этом снова. — Конечно. Тогда что? Она пересекает комнату, чтобы встать перед сестрой и посмотреть ей прямо в глаза. Санса хмурится, но встречает её взгляд, а затем Арья говорит ровным тоном: — Речь идёт о Мизинце. Санса тотчас меняется, держится осторожнее, говорит более мягким, изящным тоном: — Лорд Бейлиш — надёжный союзник Короля Севера. Что-то не так? Этот клинок носит Санса: медовые слова, умение говорить одно, а иметь в виду другое? Но Арья не может сразиться с ней в этой игре, вместо этого она произносит: — Знаю, ты пытаешься перехитрить его, но это занимает слишком много времени. В какой-то момент полюбовные отношения закончатся, и тогда он победит. — Как я уже говорила, есть проблемы, которые невозможно решить мечом. — Есть также проблемы, которые нельзя решить в одиночку. — Санса удивлённо смотрит на нее. — Позволь мне помочь. Мы что-нибудь придумаем. Мы сделаем все идеально. Мы решим эту проблему вместе. Санса прикусывает губу. В детстве у неё была такая дурная привычка, пока мама не сказала, что это неприлично. Странно и приятно видеть, что она проявляется сейчас, здесь, у взрослой неё. — Он опасен, — наконец говорит Санса. Медленная улыбка Арьи — её собственный клинок. — Как и я.

***

В полдень три дракона парят над Винтерфеллом. Они больше, чем Арья себе представляла, и так явно смертоносны, что сердце неприятно падает в желудок. Они — самое замечательное, что Арья когда-либо видела, и самое ужасное, потому что знаменуют время, когда Джону пора уходить. Он пытается улизнуть, как они и предполагали. Он сказал им накануне вечером, что не хочет прощаться. Обещал писать, когда сможет. Отправлять всадников с любыми срочными посланиями. Он сказал им, что в день, когда уйдет, их обязанность — заверить людей, боящихся драконов и иноземцев, что им ничего не угрожает. Напомнить, что какими бы странными ни были эти люди и существа, они — союзники. Они все согласились сделать так, как он просит, и все знали, что лгут. Поэтому они встретили его у ворот: Бран, Арья, Санса. Джон держит упряжь своей лошади, а Призрак шагает рядом с ним. Арья будет скучать по Призраку тоже, но он должен быть с Джоном. Она и Санса категорически отказались, когда он предложил оставить лютоволка. Это будет публичное прощание, но люди отходят на почтительное расстояние, и многие больше заинтересованы в драконах, кружащих невдалеке, чем в своём короле. Тем не менее, Арья видит, как Джон пытается сохранить достоинство, а Сансе даже не нужно стараться. Бран привычно сдержан, и она задаётся вопросом, волнует ли его, что брат уходит. Но затем Джон обнимает его и целует в макушку, и он говорит: — Прощай, Джон. Я увижу тебя на Севере. Буду приглядывать за тобой. Наблюдай за воронами. Джон поражён, но кивает. Впервые Арья завидует способностям Брана, если это означает, что он сможет пройти с Джоном через войну. Когда он поворачивается к ней, она уверена, что заплачет. Но затем Джон поднимает её на руки и кружит, как мог бы делать в другой жизни, а она смеётся. — Я буду скучать по тебе, Арья. Мне кажется, что ты только-только вернулась ко мне. — Вернись домой, — говорит она. — Чего бы это ни стоило. Это приказ. Наконец Джон поворачивается к Сансе, и Арья не хочет смотреть, но не может отвести взгляд. Он снимает перчатки, она тоже, и они держат друг друга голыми руками. Он наклоняется, шепчет что-то ей в волосы, и Арья видит, что она улыбается. Прежде чем Джон отстраняется, Санса оставляет легкий поцелуй на его щеке. Ничего возмутительного, даже Арья видит это, но взгляды, которым они обмениваются, слишком серьёзные, слишком нежные. Он садится на лошадь и смотрит на них ещё раз. Что он видит? Брата и сестер? Кузенов? Свою будущую жену? Или просто их, Старков, облачённых в меха, с сильными и гордыми лицами, и их сильной любовью? — Прощайте. Он уезжает за ворота вместе с Призраком, чтобы полетать на драконе, убить демонического Короля Зимы и спасти королевство. Арья усмехается. Джон действительно похож на героев из песен Сансы. Но это не песня, и её брат ушел, а сестра вытирает застывающие слёзы со своих щек. Никто из них не увидел, когда Санса заплакала. Это напоминает ей прошлое. Арья берёт Сансу за руку, все ещё голую и почти холодную — она чувствует это сквозь тонкую кожу своих перчаток. Но не отпускает её ладонь. — Это не конец истории, — говорит Арья. Она не знает, утешение это или предупреждение, но в любом случае, это правда. — Ни твоей, ни его, ни моей. Впереди ещё много всего.